Ольга Соловьева – Шаманизм: архитектоника экзистенции. Том I: Между мифом и нейронаукой (страница 18)

Вопрос о существовании таких инвариантных структур не является чисто теоретическим, он имеет непосредственное отношение к возможности научного изучения шаманизма как общечеловеческого феномена. Если каждая шаманская традиция абсолютно уникальна и не имеет с другими ничего общего, кроме внешнего сходства, то любые обобщения становятся невозможными, и наука вынуждена ограничиться простым описанием отдельных случаев. Если же такие общие структуры существуют, то появляется возможность строить теоретические модели, объясняющие не только отдельные традиции, но и шаманизм в целом, и более того использовать эти модели для понимания универсальных механизмов работы психики.

Первым шагом в выделении инвариантных структур должен стать тщательный сравнительный анализ различных шаманских традиций, выполненный, однако, не в традиционном этнографическом ключе, подчеркивающем уникальность каждой культуры, а с установкой на поиск сходств. Такой анализ требует особой методологической дисциплины, умения абстрагироваться от конкретных деталей, не теряя при этом связи с эмпирическим материалом. Необходимо научиться видеть за сибирским бубном и амазонской погремушкой одно и то же функциональное устройство для производства ритмического звука, за якутским духом-животным и африканским духом предка одну и ту же функцию устойчивого внутреннего образа, с которым возможен диалог.

Сравнительный анализ должен опираться на возможно более широкий круг источников, охватывающий шаманские традиции разных регионов, не смешивая их, но и не изолируя друг от друга.

Сибирский шаманизм, представленный в классических трудах Владимира Германовича Богораза «Чукчи» и Льва Яковлевича Штернберга «Гиляки, орочи, гольды, негидальцы, айны», дает один набор материалов.

Амазонский шаманизм, описанный в работах Майкла Харнера «Путь шамана», предлагает другой.

Североамериканские традиции, зафиксированные Францем Боасом в труде «The Social Organization and the Secret Societies of the Kwakiutl Indians» и Альфредом Крёбером в «Handbook of the Indians of California», дают третий.

Сопоставление этих материалов позволяет увидеть, что при всем различии конкретных форм существуют повторяющиеся паттерны.

Важнейшим принципом выделения инвариантных структур является различение между тем, что можно назвать поверхностными и глубинными уровнями описания. Поверхностный уровень это конкретные культурные формы, в которых существует шаманская практика в данной традиции: образы духов, детали костюма, последовательность действий, словесные формулы. Глубинный уровень это те функции, которые выполняют эти формы, и те психические механизмы, которые за ними стоят. Инвариантными являются именно структуры глубинного уровня, тогда как поверхностные формы могут варьироваться в очень широких пределах, оставаясь вариантами реализации одних и тех же глубинных паттернов.

Например, на поверхностном уровне мы видим огромное разнообразие способов вхождения в измененное состояние сознания. В Сибири это ритмический бой в бубен, в Амазонии использование психоактивных растений, в Северной Америке длительное пребывание в потной хижине, у индейцев равнин видение-поиск с постом и изоляцией. Но на глубинном уровне все эти разнообразные формы могут быть поняты как способы достижения одного и того же состояния измененного сознания, необходимость в котором диктуется задачами шаманской работы. Инвариантной здесь является не конкретная техника, а сама необходимость перехода в иное состояние и наличие технологий такого перехода.

Другим примером может служить работа с духами-помощниками. На поверхностном уровне это могут быть духи животных в Сибири, духи растений в Амазонии, духи предков в Африке, духи стихий в других традициях. Но на глубинном уровне во всех этих случаях мы имеем дело с формированием устойчивых внутренних образов, с которыми шаман вступает в диалог, которые служат для него источником информации и силы, которые помогают ему ориентироваться в измененных состояниях сознания. Инвариантной здесь является сама способность психики порождать такие образы и вступать с ними во взаимодействие, тогда как конкретное содержание образов задается культурой.

Выделение инвариантных структур требует также внимания к тому, что можно назвать синтаксисом ритуала, то есть к правилам соединения отдельных элементов в последовательности. В разных традициях могут использоваться разные элементы, но способы их соединения, логика развертывания ритуального действия во времени могут обнаруживать глубокое сходство. Например, практически во всех шаманских традициях исцеляющий ритуал имеет трехчастную структуру: подготовка, включающая очищение и сосредоточение; основное действие, включающее путешествие в иные миры или извлечение болезни; завершение, включающее возвращение и интеграцию.

Эта трехчастная структура, описанная еще Арнольдом ван Геннепом в его классическом труде «Обряды перехода»29 для самых разных ритуалов, оказывается инвариантной для шаманских практик, несмотря на все различия в конкретном наполнении каждой из частей. Подготовка может включать пост, омовение, курение особых трав, сосредоточение на бубне. Основное действие может быть путешествием в нижний мир, извлечением болезни, битвой с враждебными духами. Завершение может включать благодарение духов, закрепление результата, возвращение к обычному состоянию. Но сама трехчастность сохраняется.

Особого внимания при выделении инвариантных структур требует проблема доказательства того, что обнаруженные сходства не являются случайными или не являются результатом позднейших заимствований. История культуры знает множество случаев, когда сходные явления в разных традициях возникали не из-за общности психических механизмов, а из-за культурных контактов и заимствований. В случае с шаманизмом, распространенным по всему миру у народов, часто не имевших между собой никаких контактов, вероятность того, что сходство объясняется заимствованиями, крайне мала, но она должна учитываться.

Поэтому при выделении инвариантных структур необходимо учитывать не только наличие сходных элементов в разных традициях, но и то, насколько эти элементы функционально связаны с другими элементами внутри каждой традиции. Если сходный элемент в разных традициях выполняет сходную функцию и занимает сходное место в общей структуре практики, это сильно повышает вероятность того, что мы имеем дело с подлинной инвариантой, а не со случайным совпадением или заимствованием.

Методологически важным является также вопрос о степени общности выделяемых инвариант. Можно выделять инварианты разного уровня: универсальные, встречающиеся во всех без исключения шаманских традициях; региональные, характерные для определенных культурных ареалов; типологические, связанные с определенными типами шаманства.

В данном исследовании основной интерес представляют универсальные инварианты, так как именно они дают ключ к пониманию общечеловеческих механизмов работы психики. Однако региональные и типологические инварианты также важны, так как они позволяют увидеть, как универсальные механизмы варьируют в зависимости от культурных и экологических условий.

Процедура выделения инвариантных структур может быть описана как последовательность определенных операций с материалом.

Первая операция составление максимально полного списка элементов, присутствующих в разных шаманских традициях, на основе имеющихся этнографических описаний.

Вторая операция группировка этих элементов по их внешнему сходству, по тому, как они выглядят, как называются, в каком контексте встречаются.

Третья операция функциональный анализ, то есть выяснение того, какую роль каждый элемент играет в общей структуре практики, какие задачи решает.

Четвертая операция сопоставление элементов из разных традиций, выполняющих сходные функции, независимо от их внешнего вида.

Пятая операция проверка того, насколько устойчиво данный элемент или структура встречается в разных традициях, насколько он функционально нагружен, нельзя ли объяснить его наличие простым заимствованием или случайностью.

Шестая операция формулировка гипотезы о том, какой психический механизм может стоять за данной инвариантной структурой.

Важно подчеркнуть, что выделение инвариантных структур не есть самоцель, а есть средство для решения более общей задачи понимания механизмов работы шаманских практик. Инварианты интересны не сами по себе, не как повод для классификаций и типологий, а как указание на то, где следует искать эти механизмы. Если некоторая структура повторяется в разных культурах независимо, это с большой вероятностью означает, что за ней стоит нечто важное, нечто связанное с фундаментальными свойствами человеческой психики, а не с случайными культурными обстоятельствами.

Исторически идея поиска инвариантных структур в культуре получила наиболее яркое выражение в структурной антропологии Клода Леви-Стросса. В своей работе «Структурная антропология»30 он показал, как за многообразием мифов разных народов можно обнаружить глубинные структуры, являющиеся вариациями на тему некоторых универсальных логических схем. Леви-Стросс исходил из того, что человеческое мышление везде устроено сходным образом, и это сходство проявляется в структурах культурных продуктов, в частности мифов.