Ольга Соловьева – Шаманизм: архитектоника экзистенции. Том I: Между мифом и нейронаукой (страница 20)
Однако научный анализ не может ограничиться простым воспроизведением этих народных классификаций. Во-первых, они могут быть неполными, могут не фиксировать те аспекты, которые не осознаются участниками, но важны для понимания механизмов. Во-вторых, они могут быть культурно-специфичными и не подходить для сравнения разных традиций. Поэтому научные единицы анализа должны строиться как метаязык, позволяющий описывать разные традиции в сопоставимых терминах, не теряя при этом связи с эмпирическим материалом.
Важным принципом выделения единиц анализа является их функциональная определенность. Каждая выделяемая единица должна быть связана с решением определенной задачи, с достижением определенного результата. Действие определяется целью, процедура задачей, операция условиями выполнения. Это позволяет в дальнейшем перейти от анализа формы к анализу функции, от вопроса «что делает шаман» к вопросу «зачем он это делает» и «какой психический механизм при этом задействуется». Функциональная определенность единиц есть условие их пригодности для построения объяснительных моделей.
Единицы анализа должны также допускать эмпирическую фиксацию, то есть быть такими, чтобы их можно было наблюдать, регистрировать, измерять. Действия и операции шамана доступны внешнему наблюдению, они могут быть записаны на видео, их параметры могут быть измерены. Процедуры как последовательности действий также могут быть зафиксированы и проанализированы. Это отличает предлагаемый подход от подходов, ориентированных на изучение верований или символов, которые не поддаются прямой эмпирической фиксации и требуют сложных процедур интерпретации.
Иерархическое строение предложенных единиц позволяет описывать шаманскую практику на разных уровнях обобщения. На уровне отдельных операций мы можем изучать микродинамику ритуала, тонкие изменения в поведении шамана и их связь с изменениями в состоянии участников. На уровне действий мы можем анализировать структуру ритуала, выделять его основные составляющие. На уровне процедур мы можем сравнивать разные традиции, выделять инвариантные способы решения сходных задач. Такая многоуровневость анализа позволяет соединять микро- и макроподходы, не теряя связи между ними.
Особую роль в предлагаемой системе единиц играет понятие процедуры, поскольку именно на этом уровне наиболее отчетливо проявляются инвариантные структуры, о которых говорилось ранее. Процедура есть устойчивый способ решения типовой задачи, выработанный в данной культурной традиции и передаваемый от учителя к ученику. В разных традициях могут существовать разные процедуры для решения сходных задач, и сравнительный анализ этих процедур позволяет увидеть, какие элементы являются необходимыми, а какие вариативными, какие определяются культурой, а какие самой природой решаемой задачи.
Выделение процедур как единиц анализа требует от исследователя умения видеть за конкретными действиями их функциональное назначение. Одно и то же действие может входить в разные процедуры и выполнять в них разные функции. Например, удар в бубен может быть частью процедуры вхождения в транс, а может быть частью процедуры общения с духами, а может быть частью процедуры изгнания болезни. Функция действия определяется не его внешней формой, а тем контекстом, в котором оно совершается, и той задачей, которую оно решает в данном контексте.
Исторически идея выделения единиц анализа, подобных предложенным, развивалась в разных научных традициях. В психологии, помимо уже упомянутой теории деятельности, близкие идеи разрабатывал Джордж Миллер в своей классической работе «Магическое число семь плюс-минус два»32, где он показал, что человеческое восприятие и память работают с определенными единицами информации, которые могут быть разного объема. В антропологии идею выделения элементарных единиц ритуала развивал Виктор Тернер, который в книге «Ритуальный процесс»33 показал, как из простых действий складываются сложные ритуальные структуры.
Применительно к шаманизму использование предложенных единиц анализа позволяет решить несколько важных задач. Во-первых, оно дает возможность перейти от описания, которое всегда остается в известной мере субъективным, к анализу, опирающемуся на фиксируемые и измеряемые параметры. Во-вторых, оно создает основу для сравнения разных традиций, поскольку позволяет описывать их в одних и тех же терминах, не редуцируя их специфику. В-третьих, оно открывает путь к выявлению механизмов действия, поскольку позволяет связывать конкретные действия и операции с их психологическими и нейрофизиологическими коррелятами.
Практическая работа с этими единицами анализа требует определенной методологической дисциплины. Начиная анализ конкретного ритуала, исследователь должен прежде всего выделить в нем отдельные действия, опираясь как на внешнее наблюдение, так и на объяснения участников. Затем он должен проанализировать, из каких операций складывается каждое действие, по возможности фиксируя количественные параметры этих операций. После этого он должен определить, в какие более крупные процедуры объединяются действия, и как эти процедуры соотносятся с задачами, которые решаются в ходе ритуала.
Особого внимания требует вопрос о границах между действиями, о том, где кончается одно действие и начинается другое. В реальном течении ритуала действия часто перетекают друг в друга, границы между ними могут быть размыты. Здесь необходимы четкие критерии выделения: смена цели, смена объекта воздействия, смена используемых средств, пауза в действии, изменение состояния участников. В сложных случаях могут быть полезны объяснения самого шамана, который может указать, где, с его точки зрения, кончилось одно действие и началось другое.
Аналогичная проблема возникает при выделении операций внутри действия. Операции, как правило, не имеют собственных целей и не осознаются отдельно, поэтому их выделение требует более тонкого анализа, часто с использованием инструментальных методов записи. Видеозапись с последующим покадровым анализом, запись звука с последующим спектральным анализом, датчики движения позволяют выявить такие операциональные параметры, которые недоступны простому наблюдению, но могут быть критически важны для понимания механизмов действия.
Введение единиц анализа, таким образом, не есть просто терминологическое упражнение, а есть создание рабочего инструмента, позволяющего по-новому организовать исследовательскую работу с материалом. Этот инструмент позволяет увидеть в шаманских практиках то, что раньше ускользало от внимания, задать новые вопросы, открыть новые аспекты для изучения. И главное, он позволяет связать данные этнографических описаний с данными психологии и нейронауки, создавая тем самым основу для междисциплинарного синтеза, который и является конечной целью данного исследования.
Введение единиц анализа в виде действия, операции и процедуры создает необходимую основу для перехода к следующему, еще более важному этапу исследования, а именно к функциональному анализу, который позволяет ответить на вопрос не только о том, что делает шаман, но и о том, зачем он это делает и какой психический механизм при этом задействуется. Функциональный анализ есть способ изучения шаманских практик, при котором в центре внимания оказываются не внешние формы действий, не их культурное оформление, а те задачи, которые эти действия решают, и те результаты, к которым они приводят. Этот подход исходит из предпосылки, что за многообразием конкретных форм стоят относительно немногочисленные функции, и что именно эти функции, а не формы, определяют эффективность шаманских практик.
Переход от формы к функции требует принципиального изменения исследовательской оптики, о котором говорилось на протяжении всей предыдущей главы. Вместо того чтобы спрашивать, как выглядит шаманский ритуал, мы должны спрашивать, что он делает с психикой участников. Вместо того чтобы классифицировать действия по их внешнему сходству, мы должны группировать их по тому, какие задачи они решают. Вместо того чтобы описывать последовательность операций, мы должны выяснять, для чего эта последовательность нужна, какой конечный результат она позволяет достичь. Это смещение акцента с морфологии на физиологию ритуала есть суть функционального подхода.