Ольга Сергеева – Сигнал (страница 10)
– Привет, девушки, – сказал он, чтобы посмотреть на их реакцию.
Они действительно удивились. Но после обмена любезностями даже попросили его сфотографировать их, протянув свои телефоны. Он их пощёлкал немного: и с бокалом мартини, и в обнимку.
– А теперь давайте и Вы с нами, – сказала одна из них. – На память о встрече.
– Почему бы и нет? Только давайте на мой телефон, согласился Александр.
Он сфотографировался сначала с одной девушкой, потом с другой. Девчонки, наигравшись с телефонами, продолжили своё хихиканье, разглядывая прохожих из окна. Александр решил мельком взглянуть на фотографии, чтобы убрать телефон, а в гостинице удалить снимки. Зачем ему какие-то девчонки?
Проведя пальцем по экрану, он перелистнул фотографию и закрыл телефон, собираясь положить его в карман. Но что-то заставило его снова достать его. Какая-то смутная тревога, будто он увидел нечто, чего не должно было быть. Александр снова открыл телефон и взглянул на фотографии. На одной из них он был с черноволосой девушкой с короткой стрижкой. Она улыбалась, подняв вверх два пальца. Ничего особенного.
На второй фотографии была блондинка с длинными волосами, он и… ещё он. Александр смотрел на фотографию и чувствовал, как ему становится жарко. Подошла официантка, чтобы принять заказ. Он не сразу понял, где находится и что она от него хочет. Опомнившись, он заказал пиво и чипсы, потому что аппетит пропал.
Александр узнал себя на фотографии. Слева от девушки стоял он. Это действительно был он, потому что в гостинице он переоделся в голубую рубашку. Второй тип был в клетчатой рубашке и выглядел точно так же, как Александр. Он несколько раз подносил телефон к глазам, увеличивал фотографию, оглядывался, но это не помогало. Тогда Александр решился.
– Простите, девушки, – обратился он к собравшимся уже уходить девчонкам, – не могли бы вы показать мне ваши фотографии?
Они удивились, но вытащили свои телефоны. На их фотографиях были только они, смеющиеся и корчащие рожи. Парня в клетчатой рубашке там не было.
– Спасибо, – пробормотал Александр и вернул им телефоны.
Они посмотрели на него немного странно и ушли. Александр выпил залпом пиво, вытер пот со лба и принялся снова разглядывать фотографию. Нет, этот парень хоть и был здорово похож на него, но всё же отличия были. Он выглядел немного моложе, и рубашка была старомодной. Не зная, что думать, Александр вернулся в гостиницу и позвонил своему другу Серёге, с которым они вместе работали. Друг был классным специалистом по компьютерной графике.
– Саня, ещё вроде не поздно, а ты, вместо того чтобы закрутить с какой-нибудь аппетитной американочкой и оторваться по полной, звонишь старому доброму другу, которого каждый день видишь на работе?
– Серёга, у меня к тебе дело.
– Вот говорил я им, надо было меня посылать! Говорил я им, что Саня, кроме как о делах, ни о чём другом думать не умеет!
– Слушай, ты можешь определить по цифровой фотографии, фотомонтаж это или нет? – не обращая внимания на причитания друга, спросил Александр.
– При желании, в принципе, всё можно определить. А что, американочка сказала, что ей тридцать, а в реале оказалось пятьдесят?
– Я тебе сейчас скину фотографию, скажи, ты видишь что-нибудь странное?
Александр послал фотографию Серёге, а сам подумал: «Что я несу? Как может быть фотомонтажом только что сделанная фотография на моем собственном телефоне?». А с другой стороны, что ещё он мог думать? Что у него раздвоение личности? Серёга позвонил через десять минут.
– Девочка, конечно, конфетка, – хмуро сказал друг. – Я бы тебя поругал за то, что врёшь…
– Давай, говори, не тяни.
– Ты как это сделал с фотографией? Я вроде бы все трюки знаю…
– Серёга! – взорвался Александр. – У меня проблема, понимаешь? Это серьёзно! У меня завтра важная встреча, а я чувствую себя как идиот! Ты можешь мне объяснить, что там не так?
– Да ладно, не ори… В общем, ты знаешь, как раньше делали фотографии, которые надо было печатать на бумаге, но сначала плёнку проявлять, а перед этим…
– Я знаю, Серёга, знаю, дальше давай.
– Ну вот, там было так: если не додержишь в проявителе, то изображение получалось нечёткое, белёсое такое, как бы размытое, – стал объяснять Серёга. – Тот мужик… Я уж не спрашиваю, кто это, не хватало ещё мне умом тронуться, как ты… Ну вот, тот мужик, он как бы недодержанный, понимаешь? Недофотографированный. Но в цифровой фотографии это невозможно. Вот я тебя и спрашиваю, как ты это…
– Серёга, я тебе скажу самое главное: этого мужика там не было.
Последовало долгое молчание, потом какое-то пыхтение в трубке.
– Что значит не было?
– Понимаешь, я сфотографировался с девушкой, – сказал Александр, – а секунду спустя посмотрел на фотографию и увидел того мужика. По-твоему, я мог бы его не заметить, если бы он там был?
– По-моему, ты псих.
– А что мне делать?
– Ну, если ты псих, то надо лечиться, – после некоторого раздумья ответил Серёга, – но у меня есть идея. Я пошарю в интернете и тебе перезвоню. Ты не грусти, ладно?
И Серёга отключился. Но всё же Александру стало очень грустно. Было бы жаль оказаться психом – это могло бы навредить его работе. Он решил позвонить маме, как он всегда делал, когда ему было грустно.
– Сашенька, как ты, сынок? – закричала в трубку Дарья Андреевна. – Ты поужинал? Ты был в Капитолии?
– Нет, мама, мне немного нездоровиться.
– Что у тебя случилось? У тебя лётная болезнь? Ты должен принять горячую ванну и полежать!
– У меня не лётная болезнь, – сказал Александр. И тут его осенило: – Мама, мне очень важно твоё мнение по поводу одной истории, которая случилась со мной сегодня. Я сейчас тебе кое-что пришлю, а ты скажи мне, псих я или нет.
– Я знаю – ты простудился! У тебя температура, а ты ничего не говоришь мне, чтобы не волновать!
– Мама, просто посмотри то, что я тебе пришлю.
И он отправил маме фотографию. Дарья Андреевна долго бормотала что-то вполголоса, одновременно стараясь и не отключиться, и найти фотографию сына. Наконец, в телефоне наступила тишина, которая длилась, казалось, целую вечность. Потом вдруг послышалось всхлипывание.
– Мама? – озабоченно позвал Александр. – Ты ещё здесь? Что случилось? Ты плачешь?
– Сыночек мой… – шептала Дарья Андреевна сквозь слёзы. – Прости меня, милый… Прости свою старую глупую маму…
– Да что случилось? Ты меня пугаешь!
Было слышно, как Дарья Андреевна высморкалась.
– Сашенька, – сказала она, немного успокоившись, – этот мужчина… это твой отец.
Теперь замолчал Александр. Ему казалось уже слишком много того, что случилось сегодня. Но сюрпризы не заканчивались.
– Мама, – сказал он так, как говорят с маленьким ребенком, – ты ведь сказала, что мой отец умер.
– Это правда, он умер. Но я не сказала тебе, где он умер. То есть сказала, но неправду. Он умер в Бостоне.
– Как в Бостоне? Ведь ты говорила, что он умер ещё до моего рождения!
– И это правда, сынок! – затараторила Дарья Андреевна, как бы боясь, что сын уличит её в очередной лжи. – Я лгала тебе лишь в одном: он был американец. Мы познакомились, когда я приехала в Бостон на экскурсию с моей университетской группой. Я была с подружкой, а он с другом. У тех двоих ничего не завязалось, а у нас быстро начался роман. Мы сразу полюбили друг друга. Когда я вернулась домой, то обнаружила, что беременна. Я написала ему, но мне ответил его друг. Он написал, что твой отец разбился на мотоцикле.
– Но почему ты скрывала это?
– В те времена не очень приветствовалась связь с иностранцами, тем более с американцами.
– Как его звали, мама? – медленно проговорил Александр. – Ведь я Рудольфович.
– Его звали Роберт. Бобби. Не могла же я написать тебе такое отчество. «Робертович» вызвало бы всякие вопросы… Ты всегда был очень похож на него!
– Хорошо, мама, я отца всё равно не знал, но фотография! Как ты это объяснишь? Ведь его там не было! Я в этом абсолютно уверен! Там были только девушки. Они были русские, и мы сфотографировались.
– Значит, он там был, сынок, – прошептала Дарья Андреевна и снова начала плакать. – Бобби был в этой рубашке, когда я видела его в последний раз. Он приходил, чтобы увидеть тебя – своего сына – и послать привет мне. Он хотел сказать мне, что не забыл меня.
Точка возврата
Галина Сергеевна устало отложила последнюю тетрадь ее ученика Гаврилова, двоечника и недотепы, которую она всегда оставляла напоследок. Красных чернил она для его сочинений не жалела, наперед зная, что ошибок будет море. Вот чего им не хватает? Все условия для учебы сейчас есть: одеты и обуты с иголочки, в супермаркетах еды завались. Телефоны и планшеты бы у них поотбирать, тогда на учебу бы времени больше оставалось.
Галина Сергеевна вспомнила свое детство. Пятьдесят лет назад ее единственным развлечением дома были книги, а на улице – мяч и скакалка.
«На пенсию мне пора, – вздохнула старая учительница. – Вот выпущу этот класс, и на отдых». Все же Галина Сергеевна любила детей, но своих у нее не было. Личная жизнь как-то не сложилась. Были увлечения, мужчины, любовь – все было… Как же так получилось, что не создала она своей семьи? Все чего-то ждала, чего-то искала… Она задумалась: вот если бы была возможность вернуть все назад, хотела бы она изменить что-то? Пожалуй, да. Сделать то, чего не сделала вовремя, или, наоборот, не делать того, чего не следовало бы делать.