Ольга Снова – Выбор повелителя (страница 11)

– Чего мне бояться?

– Любви, – ответила Катя.

– В нашем возрасте нет уже никакой любви. Хорошо, если встретится человек хотя бы со схожими интересами и режимом, и то маловероятно.

Я достала из бара новую бутылку и протянула её Наташе:

– Открой вина. Это лучше, чем разговоры о любви.

***

Потом, лёжа в постели, я никак не могла уснуть и думала о том, что говорили девчонки. Я действительно нарочно выставляю напоказ свою успешность, всячески её подчёркивая. Только никакой отбор не произвожу, таким образом целенаправленно исключая любую возможность с кем-то сблизиться. Во взаимную любовь я больше не верю, а любовь в одну сторону слишком дорого мне обходилась. Поэтому я выбросила её из своей жизни, заменив на власть и деньги, которые ещё ни разу меня не подвели и не предали. Это был мой осознанный выбор, и мне ни разу не пришлось об этом жалеть, но сейчас я лежала, ощущая внутри себя бездонную чёрную пропасть. Только так, в кромешной темноте и полном одиночестве, у меня находились силы признаться самой себе, что моё сердце съедала тоска по тому единственному мужчине. Я так и не смогла ни простить его, ни забыть. Мой ангел и мой демон. Мой рыцарь. Мой муж. Рэдрик Танрогский.

В дверь постучали. Ромка? Что-то случилось? Я мигом выбралась из-под одеяла, но в коридоре оказался всё тот же докучливый Смотритель. Меня охватило глухое раздражение. Правда виновна в этом была не сама древняя сущность, а тот факт, что его лицо слишком уж напоминало мне о прошлом.

– Если не спится, то взял бы и почитал что-нибудь. Необязательно ломиться к спящим людям.

– То-то я и смотрю, что ты сладко почиваешь, – сострил Мот, всё же протиснувшись в мою комнату.

Он осмотрелся, а затем уселся на кушетку:

– Что подруги?

– Вот уж они точно спят, в отличие от нас, – я вздохнула и села на кровать. – Что тебе нужно?

– Просто поговорить, пока никто нас не слышит.

– О чём?

Я зевнула. Всё-таки распитый нами алкоголь давал о себе знать.

– О Карателе.

– Разве мы от него не отделались?

– Не уверен. Каратель не совершает ошибок и не полагается на случай. Он не испытывает нетерпения или надежды, или усталости. Он всегда действует наверняка, точно следуя плану.

Просто маньяк какой-то. Я даже немного засомневалась, смогу ли использовать его в своих целях.

– А он не знает, что ты – это ты? Почему не узнал тебя?

– Он и не должен. Откуда ему знать, как я выгляжу на этот раз? Пока не использую свою силу, я для него обычный человек.

Видимо, на моём лице отобразилось сомнение, потому что Смотритель пустился в дальнейшие разъяснения:

– Помнишь? Я же говорил тебе, что сознание Карателя находится в исходном, неизменённом состоянии. Мы все для него как бы низшие создания, словно немного недоразвитые.

– Помню. Но неужели отсутствие чувств и эмоций даёт такое преимущество? – удивилась я.

– Не назвал бы это преимуществом, – возразил Мот, – но так оно и есть.

Хм, интересно. Хотя чему удивляться? Ведь я сама, вспомнив свою прежнюю жизнь, утратила часть эмоционального спектра. Когда осознаёшь, что можешь всё и что весь мир вокруг – лишь иллюзия, то, как ни странно, перестаёшь вообще чего-либо хотеть. Когда понимаешь, что все эти вещи, люди и события – просто декорации, невозможно в полной мере на них реагировать. Ведь сложно эмоционировать на то, что по сути является результатом твоей же собственной мыслительной деятельности.

– Не считаешь это полезным свойством? – спросила я.

Мот слегка нахмурился:

– Не уверен, что у меня получится объяснить, но попробую. Там, где мы живём, где живут все духовные сущности, нет разных состояний существования. Мы постоянно пребываем в возвышенных чувствах, в эйфории. Казалось бы, это ли не рай?

Его слова отозвались во мне мимолётным ощущением, вспыхнувшим и тут же погасшим воспоминанием. Я задумалась, пытаясь заглянуть вглубь себя.

– Однако души терпеливо ожидают своей очереди на рождение десятки и даже сотни лет, лишь бы только снова попасть в материальный мир. А знаешь почему?

Так и не найдя ответа в глубинах своего сознания, я пожала плечами, и Смотритель продолжил:

– Потому что, если нет неблаженства, то нет и блаженства. Понимаешь? Как отличить ничто от ничего? Например, если бы не было разницы между светом и тьмой, как бы мы поняли, что это – свет, а это – тьма? Но вот как только появляются страдания, мы сразу же понимаем, что такое счастье и начинаем ценить даже самое малое время, проведённое в радости.

– Глупости всё это, – фыркнула я. – Кому хочется испытывать боль и страдания? Посмотри, большинство людей вообще не видит ничего хорошего в своей жизни. Ты хочешь сказать, что всё это ради разницы между блаженством и мучением?

Мот вздохнул, словно ему приходилось объяснять нечто очевидное неразумному малышу:

– Это тебе так кажется с точки зрения человеческой жизни, но, поверь, существование в реальном мире – всего лишь миг в жизни духовной сущности. Вспомни, разве тепло дома не приятнее после морозной прогулки, а мороженое разве не дарит больше удовольствия в знойный полдень? Именно поэтому основная масса людей испытывает лишения, страдания и разные несчастья: после возвращения в тонкий мир они могут снова в полной мере насладиться эйфорией.

– Полная ерунда! – не сдавалась я. – Я, наоборот, не хотела бы снова здесь оказаться. Лучше вечное блаженство, чем эта канитель.

– Посмотрим, что ты скажешь через тысячу лет, – хмыкнул Смотритель. – Я уже слышал от тебя подобные слова и тем не менее мы снова здесь.

Моё сердце дрогнуло, а по спине прошёлся холодок. Аргана никогда не встречала Смотрителя. Я этого не помню.

– Что ты сейчас сказал?

Мот напрягся и неестественно замер.

– Что ты сейчас сказал? – повторила я.

Во взгляде Смотрителя показалось что-то древнее, нечеловеческое, а вместе с этим холод и опасность, но уже в следующее мгновение бессмертный обрёл над собой контроль и расслабился.

– Подловила, – он усмехнулся. – Да, мы уже встречались раньше. Ты древняя душа и рождалась множество раз.

Простое в своей гениальности объяснение, но что-то меня настораживало. Смотритель явно что-то недоговаривал. Я решила во что бы то ни стало дожать его, но не успела и слова сказать, как Мот вдруг бесшумно поднялся и, молниеносно оказавшись возле меня, увлёк в постель. Приложив палец к губам, он покачал головой, а затем быстро укрыл нас одеялом.

В следующий миг в воздухе появилась знакомая вибрация, и я поняла, что проверка ещё не закончилась. В голове пронеслись мысли о том, что нужно защитить Ромку и девчонок. Я невольно дёрнулась, но Смотритель уверенным жестом положил мою голову себе на грудь и, обняв, еле слышно прошептал на ухо:

– Тсс…

Мы притворялись спящими. Я слышала, как тихонько открылась дверь. Слышала тихие шаги, замершие рядом с кроватью. Вспомнив слова Смотрителя, старалась не думать об опасности, старалась не выдать своих эмоций. Чтобы уменьшить громкость своих мыслей, переключилась на ощущения и в результате едва не утонула в омуте воспоминаний. Я слышала биение сердца, чувствовала сжимающие меня пальцы, ощущала силу мужского тела. От Рэдрика почти всё время пахло сталью, лошадиной кожей и порохом – это был запах войны. От Смотрителя же пахло какой-то свежестью, словно только что прошла гроза или он заявился ко мне прямо с горных вершин, но это почему-то всё равно напомнило мне о Танрогском рыцаре.

Не удержавшись, я просто растворилась в нём. Может быть, Мот прав и блаженство действительно стоит всех тех страданий, что выпадают на нашу долю? Испытала бы я сейчас настолько сильные чувства, если бы не познала горечь утраты? Не знаю, но я словно вернулась в прошлое, словно оказалась в наших с ним покоях и меня накрыло такое всепоглощающее счастье, что я испугалась сама себя. Испугалась своих мыслей и желаний. В этот миг я была готова воспользоваться вторым шансом, да только Королева была против. Он предал меня! Очнись! На смену счастью пришёл гнев. Мот вяло пошевелился и погладил меня по голове. Каратель отступил в темноту коридора. Ещё через мгновение дрожь прекратилась – враг покинул мой дом.

Меня охватило беспокойство. Нельзя оставлять всё как есть: рано или поздно мы попадёмся. Нужно что-то предпринять. Но что? Конечно, можно было бы принять этот бой, но здесь находился мой сын, а рисковать собственным ребёнком я не могла. Не в этой жизни. Так что мне придётся каким-то образом позаботиться о его безопасности и как можно скорее. Из раздумий меня вернуло мужское, без перебоев функционирующее тело.

– Это ещё что?! – отпрянув от Смотрителя, я соскочила с кровати.

– Издержки пребывания в человеческом теле, – объяснил своё состояние Мот и, словно извиняясь, добавил: – Ты красивая.

Опешив, я даже не нашла, что на это ответить. Красивая? Ты ослеп?

– Уходи, Мот!

Я изо всех сил старалась на него не смотреть, только это было совсем непросто.

– Вот уж не думал, что ты так разволнуешься. Это же просто физиология, – Смотритель хотел обернуть всё в шутку, но мне было не до смеха.

– Уходи, – повторила я.

Во мне оставалось ещё слишком много человеческого, а влечение между врагами не могло принести ничего хорошего. Обычно, в результате один из них, ослеплённый чувствами, умирал.

– Спокойной ночи, Кира, – Мот вылез из постели и с абсолютно спокойным видом вышел из комнаты.