Ольга Саварец – Отражение (страница 5)
Сейчас она чувствовала себя так же, как эта ни в чём, кроме любви, не повинная псина. Её предали так же безжалостно и легко… Конечно, можно было предположить, что у принца случилось что-то, помешавшее ему прийти, ей очень хотелось так думать, но она чувствовала, почти знала, что это не так. Возможно, потому, что мерила его чувства по своим меркам. И хотя она так же, как то несчастное животное, тревожно и с надеждой следила за каждым появившимся вдали человеком, делала это она чисто механически, потому что уже знала, что тот, кто ей нужен, не придёт никогда.
В десять часов вечера к ней подошёл военный, капитан, который уже давно ходил возле неё кругами, и пригласил в ресторан. Она молча пошла с ним. Они что-то пили, что-то ели, и он о чём-то говорил, не переставая, а она сидела как каменная и ничего, совсем ничего не чувствовала. А он между тем говорил, что получил назначение в Германию, что она ему очень нравится и он хочет на ней жениться.
– Я буду очень хорошим мужем. Пожалуйста, соглашайтесь! – умолял он, пытаясь взять её за руку. Она как будто очнулась, отдёрнула руку и поднялась.
– Спасибо. До свидания. Мне нужно идти, – и быстрым шагом, почти бегом, устремилась к выходу, задыхаясь от прорвавшихся, наконец, слёз.
С тех пор прошло много лет. В её жизни случалось много всякого, она не раз ещё была влюблена, любила и даже была счастлива, но никогда ни один мужчина не казался ей больше Принцем. Может быть, в тот вечер она просто перестала верить в сказки?
Мы возвращались из Вены
Мы возвращались из Вены. Солнце садилось, и от его угасающего тепла всё вокруг было окрашено в тревожно-розовые тона. Ты взял мою руку, и у меня сразу повлажнели глаза. Мы прощались. Я до сих пор не понимаю, как это было возможно и почему мы смеялись, шутили и даже, забываясь, на вопрос: «Ты счастлива?», «Счастлив?» – почти не раздумывая, отвечали: «Да. Очень». Ведь мы прощались. Каждый день нашего отпуска, каждый его час, минуту, каждое мгновение нашей общей, истекающей этими мгновениями жизни.
Было столько любви! И боли. Временами мне было так больно, что я уже молила о том, чтобы всё кончилось скорее. Домой! Видеть тебя мне становилось невыносимо. А ты говорил о любви… почти всё время… самыми заветными словами… и упивался моими муками. Ты прощался со мной как-то шутя, не очень понимая, что происходит. И только иногда, сжав меня в объятиях, ты вдруг замирал от ужаса и, не в силах разомкнуть руки, сначала нежно, а потом всё сильнее вдавливал меня в себя, пока я не начинала стонать от боли и задыхаться.
Солнечный, какой-то потрясающе праздничный день. Раннее утро, мы едем в Карловы Вары. Ты говоришь о том, как ты любишь меня, и я плачу, уткнувшись в окно. Мне больно. Я прячу лицо и пытаюсь справиться с болью. А ты говоришь, говоришь, говоришь… Не все поэты знают такие слова. И у меня вдруг появляется отчаянное желание ударить тебя по губам, чтобы остановить эту садистскую сладкоречивую патоку. Я едва сдерживаюсь. Нельзя – мы договорились не омрачать наш отпуск ничем, ведь мы прощаемся.
И вот Вена. Всё было прекрасно, пока ты опять не начал казнить меня своей любовью. Тебе было страшно расставаться со мной, и ты пытался бальзамом слов заглушить этот страх. И тут я не выдержала! О! Как я ненавидела и презирала тебя в эти минуты!
– «Ты садист и предатель! Это ты бросаешь меня! Что значат твои признания сейчас?» – кричала я в исступлении прямо на поляне перед Кайзеровским дворцом. – «Ты хотел знать, как я буду тебя вспоминать, когда мы расстанемся? Теперь я знаю, как! Я буду вспоминать тебя как подонка! Потому что все твои объяснения в любви – ложь! Так не любят! Ты мучил меня своими признаниями вчера и продолжаешь эту пытку сегодня! Прекрати, наконец! Я больше не могу этого выдержать!»
Ты ловишь мои руки, пытаешься обнять… я отталкиваю тебя и сажусь на скамью, ты опускаешься рядом. Теперь молчим оба. Проходит несколько минут.
Ты придвигаешь меня к себе и сначала робко, а потом всё более страстно целуешь. И, попав в знакомое кольцо твоих рук, я почти инстинктивно отдаюсь их властной родной теплоте и… отвечаю на поцелуй. Теперь нам обоим хочется только одного – остаться вдвоём, но… это невозможно, и поэтому мы встаём и, крепко обнявшись, идём дальше осматривать парк. О боли удалось на время забыть.
И вот теперь мы возвращались из Вены. Всё вокруг было слишком красивым и потому казалось ненастоящим, как будто природа старалась сгладить нашу боль прекрасной декорацией уходящего дня.
Следующий день был последним. Это был день исполнения последних желаний… как перед казнью.
– «Ты счастлива?» – спрашиваешь ты с тревогой, заглядывая в мои глаза.
– «А ты?» – отвечаю я вопросом на вопрос.
– «Да, я очень рад, что мы поехали. Всё было великолепно! А ты?»
– «И я».
– «Я хочу, чтобы сегодня ты была счастлива».
– «Я постараюсь».
И вдруг ты начинаешь плакать. Ужасно, навзрыд. Практически рыдать.
Как это ни странно, но мне сразу становится легче. Значит, и тебе наконец стало больно. Ты старался не думать об этом, но теперь больше нет времени прятаться от себя, и ты плачешь от страха потери, о которой всё это время так старательно пытался не думать. Мы расстаёмся, и не только я теряю тебя, но и ты теряешь меня. Ты только сейчас это понял.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.