Ольга Сергеева – Сигнал (страница 7)

До конца не понимая, что делает, Олеся подбежала к окну и схватила обеими руками надрывно кричащего сына. Птица, почувствовав сопротивление, резко дёрнула свою добычу и перетащила-таки ребенка через подоконник. Сама истошно крича, Олеся вцепилась в Егоркины ноги, рискуя выпасть наружу. К тому времени к окну подбежал Аркадий. Всё, что он мог сделать, это схватить за талию Олесю, чтобы не дать ей упасть, так как Егор для него был недосягаем. Крики Егора и Олеси были подхвачены воплями ужаса снизу, слишком нереальными воплями, дикими, первобытными.

И тут вдруг птица отпустила мальчика. Так неожиданно отпустила, что державшая его за ноги Олеся чуть не полетела вниз. Стараясь удержать равновесие, она ухватилась руками за подоконник, чувствуя, как Аркадий изо всех сил тянет её назад. Ухватилась руками за подоконник. Пустыми руками. С того момента, как птица отпустила Егорку, и до того, как Олеся восстановила равновесие, прошла десятая доля секунды. Она ещё слышала удаляющийся крик сына, оборвавшийся тупым ударом об асфальт, когда Аркадий втащил её в лабораторию. Своего крика она не слышала. Только чувствовала, что её рот широко открыт, а лёгкие закрыты для поступления воздуха ужасным спазмом, разрывавшим ей грудь.

Послышались новые вопли внизу, выстрелы, какое-то пронзительное карканье и ещё один глухой удар об асфальт огромного бесформенного тела. Тут сидящей на полу Олесе послышалось, что все эти звуки смешиваются с хриплым криком, как бывает во сне, когда не можешь ни проснуться, ни издать никакого звука:

– Егооооор!!! А-а-а!!! Егооооор!!!

Олеся поняла, что это кричит она, и её будто что-то вывело из оцепенения. Она оттолкнула руки Аркадия, судорожно прижимавшие её к полу, пулей вылетела из лаборатории и помчалась по коридорам, вниз по лестницам и по пустынным в этот час холлам университета. Девушка выбежала на небольшую площадь перед зданием и не сразу поняла, куда ей надо дальше двигаться. Люди, машины, полиция, запах пороха – всё это было похоже на съёмочную площадку плохого фильма. Вдобавок ко всему, посреди площади лежало нечто, похожее на неумело сделанное чучело то ли доисторической птицы, то ли сказочного дракона.

Тут Олеся увидела, что основная масса толпы сосредоточена под окнами здания. Ноги ей отказали. Сон повторялся: она пыталась передвигаться, но воздух как будто стал вдруг вязким, как растопленное масло, и не позволял ей шевелить ногами. Олеся, не дыша, подошла к толпе, протягивая руки перед собой, как слепая. Видимо, по выражению ее лица люди поняли, кто она, потому что толпа расступилась, словно девушка раздвинула её руками. На асфальте лежал её маленький мальчик. Он был неестественно маленький, раздавленный этим жестоким случаем, толкнувшим его в когти ужасной птицы, а потом сбросившим его вниз на асфальт.

Олеся опустилась на колени и медленно подняла крошечное тельце, прижав его к груди. Голова Егорки как-то странно подогнулась и упала ей на согнутую в локте руку. Она больше не кричала, но и не замечала ничего вокруг. Она не чувствовала, как сзади подбежал Аркадий и обнял её за плечи, как врачи скорой помощи пытались взять у неё из рук мальчика. Олеся крепко сжимала Егоркино тельце, потому что должна была защитить его от птицы, не позволить ей отнять её мальчика, не позволить ему упасть вниз. Она не почувствовала укол в плечо, но её руки вдруг стали ватными, Егор выскользнул из её пальцев, и на них осталась липкая горячая жидкость. Глаза Олеси закрылись, и она куда-то полетела. «Я лечу за Егором, – думала она, – вот и хорошо… вот и хорошо».

Олеся очнулась в белоснежной комнате. На стуле перед её кроватью сидел Аркадий, бледный, со всклокоченными волосами и тёмными кругами под глазами. Увидев, что она проснулась, Аркадий взял её за руку.

– Олеся, – прошептал он, – Олесенька… Мне так жаль… Мне так ужасно жаль…

Транквилизаторы, которыми накачали Олесю в больнице, не позволили ей сразу сообразить, что она должна делать. Кажется, во сне она решила, что должна сделать что-то очень важное, но что именно – забыла. Что ж, она вспомнит позже. За окном уже начало темнеть, и Олесе показалось, что прошли не каких-то два часа с тех пор, как она забрала Егорку из садика, а целая неделя.

– Аркадий, – пролепетала Олеся непослушными губами, – что это было?

Он помедлил, словно взвешивая слова, которые могли причинить ей ещё большую боль.

– Говорят, это был… птерозавр. Его подстрелили полицейские. Потом его забрали учёные. Меня до вечера продержали в полиции, задавая бесчисленные вопросы.

Олеся закрыла глаза. Она долго лежала, не шевелясь, чувствуя себя страшно усталой и разбитой. Аркадий что-то говорил, кажется, она разобрала слова: «Я обо всём позабочусь… о похоронах…», но они долетали до неё так, будто её голова была закрыта подушкой. Она не заметила, как заснула. Когда снова открыла глаза, за окном начинало светать. Олеся взглянула на часы, которые кто-то заботливо положил на её тумбочку рядом с кроватью. Была половина шестого утра. Действие транквилизаторов прошло, и девушка вдруг отчётливо вспомнила, что она хотела сделать вчера.

Олеся встала с кровати, нашла свою одежду в шкафу и быстро оделась. Тихо вышла в коридор и спустилась по служебной лестнице, на которой пожилая санитарка раскидала грязное бельё. В то время как она зашла в свою каморку, чтобы вытащить очередной тюк с бельём, Олеся бесшумно открыла дверь на улицу и выскользнула в прохладную свежесть июльского утра.

До университета было недалеко, поэтому девушка быстро добралась пешком по начинающим просыпаться улицам. Она подошла к зданию, стараясь не смотреть на огороженное ленточками место с бурым пятном на асфальте. Поднявшись на четвёртый этаж, вошла в лабораторию в твёрдой уверенности, что найдёт там не спавшего всю ночь Аркадия. Она не ошиблась. Её начальник стоял у своего стола спиной к двери и медленно складывал в большую коробку весь хлам, который он всегда любовно называл «рабочими принадлежностями». Он обернулся на звук открывшейся двери, его глаза округлились от удивления.

– Олеся! Ты почему здесь?.. Нет, нет, ты должна остаться ещё ненадолго в больнице. Я же сказал, что обо всём позабочусь…

– Аркадий, – спросила Олеся, не обращая внимания на его слова, – нас ещё не отключили от сервера? Примус ещё работает?

– Нас отключат сегодня в десять, – тихо сказал Аркадий. – Мне велели собрать мои вещи и…

– Что тебе за это будет?

– Ну… был следователь. Завели дело. Птерозавра увезли.

– Тебя посадят? – Олеся говорила каким-то неестественно деловым и уверенным голосом, это Аркадий списал на шоковое состояние и всё время пытался замять разговор, но она упрямо отмахивалась и продолжала.

– Адвокат сказал, что можно попробовать… – он замялся, подбирая слова, – обернуть дело как профессиональную ошибку… даже несчастный случай, если получится.

– Аркадий, – решительно сказала Олеся, – ты должен перебросить меня во вчера.

Он уставился на неё так, как будто вчерашний птерозавр влетел в комнату и уселся Олесе на голову. Сначала он смотрел на неё испуганно, потом с жалостью, думая, что от горя у неё помутился рассудок. Наконец, Аркадий потёр рукой лоб, глубоко вздохнул и сказал:

– Олесенька… Я так ужасно жалею о том, что случилось. Прости меня, это моя ви…

– Аркадий, – перебила его Олеся, – мы теряем время. Ты сказал, что в десять нас отключат от сервера.

Он уставился на неё ещё испуганнее, поняв, что она не шутит.

– Но я не могу этого сделать, – произнёс он наконец. – Я уже под следствием. Ты представляешь себе, что будет, если и с тобой что-нибудь случится!

– Именно поэтому ты полетишь со мной. То есть перебросишься. То есть… ну, в общем, мы сделаем это вместе. Если ты перебросишь меня одну, то ты прав – отдуваться тебе придётся здесь за всех нас.

– Олеся, ты понимаешь, о чём ты меня просишь? Мы никогда этого не делали с живыми существами!

– Как не делали? – девушка указала рукой на окно, на которое ей было очень больно смотреть из-за вчерашних воспоминаний. – А птерозавр? Он же летал здесь вчера здоровёхонький! – Её голос дрожал.

– Это случайность, Олеся. Мы даже не знаем, как это произошло! Это случилось из-за сбоя в программе! Ты уверена, что он выжил бы, если бы его не пристрелили?

Олеся подошла близко-близко к Аркадию и заглянула ему в глаза снизу вверх. Глаза её блестели, а губы дрожали. Она долго молча смотрела на него, а он изо всех сил старался выдержать её взгляд, прекрасно понимая, каково ей сейчас. Наконец, девушка произнесла шёпотом:

– Аркаша, – она никогда раньше его так не называла, – мой маленький мальчик… Мой Егорка… его больше нет. У меня никого больше нет. Что я тут буду делать без него? Я хочу туда, – она махнула рукой в сторону «Веикулум Темпус», – к нему, к моему мальчику.

Аркадий стоял, бессильно опустив руки, не зная, что сказать. Олеся вытерла глаза и произнесла уже громче, спокойно и решительно:

– Я тебя понимаю. Если ты не можешь, я сделаю это сама. С тобой или без тебя, но я отправлюсь туда. Я знаю, как его подключить и запустить программу.

Она направилась к его компьютеру и включила его. Аркадий на секунду замер, но потом подошёл к ней, взял её за руку и мягко отстранил.

– Давай, я сам.