Ольга Сергеева – Сигнал (страница 8)

Он знал, что виноват. Это он втянул в свою работу эту девочку, это он позволял ей приводить сюда ребёнка, хоть это и было запрещено техникой безопасности. Он должен хотя бы попытаться помочь ей, хоть и представления не имел, что из этого выйдет. Аркадий включил компьютер, подключился к серверу и запустил программу.

Было семь часов утра. У них есть ещё время, три часа. Для чего? Чтобы передумать? Чтобы погубить ещё чью-то жизнь? Чтобы успеть всё исправить? Они терпеливо ждали, пока программа закончит загрузку. Затем Аркадий сел за стол и застучал пальцами по клавишам.

Они не разговаривали. Не о чем было говорить. Пока ещё не поздно всё отменить, но Аркадий знал, что этого не сделает. У него не было больше аргументов, чтобы отговорить Олесю. То, что его будут судить, было не в счет. Теперь его будут судить еще и за исчезновение Олеси. Как он сможет объяснить, куда она пропала? «Я отправил ее в прошлое», – скажет он? Наконец, Аркадий ввел все данные. Кроме одного.

– Олеся, – спросил он спокойно, – в какой именно час ты должна появиться там?

– Дай подумать, – она силилась вспомнить все подробности вчерашнего вечера. – Я забрала Егора из садика в половине шестого. В шесть я была здесь. Птица появилась около семи. Ставь на половину седьмого, – решительно сказала Олеся.

– Ты уверена?

– Да. Мне не потребуется много времени.

– Хорошо.

Аркадий пощелкал еще пару секунд клавишами и мышью, встал из-за стола и подошёл к аппарату. Включив Темпус, он какое-то время ждал, пока тот поймает сигнал компьютера. Когда это произошло, в лаборатории появилось знакомое легкое синеватое облачко, обозначающее контуры того пространства, которое должно было быть перемещено во времени. Аркадий покрутил одну из ручек настройки, и облачко увеличилось в размерах.

– Ну вот, – он повернулся к Олесе и грустно посмотрел на нее, – по твоему росту. Теперь вставай внутрь.

– Нет, – ответила она, – увеличь еще. Иначе ты не уберёшься.

Он помедлил с ответом, внимательно оглядывая с головы до ног фигурку девушки, к которой успел привыкнуть, которая стала не только его незаменимой помощницей, но и другом. Он печально глядел на ее милое лицо, как будто старался запечатлеть его в памяти навсегда.

– Я не пойду, Олеся. Я останусь здесь.

– Нет! – она испуганно схватила его за руку. – Здесь тебя посадят в тюрьму! Идём! Мы вместе всё исправим и ничего не случится!

– Если у тебя получится всё исправить, то и так ничего не случится. Я подожду тебя здесь, в сегодняшнем дне, откроется дверь, и войдёшь ты… с Егоркой. А если не получится… Нечего такому идиоту, как я, совершать два раза одну и ту же глупость.

Олеся кивнула, поняв, каково ему сейчас прощаться с ней и не знать, что с ним будет через два часа.

– Иди, – кивнул ободряюще Аркадий и через силу улыбнулся. – Если в десять меня не отключат от сервера, я буду знать, что у тебя всё получилось.

Олеся подбежала к нему и крепко обняла. Она вошла в голубое облачко и замерла, глядя на Аркадия. Он еще раз кивнул ей и нажал кнопку на своем Темпусе. Олесе показалось, будто ее мозг стал закручиваться спиралью, одновременно вытягиваясь наружу из черепной коробки. Свет померк, она оказалась в каком-то темно-сером тумане. Мозг закручивался все туже и туже, и Олеся подумала, что это не может продолжаться вечно, иначе у нее совсем не останется мозгов. Как раз в этот момент жгут в ее голове ослаб, появился свет, и она увидела сначала расплывчатые, а потом всё более четкие очертания их лаборатории.

Она увидела Аркадия, сидящего за своим столом, и… Егорку, старательно катающего свои машинки у открытого окна. Олесе казалось, что у нее остановилось сердце. Ей стало трудно дышать, горло сдавил тугой комок, к глазам подступили слезы. «Егорушка…» – прошептала она, но ее никто не услышал. Она не была даже уверена, что ей удалось открыть рот и пошевелить губами, настолько она была парализована от счастья, что видит сына живым. Первым ее заметил Аркадий.

– Олеся, ну что же ты? Пиццу будем есть? Надо еще успеть настройки отрегулировать.

– Мама, смотри, какая большая птица, – закричал в этот момент Егор, и Олесю как будто что-то вытолкнуло из ступора с такой силой, что она подпрыгнула на месте. В долю секунды в ее голове пронеслись события вчерашнего… то есть нет, сегодняшнего вечера. Еще не случившиеся события сжали сердце девушки, как тисками.

– Егооооор!!! – закричала она, бросилась к окну и, схватив сына, быстро оттащила его на середину лаборатории, так крепко прижимая к себе, что Егорка слегка застонал.

Олеся поймала удивленный и немного испуганный взгляд Аркадия и немного расслабила объятия.

– Мам, ты чего? – немного обиженно прохныкал сын. – Смотри, какая большая птица.

Он нерешительно продолжал указывать пальчиком на окно, не понимая, рассердилась мать или испугалась.

Олеся взглянула в направлении, в котором указывал Егор. На подоконнике с наружной стороны сидела огромная ворона. Она долбанула пару раз клювом по подоконнику и улетела. Олесю трясло. Аркадий встал из-за стола и подошел к ней.

– Олеся? Что случилось? Ты в порядке? – озабоченно спросил он.

Девушка еще немного расслабилась, но всё так же тяжело дыша, слегка улыбнулась и пробормотала, уже ласково прижимая к себе сына:

– Извини, Егорушка. Да, да, конечно, огромная была та птица. Это ворона.

Олеся взглянула на Аркадия:

– Всё в порядке. Да, давайте наконец есть пиццу. А потом отрегулируем настройки. Только не на Примусе, а на компьютере. Прямо в программе, так надежней.

– Ты права, – покрутил головой Аркадий, – точные операции лучше доверять машине.

Путёвка

Иван выбрал профессию врача осознанно и проводил в анатомичке больше всех.

– Почему ты решил стать патологоанатомом? – спрашивали его друзья. – Лечил бы детей или нервных дамочек: работа чистая, необременительная.

– Вот именно поэтому! – восклицал Иван. – Покойники не нервные, не визжат и не пускают сопли. А чистота в морге должна быть не хуже, чем в операционной.

Друзья махнули на него рукой, но за кружкой пива не упускали случая отпустить пару шуточек. Однажды Витёк, школьный товарищ Ивана, зашел к нему после ужина.

– Ты чего так поздно? – удивился Иван. – Я тебя ждал на матч.

– Да брательник заболел. А тут ещё эта путёвка!

– Какая путёвка?

– Ты же знаешь, – начал объяснять Витёк, – Мишка с первого класса на вампирах помешан. Я сдуру пообещал его в Румынию свозить. Вчера горящую путёвку взял в Брашов, там есть экскурсия в замок Дракулы. А Мишка что-то съел, весь вечер в туалете провёл, ночью температура поднялась. Расстроился, конечно, но куда с таким поедешь? И путёвки жалко – пропадут. Может, поедем?

– Да вампиры – это как-то не моё. Я, конечно, с мёртвыми имею дело, но не с живыми мёртвыми, понимаешь, а с мёртвыми.

– Да ладно, поехали, Вань. Куда ж я путёвки теперь дену?

– Ну, поедем, – махнул рукой Иван.

Гостиница в Брашове была так себе, но друзья не стали искать другое жильё на три дня и две ночи. Бросив сумки и переодевшись, они вышли, чтобы прогуляться по городу, который медленно погружался в вечерние сумерки.

– Экскурсия назначена на завтра в десять утра, – сказал Витёк. – Представляю, как расстроился Мишка.

– Смотри, Витёк, это что? – Иван указал на стену с цементом и старыми металлическими воротами.

Они отошли от гостиницы на пару кварталов и заглянули сквозь прутья ворот. За воротами их взглядам открылся небольшой парк с опавшими октябрьскими листьями и странным сооружением в глубине. Пока ребята оглядывали парк, ворота скрипнули.

– Да тут не заперто, – сказал Иван.

Мужчины толкнули ворота, которые заскрипели гораздо больше, чем ожидалось, и вошли внутрь. Из склепообразного сооружения вышел старичок и пошёл им навстречу.

– Поздновато вы, ребятки, уже темнеет, – сказал он.

– Почему поздновато? – спросил Витёк.

– А вы разве не туристы?

– Туристы. А у вас тут что, музей?

– У нас тут кладбище.

Иван и Витёк переглянулись.

– М-мы, кажется, ошиблись, – пробормотал Витёк и развернулся, чтобы выйти за ворота.

– Подожди, – удержал его Иван, взяв за рукав. – А разве к вам на кладбище туристы ходят? – спросил он старичка.

– Тут туристы везде ходят. Сюда, правда, они только днём заглядывают.

– Боятся?

– Не знаю, боятся ли, просто я в это время их не пускаю. Я в это время мёртвых мажу.

Удерживаемый Иваном за рукав Витёк опять начал было рваться за ворота, но друг держал крепко.

– Что вы делаете с мёртвыми, простите? – спросил Иван старичка.

– Мажу специальным маслом. Их надо раз в сутки мазать.

– Зачем?