Ольга Рузанова – Не верь мне (страница 31)

Надо было написать, что коричневый. У него чехол для телефона такого цвета. Пусть бы бегала по торговым центрам в поисках подходящего купальника в самый последний момент.

«Спасибо, дорогая!» – прилетает от Эвы украшенное двумя десятками сердечек сообщение.

Пффф...

Выдохнув, я разваливаюсь в кресле и скрещиваю ноги в лодыжках.

Да, последние дни я чувствую себя стервой, и это не ПМС. Это справедливая обида, на дебильность ситуации. Это боль, которая прописалась в моей груди, и четкое осознание – я влюбилась в Просекина.

Если это навсегда, я умру.

– Ты уже был в этом отеле? – спрашиваю с целью отвлечь себя от грустных мыслей, пока настроение не испортилось окончательно.

– Был пару раз.

– Я читала отзывы. Говорят, там круто.

– Мне нравится, – кивает он.

– Мы все будем жить в домиках у реки?

По трассе мимо нас пролетает сигналящая машина одного из Пашкиных друзей. Нам свистят и машут из открытых окон.

– Да, мы забронировали эту линию, – отвечает Просекин, когда седан, перестроившись в соседнюю полосу, теряется в общем потоке.

– Блин, круто!... – восклицаю, восторженно улыбаясь, – А какой домик будет у нас с Ромой?

– У вас с Ромой не будет общего домика, – отвечает он, своим убийственным спокойствием раздражая меня ещё больше.

Разумеется, я знаю, что Пашка забронировал домик на нас с Таней, и что жить вместе с Ромой мне никто не позволил бы, но я все равно не могу удержаться, чтобы не позлить «друга».

– Вот черт... – бормочу, отворачиваясь к окну, – Я белье новое купила.

Он не отвечает, но повисшая в салоне тишина заглушает даже льющуюся из колонок негромкую музыку. По моим обнаженным ногам расползаются мурашки.

– Не терпится ему продемонстрировать?... М, Катя?...

– Не заводись, – бросаю тихо и делаю вид, что снова проваливаюсь в рилсы.

Пашка замолкает. Успокаивается или нет, я не знаю, но до самой базы отдыха мы больше не заговариваем, и я понимаю, почему – нам обоим не хочется ссориться и портить отдых друг другу.

Приезжаем в числе последних. Часть ребят уже заселились и даже успели искупаться в бассейне и теперь бродят по территории кто с пивом, кто с коктейлем.

– Пользуйся репеллентом, – говорит Пашка, когда мы шагаем вглубь территории по дощатому настилу.

– Тут комары?

– Могут быть вечером.

– Ясно...

– В реку не лезь. Вода холодная, – продолжает инструктировать, – В бассейне с подогревом. Позже ещё чан затопим.

– Мммм... обожаю...

– Никакие ягоды или грибы, которые найдешь в лесу, в рот не суй...

– Паш...

– Они могут быть ядовитыми.

– А песочница тут есть? – спрашиваю со смехом, – В песочнице мне можно поиграть?

В этот момент мы выходим на круглую залитую солнцем лужайку, в центре которой оборудован большой очаг, а по краям расставлены деревянные лавки со спинками для удобных вечерних посиделок у огня. Идем по краю и натыкаемся на шагающих навстречу Рому и Диму. Оба уже успели искупаться. Мокрые волосы Кацюбы стоят торчком и придают ему мальчишеский вид.

– Ка–а–ать, – тянет он, касаясь моего плеча прохладной рукой, – Я уже пошел звонить тебе. Чего так долго?...

– Мы пропустили что–то интересное? – усмехается Просекин.

Но Ромка, словно не слыша его, смотрит только на меня. А я, поднявшись на носочки, касаюсь губами холодных капель на его щеке и шепотом здороваюсь:

– Привет.

– Тебе сделать коктейль? Текила Санрайз?...

– Ага... Я пока переоденусь.

– Танюха уже здесь, – сообщает Дима.

– Здорово.

Разойдясь с парнями, мы с Пашей идем дальше, однако сразу за поворотом на тропику, ведущую к домикам, мы сталкиваемся с сестрами Силагадзе. Ева душит меня в объятиях, а одетая в голубой раздельный купальник Эвелина, повисает на шее Просекина. Целует в щеку и прижимается ртом к его губам. Это длится всего секунду, но моему сердцу оказывается достаточным, чтобы, испытав крайне болезненный укол, сжаться в комок и затаиться.

Шепнув ему что–то на ухо, она отступает на шаг, и только после этого обращает внимание на меня.

– Привет, Катюш, – говорит тихо, чмокнув губами в нескольких сантиметрах от моей щеки, – Спасибо за помощь!...

– Обращайся, – проговариваю так же неслышно.

Девчонки, тряхнув напоследок волосами, убегают, а мы с Пашей шагаем дальше.

– Твой домик предпоследний, – говорит он, показывая рукой вперед.

– Последний чей?

– Мой.

– Воу!... Соседи, значит?... С кем ты его делишь? – спрашиваю я, – Дай угадаю! С милой блондинкой в голубом купальнике.

– Если ты видишь Ромыча милой блондинкой в голубом купальнике, то да.

– Постой, – пихаю его в бок и сама останавливаюсь, – Ты делишь номер с Ромой?

– Ты хочешь, чтобы я делил его с Эвой? – отвечает Пашка вопросом на вопрос.

– Но почему именно с ним?

– А в чем проблема, Коть?

И ведь не докопаешься, но мы оба знаем, что «проблема» точно есть. И спорить сейчас, доказывая очевидное, смысла нет. Этот ненормальный решил контролировать не только меня, но и Рому!

– Ни в чем!... – развожу руками, – Приятное соседство!... Я офигеть, как рада!

– Я тоже, – проговаривает он, кружа глазами по моему лицу, – Просто, блядь, словами не передать, как.

 Глава 27

Катя

– Вот же гадство, – сетует Эва, усевшись на свободный шезлонг рядом со мной.

Я сдвигаю очки на лоб и открываю один глаз.

– Сгорела, кажется!... – жалуется она, увидев, что я на нее смотрю, – Я думала, тут везде тень.

– Держи! – кричит ей Ева, лежащая под зонтом в паре метров от меня.

Бросает сестре тюбик с кремом, но тот, не долетев, приземляется мне в ноги.