Ольга Снова – Выбор повелителя (страница 9)

– Отлично, Кира, – Наташа скривилась. – Ещё и какая-то шпионская кличка. Ну, ты даёшь!

– Сейчас вы напридумываете! При чём тут шпионы? Наташка, ты сериалов пересмотрела? Завязывай давай! Чел поживёт у меня два-три месяца и отчалит. Не стоит и разговоров!

На лицах моих подруг всё равно царило сомнение.

– Может, тебе попросить у Павлова парочку телохранителей на это время?

– Наташа! Всё – точка! – я немного разозлилась.

– Он хоть симпатичный? – спросила Катя, пытаясь разрядить обстановку, и тут же добавила в ответ на Наташин свирепый взгляд: – Не, ну а вдруг?

Симпатичный? Перед моими глазами неожиданно возник образ Рэдрика. Как объяснить, что помнишь, как любила того, кого уже давным-давно нет, а потом он вдруг берёт и снова появляется в твоей жизни? Человек, которого ты любила, но в последние минуты жизни возненавидела всем сердцем? Тот, кто предал в момент, когда больше всего был нужен? Да, он очень симпатичный, но я скорее всадила бы ему нож в горло, чем бросилась в объятия.

– Ну так. Обычный.

– Понятно, – Наташа скептически усмехнулась. – Смотри, подруга, если что, то не строй из себя святую. Павлов быстро разберётся с любыми твоими недоброжелателями.

– Хорошо, – я улыбнулась. – Обещаю.

Мои дорогие девочки, я сама могу за себя постоять, но спасибо вам за вашу заботу! Просекко закончился, время посещений тоже и подружки уехали, обещав заскочить ещё.

Мот пришёл после отбоя. Помявшись в дверях и словив мой недовольный взгляд, он всё же прошёл и привычно уселся в кресло:

– Подруги приходили?

– Угу.

– Ты научилась дружить?

– Зачем ты спрашиваешь о том, что и так очевидно?

Почему-то Смотритель всегда стремился озвучивать аспекты моей нынешней жизни. А может, просто издержки существования трёхсотлетней давности?

– Я проснулась в зрелом возрасте. Конечно, у меня уже были друзья. Правда после осознания своего Предназначения остались только эти двое.

– И что ты будешь с ними делать, когда станешь Правителем?

Опять эти неудобные вопросы. Триста лет назад тактичность была не в почёте?

– Дружить дальше.

– Уверена, что это будет возможно?

– Мот, твои уловки ни к чему не приведут, – я холодно улыбнулась. – Если дружба будет мне мешать, значит, обойдусь без неё. Ничто меня не остановит. Не надейся.

Хмыкнув, Мот пожал плечами:

– Зачем мне надеяться на что-то? Я всегда могу остановить тебя.

Это мы ещё посмотрим!

– Что, сделка тебя больше не интересует?

– Почему же? Год, как и договаривались. У тебя полно времени, чтобы передумать, – ответил Смотритель.

Ну-ну. Жди. Это если Каратель не выбросит тебя обратно в тонкий мир на очень и очень долгое время.

– Кира, ты же не думаешь меня обмануть?

– Пока действует сделка – нет, – заверила я его.

Я смотрела на него честными глазами, но при этом мысленно злорадствовала. Выглядеть убедительной – один из моих многочисленных талантов. Я имею репутацию открытого, прямолинейного и справедливого человека, но в большинстве случаев действую лишь в своих собственных интересах.

В коридоре рядом с моей палатой явственно раздались шаги. Мот притих и вжался в кресло. Дверь открылась, обнаружив на пороге высокого немного худощавого мужчину в медицинском халате. Его утончённое с правильными чертами лицо несло на себе некоторый налёт аристократичности. Я назвала бы его очень красивым, если бы не пустой, бездушный взгляд. Неужели врачи действительно способны достигнуть подобного уровня циничности? Однако уже в следующий миг я поняла, что это не врач. Воздух вдруг натужно задрожал, словно мы находились в трансформаторной будке. Я уже ощущала такое. Совсем недавно. Каратель! Мот поднялся и сделал страшные глаза, изо всех сил показывая, что нужно быть предельно осторожными.

– Добрый вечер. Не спите? – тут вошедший заметил Смотрителя и добавил: – Почему не расходитесь? Отбой уже был.

– Извините, – смиренно пробормотал Мот. – Мы… мы попали в аварию, чуть не погибли… если честно, нам не хочется сейчас расставаться.

Гениально, Мот! Ничего умнее не придумал? Если бы мы были парой, то ты не сидел бы сейчас в кресле, придурок! Но, видимо, Каратель тоже не особо разбирался в нюансах человеческих отношений. Он окинул нас взглядом и сказал:

– Тем не менее, правила есть правила.

– Да-да, – Мот кивнул. – Уже ухожу. А что случилось? Почему обход так поздно?

– Я заведующий. Обычная выборочная проверка пациентов.

Мот снова кивнул. Он выглядел балбес балбесом. Я бы ни за что ему не поверила, однако Каратель тоже кивнул и посторонился, пропуская Смотрителя вперёд.

– Секундочку!

Мот вдруг кинулся ко мне, порывисто прижался к моим губам в поцелуе, а потом послушно направился в коридор.

– Извините нас, – ещё раз пробормотал он.

Каратель натянуто улыбнулся и закрыл за собой дверь.

Похоже, мы прошли очередную проверку и из неё можно извлечь две важные вещи: первая – теперь мы знаем, как выглядит Каратель, а вторая – он действительно выполняет свою работу чётко и добросовестно. Эта была нужная информация, но я не могла оценить её прямо сейчас. Не двигаясь, я смотрела в пустоту и пыталась понять, тот ли самый вкус сейчас ощутила. Рэдрик. В Аргане боролись противоречивые чувства: желание вернуть любимого и жажда его смерти. Глупая! Рэдрик и так мёртв. Я представления не имею, сколько лет прошло с тех пор, но даже если мой вероломный муж не погиб в каком-нибудь бою, он уже давным-давно скончался от старости. Так давно, что и костей, наверное, не осталось. Аргана в моей голове мстительно рассмеялась. Она смеялась, а по её лицу текли слёзы. По моему лицу тоже.

На следующий день мне привезли письмо от Президента. Глава государства выражал надежду на моё скорое выздоровление и предлагал подождать с работой в Госдуме до осени. К письму прилагалась оплаченная моей компанией туристическая путёвка на Тенерифе с открытой датой. Терпеть не могу Европу! В гневе я кинула бумаги на пол. Конечно, называть Канары Европой можно лишь с натяжкой, но я была так зла, что не особо-то разбиралась. До осенней сессии почти полгода! Чёртов Мот! Ну, ладно! Пусть первый раунд за тобой, но больше я тебе не уступлю! Нужно забыть, что он так похож на Рэдрика, и придумать, как обойти и его, и нашу сделку.

Смотритель как будто что-то заподозрил и всячески пытался вернуть мне хорошее настроение, но пока я была солидарна с Арганой. Мне неимоверно хотелось его убить! Ещё поцелуй этот! Возможно, ко всему прочему, меня бесил тот факт, что Мот не испытывал абсолютно никакой неловкости по этому поводу. Словно это было чем-то совершенно обыденным и не требовало объяснений. Он вёл себя непринуждённо, как будто ничего и не произошло, а я каждую ночь погружалась в печальные сновидения, наполненные воспоминаниями о Рэдрике и нашем с ним браке.

И вообще, какого чёрта Мот так похож на моего мужа из прошлого?! Ничего себе совпадение! Конечно, я понимала, что это не случайно. Ясно, как день, что внешность Смотрителя служит только одной цели: ещё больше перемешать две жизни в моей голове, вывести меня из равновесия и этим лишить уверенности. Но как это произошло?! Можно было подумать, что Смотритель сделал пластическую операцию, хотя подобная мысль казалась совсем фантастической и я не заметила на его лице ни единого, даже самого малюсенького шрама, сколько ни разглядывала. Голова моя от всех этих размышлений действительно шла кругом и, пытаясь с этим справиться, я как могла избегала Смотрителя, а ещё через день в тайне от него выпросилась домой. Пусть-ка самостоятельно помыкается в современной системе здравоохранения!

Наташа и Катя приехали ко мне, намереваясь остаться на выходные. По их мнению, за мной ещё нужно было присматривать. Я особо не сопротивлялась. Пусть остаются. Хотя бы можно будет болтать допоздна, чтобы потом сразу проваливаться в сон, а не лежать, уставившись в потолок и пережёвывая мысли о далёком прошлом. В доме было полно цветов, словно у нас похороны. Я поморщилась:

– Фу, уберите это.

– Мам, ну чего ты? – робко возразил Ромка. – Красиво же. Люди правда переживали за тебя.

А мне-то ли не наплевать?

– Не хочу, – упорствовала я.

– Кира, ты не волнуйся, – Наташа приобняла меня за плечи. – Не хочешь – уберём. Только попозже, хорошо? А пока пообедаем.

– Чем, простите? – моё настроение совсем испортилось.

– Ромка побеспокоился: заказал в «Горце».

Я взглянула на сына. Что же я и правда, как сварливая карга себя веду? Уж эти-то люди точно совершенно искренне ко мне относятся.

– Спасибо, мой хороший, – я обняла Рому. – Ну, тогда давайте кушать. Чур, хачапури моя!

После обеда Ромка ушёл в свою комнату, а мы с девчонками переместились в библиотеку. Своим кругом на троих мы всегда собирались здесь, а не в помпезной гостиной. Среди книг и красивой красного дерева мебели было так уютно и вместе с тем немного старомодно. Мы часто шутили, что в этой комнате в самый раз собираться благовоспитанным дамам времён Пушкина или Толстого, а не таким хохотушкам как мы.

– Где приживалу-то своего потеряла? – смеясь, поинтересовалась Наташа.

Я закатила глаза. Вот зачем опять про него?

– Пусть ещё полежит-полечится. Тонкой мужской организации требуется больше времени на восстановление.

Девчонки снова рассмеялись, но, отсмеявшись, Катя спросила:

– Когда ты перестанешь так вести себя с мужчинами? Если будешь постоянно над ними подтрунивать, то серьёзных отношений тебе не видать. Мужчины такое не любят. Ты и так-то слишком для многих из них, а ещё и насмехаешься.