Ольга Рузанова – Не верь мне (страница 33)
Он молча загадочно улыбается, а я вдруг понимаю, что Таня права – эти двое решили заняться сексом уже сегодня.
– Черт... – выдыхаю через одеревеневшее горло.
– Что?...
– Я... сейчас приду, – говорю Роме и, развернувшись, быстро шагаю с площадки.
– Катя!... – окликает он.
– Я сейчас! – взмахиваю рукой.
Прохожу мимо кресел, сворачиваю на ведущую к домикам тропинку и вдруг слышу тяжелые шаги позади.
– Коть...
– Отвали!
Глава 28
Катя
Я ускоряюсь, он – тоже. И это не про манипуляцию или желание привлечь внимание. Мне, мать его, просто хочется сейчас закрыться в домике и не выходить из него до завтрашнего утра. Пусть занимаются, чем хотят – танцуют, целуются, трахаются!... Да пусть хоть поженятся к утру, только не у меня на виду.
Пожалуйста!...
– Катя, – раздается совсем близко, когда а уже было дохожу до нашего с Таней домика.
– Что?!
– Успокойся! – говорит Паша, но просьба его лишь подливает масла в огонь.
Я взбегаю по ступеням, тянусь к дверной ручке, но в этот момент он берет меня за плечи, разворачивает и тащит дальше по тропинке.
– Куда?...
– Поговорить.
– О чем, Паш?! Я устала, у меня болит голова, я хочу спать.
– Не сочиняй, – роняет он и, обхватив пальцами мою ладонь, ведет за домики к реке.
Она быстрая, шумная, и сейчас от нее несет прохладой, о которой городские жители могут только мечтать. Свернув направо, мы проходим пару десятков метров и оказываемся в большой прямоугольной беседке прямо на берегу.
– Говори, – требую, выдернув кисть из захвата.
Прислоняюсь спиной к вертикальной балке и упираюсь в нее пяткой.
Паша останавливается в центре и, заложив руки в карманы шорт, смотрит на меня. Вижу по взгляду, что ничего хорошего он мне сказать не хочет.
– В чем проблема, Паш?... Со мной все в порядке!
– Ни хрена не в порядке, Катя. Ты бесишься...
– Нет!
– А мы договаривались, что...
– Я не бешусь, Паша! – выкрикиваю громко, – Правда!... Я просто хочу побыть одной.
– Почему?
– Я должна объясняться?
– Я не понимаю, что не так, – мотает он головой.
Дурак!... Зачем он врёт?! Все он понимает! Видит, как меня мотает от ревности, злится, и все равно продолжает притворяться.
– Все так, Паш. Иди танцевать.
– Катя...
– Тебя наверняка уже идут искать.
Его лицо темнеет, и под кожей перекатываются желваки. Понимает ведь, что тупик. Что мы подошли к черте, когда все или ничего. Знает ведь, что влюбилась в него по уши.
Повернувшись лицом к парапету, я опираюсь в него двумя руками и подставляю лицо легкому ветерку, который, однако, совсем не освежает. Напротив – забираясь под одежду, покрывает кожу испариной и вызывает нестерпимое желание обмахивать лицо руками.
– Иди, Паша... Тебя хватятся.
– Тебя тоже.
Какой бред!... Я устала от нашего пинг – понга. Мне надоело дышать только Просекиным. Я хочу освобождения.
– Ты же понимаешь, что я поступаю правильно?... – спрашивает тихо, и по скрипу дощатого покрытия я понимаю, что он приближается.
Спину и обнаженные плечи обдает жаром, кожа начинает гореть. А когда я чувствую его дыхание в волосах, меня всю с головы до пят обсыпает мурашками.
– Понимаешь?... – уточняет шепотом.
– Тебе важно мое мнение? Хочешь, чтобы я успокоила твои сомнения, Паша?
– А чего хочешь ты, Котя?... Скажи мне.
Его голос с каждым словом становится все более хриплым и напряженным. И в итоге я понимаю, что он с трудом сдерживает кипящую в нем злость.
– Ничего. Вообще ничего.
– Хочешь, чтобы я трахнул тебя как следует?... Хочешь?!
– Паша...
Тяжело вздымающаяся грудь прижимается к моей спине, а руки накрывают мои ладони. Низ живота ошпаривает кипятком. Я резко выдыхаю.
– Хочешь, чтобы отодрал тебя, как суку? Выебал так, чтобы имя свое забыла?! Этого хочешь, Котя?... Уверена?
– Отойди...
Повисает острая, как осколки стекла, тишина. Планета останавливает свое движение. Горячее тело Просекина касается моих лопаток на каждом вдохе.
Я тоже горю. Это костер из возбуждения, ярости и обиды. Это горящая красная кнопка в мозгу – нельзя, стоп. Неправильно.
– Хочешь стать одной из них, Катя?... Ммм?...
Чувствую, как его лицо касается моих волос. Чувствую в них быстрое тяжелое дыхание. Какая–то моя часть стонет: «Соглашайся. Пусть... Пусть дерет как суку». Но выросший ледяной глыбой страх внутри перевешивает, напоминая, что это будет последнее, что нас может связывать. Точка в многолетней дружбе.
– Не хочу... – выдавливаю из себя, – Отойди.
Паша шумно втягивает воздух и отступает. Я, развернувшись и глядя только под ноги, вылетаю из беседки и бегу к домику.
– Кать, подожди.
Он идет следом. Будто после того, что сейчас случилось, можно отмотать назад и заставить меня забыть его слова.
– Стой!
– Иди, Паш, Иначе я за себя не отвечаю!
– Катя...