Ольга Рожнёва – Православные христиане в СССР. Голоса свидетелей (страница 46)
Дедушка Павел возил внуков на Валаам по туристической путевке. Там в те годы только церковь была, а монастыря еще не было. На Валааме тогда жили инвалиды войны. На них страшно было смотреть: кто без рук, кто без ног. Некоторые и без рук, и без ног – их называли «самовары». А потом этих инвалидов уже переселили.
Помню еще: на демонстрации нас гоняли. Шли туда все под расписочку, а если не пойдешь, то наказывали: кому премию не дадут, кого по-другому накажут. Заставляли ходить, хочешь не хочешь, а идешь.
Хоть на старости лет, но пришла к Богу!
Потом уже наступили времена, когда верующих больше не гоняли, ходить в храм не запрещали. Муж моей второй дочки, Тани, Сергей, стал священником. И он все разговаривал с нами, многое нам о вере рассказывал, а я все слушала, и мне было очень интересно. Сердце у меня открылось к вере, и я потихоньку стала верующей.
Приняла святое крещение, и после крещения мы устроили праздник, наварили вареников! И теперь мы уже с внучкой стали в церковь ходить – старая да малая. Бывает, придем в храм, внучка стоит себе и подпевает клиросу, и я с ней подпеваю. И очень я рада, что хоть на старости лет, но пришла к Богу! Так Господь не оставил меня Своей милостью!
Мы всегда просили благословения у Господа
Мои родные
Родилась я в 1957 году в селе Дракино. У нашего дедушки в хозяйстве имелись лошадь и корова. Его посчитали зажиточным, к тому же он был верующим. Этого было достаточно, чтобы арестовать дедушку и выслать его из села. Куда его выслали, мы не знали, говорили, что куда-то недалеко от Ташкента.
Мой отец работал в колхозе. Братья его все были на войне; один брат погиб, другой пропал без вести и еще трое вернулись живыми. Папу не взяли на фронт, потому что он был инвалидом детства. Во время войны он работал на станции Потьма Зубово-Полянского района, охранял заключенных. Мама работала на железной дороге в составе службы обеспечения безопасности железнодорожных путей. Маршрут у нее проходил от Москвы до Харькова, именно по этому направлению перевозили военные грузы.
Родители были для нас примером нравственности и доброты
Родители были для нас, детей, примером нравственности и доброты. Мама всегда помогала нуждающимся в помощи. В то время некоторые семьи жили так бедно, что им не хватало денег купить детям одежду в школу. А наша семья жила побогаче других, потому что мама готовила очень вкусные моченые яблоки и продавала их.
Помогала мама людям не только деньгами, к ней приходили за утешением те, у кого случалась какая-то скорбь. Церковь в те годы стояла закрытой, а людям надо было куда-то идти за утешением, и они все приходили к нам. Даже после смерти мамы многие вспоминают о ней добрым словом.
Папа в те годы работал в колхозе учетчиком, и его тоже уважали все, кто работал с ним. Папа был очень добросовестным человеком, он обходил все поля, знал, где находится какой камень, и потом предупреждал трактористов, чтобы обращались с техникой поосторожней.
На отдых у нас не было времени
В нашей семье росли трое детей: две сестры и брат. Мы с сестрой учились на отлично, а брат на четверки. Отдыхать нам было особенно некогда. Во время летних каникул работали на огороде, ухаживали за клубникой. Отец работал только за трудодни, зарплату не получал, и доход наш был только от огорода. Мама занималась продажей яблок.
Правда, после сбора урожая ягод мама отпускала нас на несколько дней отдохнуть, и мы ездили в Ковылкинский район к дяде, в поселок Рыбкино. Там у реки Мокши отдыхали три или четыре дня. Еще в нашей школе работал интернациональный лагерь «Дружба», который направлял отличников в разные города и страны. И моя сестра ездила с группой учеников в Эстонию. Их нарядили в национальные одежды и отправили в двухнедельную поездку. Такие поездки совершались каждый год.
В нашей семье не отмечали никаких светских праздников
В нашей семье мы не отмечали никаких светских праздников. Отмечали только церковные: Пасху, Рождество Христово, Покров Божией Матери и другие. На Пасху и Рождество мы обязательно шли в церковь на ночные службы. После службы ехали домой. Больших застолий у нас не бывало – мама пекла пироги, блины. Ходили колядовать к Рождеству. Матери нас одевали в красивые платки и отправляли колядовать.
На праздник Покрова, наш престольный праздник, сооружали посреди улицы высокие качели, качались на них, и было очень весело. В то время компьютеров не имели, на всю улицу был только один телевизор у соседа Дмитрия Ивановича, который жил неподалеку от нас. И все ходили к нему смотреть телевизор, человек по тридцать набивалось в дом.
От Бога никто не отрекался
Когда я училась в дракинской школе, окружающие знали, что наша семья верующая. В школе нам не разрешали носить крестики, но я, сестра и брат всегда их носили. Мама запрещала нам их снимать. У нас многие носили крестики. И у нас все оставались христианами, от Бога никто не отрекался, это я помню.
У всех односельчан были и иконы, и вера в Бога, но это скрывали, кто как мог. Даже проверяли учителей и партийных: ходили по домам, смотрели, у кого есть икона, у кого нет. В школе нужно было вступать сначала в октябрята, потом в пионеры, затем в комсомол. Наша мама нам этого не разрешала, у нас в семье никогда не было ни комсомольцев, ни партийных. И мы свою веру дома не скрывали: у нас всегда были иконы, и перед иконами день и ночь горела лампадка.
Мама будила нас в три часа ночи, и мы шли в церковь
Церковь нашу закрыли в год моего рождения, но в детстве я ходила с мамой в зубово-полянскую церковь. Каждое воскресенье, это было для нас обязательно. Также мы всей семьей ходили в церковь в город Спасск Пензенской области, расположенный на границе с Мордовией.
Мама будила нас в три часа ночи, и мы шли через поля и овраги до самого Спасска. Мы все очень уважали священников, относились к ним с особым благоговением. Когда я была маленькая, помню, что батюшка был для нас, как будто посланник с небес.
Я принес вам Псалтирь
Мама у нас всегда читала православные книги. Как-то я, уже став взрослой, попросила у мамы, которая пришла ко мне в гости, Псалтирь. Мне хотелось иметь старинную Псалтирь, как у нее самой. Мама пообещала: «Я тебе куплю, но уже современную, какие сейчас продают в церкви или в магазинах». Я попросила: «Мне очень хочется старинную Псалтирь!» Мама переночевала у меня, а на следующее утро пошла к себе домой.
Вернулась она домой, стала читать утренние молитвы – и вдруг к ней кто-то стучится. Открывает она дверь и видит мужчину, который спрашивает у нее: «Тут живет Мария Васильевна, которая читает Псалтирь?» – «Да, это я». – «Я вам принес Псалтирь». Когда мама посмотрела на книгу, то увидела, что это старинная Псалтирь, одна из семи, изданных в рукописном варианте в Киеве. Вот такой подарок я получила от мамы на следующий день после нашей беседы.
Лавра была для нас как второй дом
Потом еще один случай был. Мама всегда брала меня с собой по монастырям, мы ездили в Троице-Сергиеву лавру, в духовную семинарию в Одессу, в Киево-Печерскую лавру, которая была для нас как второй дом, – мы бывали там очень часто с детства.
У мамы имелись разные иконы, но не было у нее Казанской иконы Божией Матери, о которой она всегда мечтала. Однажды мы возвращались из Киева и приехали на Казанский вокзал, где к нам подошла неизвестная женщина и спросила: «Вам икона не нужна?» – и вытащила старинную Казанскую икону Божией Матери, написанную на красном дереве. Это был подарок с небес, и мама купила эту икону.
Перед едой всегда молились
За стол мы садились всей семьей. Пища у нас была, наверное, как у всех, простая: щи, суп и каша. Во время поста пища была постная. Заготавливали продукты с осени, солили целыми кадушками грибы и огурцы. Но в памяти больше остались грибы. Хлеб пекли сами, и черный и белый. По праздникам – белый хлеб и блины, по будням – черный, ржаной.
За стол садились три раза в день, это было у нас обязательно, потому что лишней еды не имелось. Но варенье для нас, детей, в чашке на столе стояло всегда. А хлеб обычно был свежеиспеченный. Яблоки тоже собирали свои и мочили по десять – пятнадцать кадушек.
Перед едой всегда молились. Вне поста готовили мясную пищу, мясо обычно солилось в кадушке. В то время, как я помню, не было никаких колбас. Если суп ставили на стол мясной, то сначала черпали ложками бульон, потом отец три раза стучал по чашке, и только после этого мы могли есть мясо из супа.
Мама читала акафисты, и все молились
Духовная литература в нашем селе в основном была у мамы и ее сестер, Ольги Васильевны и Антонины Васильевны. Духовная литература моей маме досталась по наследству от дедушки: Евангелие, акафисты. Также духовную литературу привозили из монастырей, которые посещали. Еще в монастырях мама переписывала в общую тетрадь разные акафисты.
Церковь в селе была закрыта, и односельчане приходили в наш дом, человек по десять-двенадцать; мама читала акафисты, каждый день разные, и все вместе молились.
Иконы тогда было не достать, и моя мама сама делала иконочки. Батюшки отдавали нам церковные календари, когда заканчивался год, и верующие вырезали изображения и сами делали иконы.