Ольга Сергеева – Сигнал (страница 5)

– Пупи? – настороженно спросил Женька, ожидая уже чего угодно от этого странного человека. – А это ещё кто такой?

– Пудель-пингвин, – ответил сосед. – Он очень беспокоится, когда остаётся один. Начинает бегать по всей квартире. А он тяжёлый, соседи внизу, знаешь ли, обижаются.

– Борис Михалыч, а можно мне… это… посмотреть на Пупи? В институт мне уже нет смысла идти.

– Отчего же нельзя? Пойдём, познакомлю тебя с Пупи.

Они вышли из квартиры Женьки, спустились на лифте, перешли в подъезд Бориса Михалыча и поднялись в его квартиру. Планировка её была очень похожа на Женькину, но на этом сходство заканчивалось. О порядке здесь если когда-то и слышали, то начисто забыли, хотя видно было, что хозяин всё же изредка пытался его поддерживать. На полу в прихожей угадывались затёртые следы экскрементов, по всей видимости, Гошкиных. Из прихожей была видна часть комнаты, заставленная пробирками, микроскопами и приборами неизвестного Женьке назначения. Причём располагалось всё это не только на столах, но и на креслах, тумбочках и даже на полу. Однако Гошка, почувствовав знакомую обстановку, издал нечто похожее на скрипучее мяуканье, спрыгнул с рук профессора, смешно взмахнув передними лапками-крылышками, и исчез в заваленной приборами комнате.

Из другой комнаты вышел пудель. Та же самая история: если бы Женьке не сказали, что перед ним пудель-пингвин, он бы не сразу догадался. Это был просто очень толстый, будто не в меру откормленный, пудель с несколько непропорционально короткими передними лапами. От этого он смешно приподнимал заднюю часть тела вверх, переваливаясь с боку на бок при ходьбе. Женьке не верилось, что он своими глазами видит этих невероятных зверей, о существовании которых он не подозревал ещё пару часов назад.

– Вот, знакомься, это Пупи, – сказал профессор. – Не бойся, он добрый, можешь его погладить.

Парень осторожно протянул руку, наклонился и провёл по спине Пупи кончиками пальцев. Белые кудряшки, казавшиеся такими «собачьими», оказались жёсткими на ощупь и… какими-то не шерстистыми. Тут Женька понял: это были перья! Ощутив поглаживание по спине, Пупи вдруг встал на задние лапы, заставив Женьку испуганно отдёрнуть руку, а передние опустил вниз и стал похлопывать ими себя по бокам. Он пытался лаять, но у него это плохо получалось. Его голос больше был похож на отрывистое утиное кряканье.

– Это он радуется, – сообщил Борис Михалыч.

Женька немного оправился от испуга и погладил Пупи по голове.

– Борис Михалыч, – спросил он, – а где вы пингвина взяли для скрещивания?

– А мне не нужен был целый пингвин, необходима только его ДНК. Я в зоопарке у одного здоровенного самца пару пёрышков вышиб. Он меня клюнуть пытался, – засмеялся профессор. – А шерсть самки пуделя я у соседки попросил. Она её часто стрижёт, а из шерсти подушки делает, говорит, что от радикулита помогают.

– И кто же больше достался Пупи: собака или пингвин?

– Понимаешь, у пингвина 46 хромосом, как у человека. А у собаки аж 78! Поэтому мне целых 32 собачьих хромосомы пришлось удалить.

– Получается, Пупи – больше пингвин, чем собака? – изумился Женька.

– Получается так, – подтвердил сосед.

Стоя на задних лапах, Пупи опирался на свой хвост, оказавшийся толще и короче, чем у обычного пуделя. Его рост достигал Женьке почти до груди. Парень потрогал переднюю лапу Пупи. Единственным её отличием от собачьей лапы было отсутствие когтей. Крякая и повизгивая, Пупи выставлял наружу длинный острый язык, покрытый тонкими червеобразными отростками, похожий на зубную щётку.

– Я думаю, он выйти хочет, – сказал профессор. – Я его выгуливаю четыре раза в день. Он умный, как собака, никогда в доме не пачкает. Это Гошка, негодник, никак к кошачьему туалету привыкнуть не может, по-голубиному гадит.

Борис Михалыч надел Пупи ошейник, тот снова опустился на четыре лапы и радостно завилял коротким обрубком. Они спустились во двор. Пупи вперевалочку пробрался на газон, присел на задние лапы и стал сосредоточенно справлять свою пингвино-собачью нужду. Женькин первоначальный интерес сменился почему-то грустью. После непродолжительного молчания он спросил учёного, с профессиональным любопытством наблюдавшего за естественными потребностями своего питомца:

– Борис Михалыч, а этично ли это? Я хочу сказать, ведь эти животные не просили, чтобы над ними проводили такие эксперименты.

– Так ведь они не были животными, молодой человек. Они были всего лишь пухом, подшёрстком, так сказать. Я взял небольшие образцы шерсти и перьев у ни о чём не подозревающих обычных зверушек.

– Но они стали тем, кем стали. Кто знает, возможно, какое-то нарушение природных законов в их развитии причиняет им неудобства.

Профессор, казалось, ничуть не смутился и не обиделся, и сказал с уверенностью:

– Я внимательно слежу за состоянием здоровья Гошки и Пупи. Уверяю тебя, они не испытывают никаких неудобств.

– А если кто-то узнает об их существовании?

– Так все знают. Разве ж мы скрываемся? Когда к тебе Гошка залетел, ты ведь не сразу понял, что с ним что-то не так. Вот и Пупи все соседи видят каждый день. А что они видят? Неуклюжего толстого пуделя, умеющего вставать на задние лапы.

Женьке стало ещё грустнее. Смысл происходящего стал ускользать от него. Для чего эти эксперименты? Какую пользу обществу могут принести голубь-кошка и пудель-пингвин? Лучше бы этот горе-профессор вывел новый фрукт, вдвое больше богатый витаминами. Женька вздохнул, потрепал Пупи по толстому загривку, кивнул Борису Михалычу и пошёл домой, чтобы позвонить Сереге и попросить списать пропущенные лекции.

Бросок

Финансирование проекта оказалось под угрозой. Четыре года псу под хвост. В последний год на каждом ректорате они чуть ли не на коленях вымаливали деньги, которых не хватало даже на электроэнергию. Им приходилось покупать недостающие детали и приборы на свои средства, но установка потребляла так много энергии, что продолжать финансирование проекта самостоятельно стало невозможно.

Олеся случайно попала в лабораторию Аркадия. Когда её бросил Дима, узнав, что она беременна, Олеся училась на последнем курсе. Она не хотела избавляться от ребёнка. Сама была виновата, что связалась с идиотом, но ребёнок ни в чём не виноват. Ей нужна была работа и хоть какой-то собственный уголок, чтобы не ютиться с малышом в общежитии.

Олеся не хотела бросать университет, так как диплом был близок. Она решила обойти кафедры в надежде найти работу секретарши или лаборантки. После долгих поисков, уже отчаявшись, она увидела дверь с самодельной табличкой «Исследовательская лаборатория Суханова». Олеся нерешительно постучала и вошла. В лаборатории пахло канифолью. Она увидела молодого мужчину с лохматым затылком, склонившегося над прибором.

– Здравствуйте, – нерешительно сказала девушка, – скажите, пожалуйста, вам лаборантка не нужна?

– Нет, – сказал мужчина, не оборачиваясь.

– Извините, – пробормотала Олеся, повернулась и уже собралась выйти из лаборатории, как вдруг услышала за спиной:

– Подождите… Простите, что вы сказали?

– Не нужна ли вам лаборантка? – повторила она с надеждой.

– Ох да! Ещё как нужна! – засмеялся парень, который выглядел всего на несколько лет старше Олеси. – Да кто ж мне её даст? Я просил, просил, да меня и так в финансировании постоянно урезают… – Он развёл руками.

– Понимаю, – вздохнула Олеся. – Ну, извините, спасибо.

– Знаете что? Оставьте мне свой номер телефона. Я должен быть на ректорате через полчаса с отчетом, попробую ещё раз поднять этот вопрос.

– Да, конечно, – обрадовалась девушка. Хоть какая-то, но всё же надежда. Она написала свой номер на клочке бумаги, лежавшем на его столе.

К удивлению Олеси, через час зазвонил телефон.

– Это Аркадий, – услышала она знакомый голос.

– Аркадий?

– Да, вы были в моей лаборатории. Это насчёт работы.

– Да, да, – обрадовалась она. – Извините, я не представилась. Меня зовут Олеся. Я учусь на экономическом.

– Вот что, Олеся. Зайдите ко мне, поговорим.

Аркадий оказался таким простым и приятным парнем, что они быстро подружились. Однако тема, над которой он работал, вызвала у Олеси недоумение. Он продемонстрировал ей аппарат, который сконструировал, и сказал:

– Это пространственно-временной перемещатель, я его называю «Веикулум Темпус».

Олеся удивлённо посмотрела на Аркадия и после секундной паузы спросила:

– То есть вы хотите сказать… это машина времени?

Изобретатель рассмеялся.

– Ну, так бы сказал автор фантастического романа. На самом деле всё зависит от того, для чего будет использоваться это устройство. Пока моя цель – изучение пространственно-временного континуума.

– А зачем его изучать?

– Ну вот смотри. Ответь мне на простой вопрос: что такое время?

– Это… четвёртое измерение, – подумав, выпалила Олеся.

– Геометрически это так, – снова рассмеялся Аркадий. – Но мы привыкли хорошо понимать только первые три. Если мы хотим переместиться в пространстве, то можем пойти вперёд, назад или подпрыгнуть вверх. А если мы хотим переместиться на неделю назад, то в каком направлении нам надо двигаться?

– Но это же невозможно!

– Скажем так: практически этого ещё никто никогда не делал. Я имею в виду, никто никогда не перемещал во времени предметы или живых существ. Я пока работаю с микроматерией.