Ольга Саварец – Отражение (страница 3)

Никогда я не видела ничего подобного. Пожилые леди и джентльмены бесподобно красиво и легко, явно наслаждаясь, выделывали на танцполе такие па, какие и молодых профессионалов могли бы заставить облизнуться от зависти. Я же только замирала в восхищении. Они танцевали всё! И всё безупречно. При всей моей любви к танцам я ни разу не решилась потанцевать рядом с ними. Жалкое бы это было зрелище! С прискорбием в этом признаюсь.

Ещё почему-то запомнился один немолодой швед у игрального автомата. Он как заступил на вахту перед «одноруким бандитом» в первый час путешествия, так и не отлип от него до его окончания. Бледный, даже синий, он едва передвигал ноги, спускаясь по трапу после окончания путешествия. А ведь входил на корабль вполне симпатичным и бодреньким мужичком.

Через сутки мы возвратились в порт. И вдруг на выходе из здания порта я увидела своего чернокожего спасителя! Преисполненная благодарности, я бросилась к нему:

– Миленький! Спасибо! Ты самый лучший полицейский на свете!! Я тебя обожаю!

Таможенник поднял брови. Меня мимоходом удивило, что он встретил меня без малейших положительных эмоций, а даже, напротив, как-то напрягся, но я не стала заморачиваться этим мимолётным впечатлением. Передо мной стоял мой герой, и я, встав на цыпочки, от души звонко чмокнула его в прохладную чёрную щёку. В глазах огромного полицейского отразилась паника.

И тут раздался крик:

– Это не тот!!! Ольга! Это не тот!!!

Я оглянулась. Кричал Вилли. Я с изумлением уставилась на пограничника – неужели не тот? Не может быть! Но чернокожий парень, стоявший передо мной, был точной копией моего спасителя!.. Только значительно моложе! Тот же рост, лицо, цвет кожи, наконец…

– Слиха, – пролепетала я и почему-то погладила его по плечу.

Офицер протянул ко мне руку, возможно, чтобы наконец ответить на мой дружеский жест или, наоборот, схватить нахалку и разобраться, в чём дело. Но было поздно – я бросилась обратно к своим, пылая лицом и боясь оглянуться. Компания встретила меня дружным, переходящим в истерику, хохотом. Через несколько минут и я, ещё смущённая, неуверенно поддержала общее веселье. Хотя, если честно, конфуз от этого ляпа ещё долго лежал на моём сердце острым камешком. Хотя, думаю, зря.

На следующий день наш путь лежал в Осло. Я всю дорогу безмятежно любовалась красотами природы, мелькающими за окном автобуса, и была совершенно счастлива. Так было до границы с Норвегией, пока наш автобус не остановили пограничники. Оказалось, что в связи с делом Брейвика теперь выборочно осматривались даже туристические автобусы, чего раньше никогда не было. Ира, не глядя на меня, тихо произнесла:

«Приготовьте паспорта», – и мне резко поплохело.

Природа Норвегии в этот момент показалась мне слишком суровой и мрачной. Когда в салон автобуса заглянула огромных размеров женщина-полицейский и стала сканировать взглядом салон, я почувствовала накатывание обморока. Но вдруг стражи границы передумали. Перекинувшись с нашим водителем парой фраз, они удовлетворённо кивнули и, пожелав нам счастливого пути, медленно направились к следующей за нами машине. Как потом объяснила Ира, наш автобус уже досматривали накануне, и этого оказалось достаточно, чтобы с богом пропустить нас сейчас.

Вы представляете?! В тот день я поверила в свою сказочную везучесть. Понятно, что после такого сюрприза судьбы градус настроения у меня немедленно повысился до эйфории, и весь следующий путь я уже воспринимала как абсолютно чудесный.

Больше эксцессов не было. Но стресс от этих двух оказался настолько сильным, что я почти немедленно о них забыла. Память, видимо, блокировала эти воспоминания как сильно травмирующие психику.

Собираясь в следующую поездку, я первым делом положила в сумку паспорт. Разумеется, он мне не пригодился.

Потеряшка

Потеряться легко, если у тебя к этому есть призвание и талант. А у меня, к сожалению, присутствует и то, и другое. И потому я теряюсь почти в каждом своём путешествии. Рим, увы, не стал исключением. Это случилось возле Римского Пантеона. Вышли мы с группой из этой исторической святыни и, как водится, перевариваем впечатление. А снаружи – свет яркий, воздух свежий, фонтан достаёт небо высокой струёй, и всюду шум и гам живой жизни. Ну, всё, как я люблю.

Сердце моё немедленно переключилось на ликование, и я, ведомая вышеописанным неотвратимым инстинктом, решила сделать круг вокруг фонтана. Сделала – и потерялась. Вернулась на исходную точку, а там никого из своих. Одни чужие. Ужас! Языка не знаю, названия гостиницы не помню, гида знаю только по имени. Сделала два круга вокруг фонтана – никого из своих.

И тут меня настигло бы отчаяние, если бы мозги уже судорожно не суетились в поиске решения. И вдруг я увидела бегущую, маленькую и кругленькую, как шарик, полицейскую. Возможно, все римские боги сразу подкинули мне этот спасительный шанс. Я бросилась к ней наперерез, расставив руки не хуже, чем отчаянные герои американских боевиков. Женщина затормозила в изумлении, и по её обалдевшему взгляду я догадалась, что поступила, мягко говоря, не совсем типично.

– Что?!! – вскрикнула она, немного запыхавшись.

Путаясь в словах, я сообщила ей на ужасном английском, что потерялась.

– Я тут немного занята, – сообщила она, притоптывая от нетерпения на месте, – вот бегу за преступником. Подожди, я его сейчас поймаю и вернусь.

Этот ответ я поняла уже по её красноречивым жестам в сторону убегающего парня и прикосновению к кабуре на поясе. Я отступила, а полицейская побежала дальше.

И знаете, через очень короткое время она таки вернулась! Быстрой оказалась и проворной. А главное – ответственной. И тут началось: ни на один её вопрос я не смогла толком ответить. Всё, бедняжке, пришлось делать самой. Но минут через десять она уже всё обо мне знала: откуда я приехала, в какой гостинице живу и как зовут моего гида.

Она тут же предложила отвезти меня в гостиницу. Я пришла от этой мысли в ужас: потерять целый день впечатлений и радости – что может быть ужаснее?! И наотрез отказалась. Ещё через пару минут она уже звонила Марине, нашему гиду. Оказалось, та и не подозревала, что потеряла одну из туристок, но вся группа здесь, рядом с фонтаном, обедает, и она сейчас за мной придёт.

Меня удивило немного, что никто и не понял, что я пропала. Никто, кроме моего друга, который бегал всё это время вокруг того же фонтана в полной панике и отчаянии. Получалось, мы бегали друг за другом, а надо было навстречу. Такая вот ирония судьбы!

Ну а дальше всё не только наладилось, но даже стало лучше, чем было. Меня пригласили за стол гидов и стали наперебой угощать вкуснейшими яствами, чтобы снять теперь уже наш общий стресс. Признаться, до этого меня не слишком восхищала итальянская кухня – не везло, наверное. Но то, что я ела за столом опытных гидов, было превосходным!

Да и в целом день весьма удался! Ах да, про главное. Полицейская, которая помогла мне, добавила восхищения и без того великолепному Риму. Ей моя персональная благодарность.

АМУРНЫЕ ХРОНИКИ

Балерина

Алекс всегда был везунчиком: 35 лет, хорош собой, любимая работа, карьера, деньги – многие завидуют. Фотохудожник с именем, связями, необременительными любовными приключениями и постоянной тоской, чёрт знает откуда взявшейся и не отпускающей счастливчика Алекса уже почти год. Дошло до того, что однажды утречком подумалось: «А нафига просыпаться?»

Когда позвонил главный редактор журнала «Кумиры» Вадим Акаёмов и попросил зайти, Алекс был в абсолютном психологическом раздрае. Но Вадим был не просто работодателем, он был другом. Они дружили уже тысячу лет, ещё со школы. У обоих были строгие мамы без пап и довольно бедное одинаковое детство. Теперь оба сделали карьеру, поменяли свои когда-то скромные квартиры на совсем нескромные апартаменты, но продолжали дружить и поддерживать друг друга всегда, когда в этом возникала необходимость. Тем более что и профессии их сильно пересекались. Вот и сейчас, Алекс не сомневался, Вадим собирается предложить ему работу. Скорее всего, очень важную для обоих. А работать чертовски не хотелось. Сначала Алекс хотел отказаться, но потом испугался, что, уступив своей тоске, совсем в ней увязнет, и согласился на встречу.

Вадим был необычайно возбуждён.

– Старик, я даю тебе шанс прославиться окончательно и бесповоротно. Ты, конечно, слышал о Лизе Шульгиной?

Алекс слышал. И не только.

Лиза Шульгина была балериной. Не просто модной, не просто талантливой и известной – Лиза была явлением. Алекс любил балет и уже давно следил за творчеством удивительной балерины. Но как-то издалека, не смея, да и не желая приближаться.

Лиза вошла в комнату летящей походкой, выворачивая ступни, как это принято у балетных, – хрупкая и царственная одновременно. Алекс поднялся навстречу, да так и остался стоять, заворожённый блеском её удивительных длинных глаз. Её лицо не было красивым. Но оно не отпускало. Его хотелось разглядывать подробно и долго, оно было прекрасно той особенной породистостью и удлинённостью черт, какими отличались высокородные испанки великого Эль Греко. Давно забытое возбуждение охватило его. И как-то сразу Алекс понял, как нужно её снимать.

Они перекинулись парой слов, и Алекс с удивлением услышал, что голос у него сел. Кажется, так бывает от волнения или страсти только в ранней юности. Но и Лизин голос оказался с хрипотцой. Они почти ничего не сказали друг другу – договорились о встрече, обговорили время сеанса, попрощались – и всё. Она вышла из комнаты той же летящей походкой, что и вошла, оставив после себя лишь шлейф волнующих духов, лёгкое прикосновение к его руке длинных прохладных пальцев и ощущение чего-то нереального, приснившегося, невозможного.