Ольга Рожнёва – Православные христиане в СССР. Голоса свидетелей (страница 47)
Наш храм закрывали трижды
В советский период наш храм закрывали трижды. Первый раз он был закрыт в 1920 году, затем его вернули ненадолго верующим, но во время коллективизации и развернувшейся антицерковной кампании тридцатых годов вновь закрыли.
Храм был открыт в пятидесятых годах и опять закрыт в шестидесятых. Поводом для закрытия послужил донос жителей села, которых якобы не устраивало поведение священника на приходе. На самом деле священник был очень хорошим и большинству сельчан очень нравился.
В результате рассмотрения этой жалобы пришел указ: отдать храм в распоряжение сельсовета для использования его в качестве подсобного помещения. Храм сильно пострадал: его использовали в разных хозяйственных целях, хранили зерно, которое завозили гусеничными тракторами. Все здесь расхищалось и ломалось. В центре храма был установлен транспортер, и зерно загружали в тяжелогрузные машины. И что удивительно, пол сохранил свою первозданность, лишь местами была побита кафельная плитка.
Спустя пять лет после закрытия храма сельчане начали ходатайствовать о его открытии. Они старались собрать как можно больше подписей. Серьезную поддержку оказал наш односельчанин Рассказов Максим Яковлевич, который в то время занимал пост заместителя министра СССР по сельскому хозяйству. Он помогал писать письма и проверял их на грамотность.
Верующие села Дракино Рассказова Ольга Васильевна, Потапова Мария Васильевна, Архипкина Домна Яковлевна, Кузнецова Елена Гавриловна, одетые в национальную мордовскую одежду, обутые в лапти, с ходатайством об открытии храма прошли все районные и республиканские инстанции.
Милиция стала растаскивать защитников храма
Когда уже почти было получено разрешение на открытие храма, в его помещении решили организовать цех по производству электродросельной продукции. Одна партия станков уже была завезена. Узнав об этом, жители села организовали круглосуточное дежурство по пять-шесть человек со сменой каждые пять часов.
В основном дежурили женщины пенсионного возраста, но было и несколько мужчин, а более молодое поколение не вмешивалось, так как боялось потерять работу. В числе основных защитников храма, по рассказам односельчан, были Рассказова Ольга Васильевна, Потапова Мария Васильевна, Нагаева Агафья Васильевна, Архипкина Домна Яковлевна, Разгуляева Агафья Евдокимовна, Кузнецова Анна Андреевна, Вергазова Ефросинья Ермолаевна, Шичкина Пелагея Прокопьевна, Шичкина Анна Федоровна, Акашева Александра Гавриловна, Шичкина Мария Ивановна, Шичкина Александра Владимировна, Пониматкина Домна Дмитриевна, Заверткина Наталья Гавриловна, Кузнецова Елена Гавриловна, Саина Марина, Пучкин Емельян, Гладков Василий, Пучкин Петр. Эти защитники храма, несмотря на погодные условия, не отходили от него.
Когда поступила следующая партия станков, верующие оперативно собрались, чтобы не допустить их завоза в церковь. Они встали перед трактором и не пускали его в храм. Приехал целый автобус с милицией, из школы привели практически всех учеников и учителей. Милиция стала растаскивать защитников храма, тогда Рассказова Ольга Васильевна, чтобы остановить гусеничный трактор, легла под него. Милиционер пытался оттащить ее в сторону, но храбрая женщина оказывала сопротивление и не поддавалась, тогда он приставил ко лбу Ольги Васильевны пистолет. Она и этого не устрашилась и мужественно сказала: «Можешь стрелять!» Милиционер ударил ее по затылку так, что потекла кровь.
Все защитники храма проявили настоящее мужество в сопротивлении безбожным действиям властей. После всех этих событий защитники храма отправились делегацией в Москву в той же разорванной, грязной одежде, которая была на них, и в том же виде – у многих были синяки и кровоподтеки.
Рассказов Максим Яковлевич помог организовать прием защитников храма в Кремле и у патриарха Пимена. Стараниями и упорством верующих храм наконец разрешили открыть. В благодарность Богу женщины от дома до храма, более километра пути, прошли по снегу на коленях. 4 декабря 1978 года состоялась первая служба. Радости верующих села Дракино не было предела.
Мы всегда просили благословения у Господа
Если сравнивать наше поколение и поколение нынешнее, то, конечно, разница есть. Раньше, если у нас чего-то в доме не оказывалось, например подсолнечное масло закончилось, а магазин закрыт, мы могли полсела обойти и найти масло. Мы считали своих соседей своей родней. Сейчас такое очень редко встречается. В прежние времена люди жили бедно, может, поэтому доброты и порядочности было больше.
Я думаю, что очень мало в жизни людей, у кого все хорошо. И практически у всех случаются и беды, и горести. Но это с нами происходит из-за того, что мы нарушаем заповеди Божии. Так говорила моя мама. Трудности всегда были у нас, домá наши были маленькими, детей растили много. Меньше трех-четырех детей ни у кого не было, а у многих больше.
После окончания техникума я работала в колхозе. А кто работал в колхозе, тот может себе представить, как там тяжело. Даже по выходным мы не думали об отдыхе. Надо было вставать в четыре часа утра и идти на работу. Возвращались домой только в восемь вечера. А в обеденный перерыв надо было для детей и постирать, и приготовить еду, и хлеб испечь. Все это приходилось нам успевать делать.
По праздникам, несмотря на занятость, все ходили в церковь. Раньше, как я помню, детей в церкви было очень много, но во время службы стояла идеальная тишина. А сейчас практически не соблюдают тишину в храме, ведут разные разговоры. К батюшке мы относились с особым уважением и любовью. Сейчас, на мой взгляд, отношение к священникам какое-то другое.
Перед началом любого дела мы всегда просили: «Благослови, Господи!» Так мама научила нас, чтобы мы всегда просили благословения у Господа. И все заботы, дела, горести и проблемы решались у нас с помощью Божией без особых затруднений.
Уповай на Бога от души, и все получится в жизни!
И тогда мы залезали на крышу вагона
Родилась я в городе Баку в 1939 году в семье рабочих. Бабушку и дедушку убили в 1917-м. Мама – домохозяйка: нас было пятеро детей. Папа – водитель, пожарный охранник. Папа прошел всю войну с 1941 по 1945 год. Детство у меня было послевоенное, голодное, все по карточкам.
Ездила мама в деревню работать. Заработает там на муку, на картошку. Все везет домой. И я маленькая. Меня с собой брала: одну дома не оставишь. И вот мы едем с ней домой, а в поезд невозможно сесть. И тогда мы залезали на крышу вагона, она меня затаскивала. И вот так, на крыше вагона, мы возвращались домой.
Еще мама варила кашу и на рынке продавала, чтобы что-то заработать. Постоянные тревоги, без света сидели подолгу, заклеивали окна. Всех мужчин забирали на фронт – масштабная мобилизация. Очень тяжелая обстановка… Мы очень маленькие были, но все это прочувствовали.
Остались дети сиротами
У нас даже такой случай был. Наша соседка работала проводницей, ездила в поезде Баку – Москва. У нее росли двое детей. И когда она уезжала, то детей оставляла под нашим присмотром. И вот она вышла однажды на работу, а ночью тревога была. Свет не зажигается, темнота. И вот они идут, их толпа собирается, чтобы идти пешком на вокзал.
Идут и слышат: едет танк. Слышат, но никак не поймут где. А танк где-то рядом, и все ближе и ближе. Но его не видно. Куда-то перегоняли его… И он свет не зажигает, и у них никакого фонарика нет. И нельзя зажигать: тревога ведь. Боятся же, что будет бомбардировка. Танк выезжает, а они в его сторону – и он нашу соседку задавил. И это такое для нас происшествие страшное было, до сих пор помню… Остались дети сиротами.
Как мы дружно жили в Баку
И вот жили мы, значит, в Баку, в Азербайджане. Мусульмане все очень верующие были, но и нам не запрещали верить, не смеялись над нами, не трогали нас. В те годы они очень уважали русских. А потом уже времена начали меняться, за многие наши поступки они стали относиться к русским как-то очень настороженно.
У нас был общий двор, и там, в этом дворе, стоял наш дом, и потолки были очень высокие – шесть метров. Жили мы дружно, и у всех семей комнатки по две было. А в доме этом все: и армяне, и грузины, и евреи, и азербайджанцы, и русские, и украинцы – разные нации. И очень дружно жили.
Вот наша Пасха русская была – мы всех угощали. Праздник был у всех во дворе. Азербайджанцы любили и своих, и наших детей, и даже, когда Пасха была, они тоже старались что-то испечь, яички покрасить, чтобы и у их детей тоже был праздник.
Ходили мы в храм редко
Храмы были очень красивые – армянский храм, русский храм… Русских три храма было в Баку, но мы боялись туда ходить. Службы шли, священники служили. Было нормально, не обижали. Вот крестили мы детей. Боялись, правда.
Мой муж крестил наших детей, когда еще был курсантом в училище. И боялись мы сказать, что он курсант, потому что это могло иметь последствия. Могли сообщить в училище, ко мне на работу. Могли его отчислить. Поэтому ходили мы в храм редко, вернее, просто заходили, службы не отстаивали… Зайду, бывало, посмотрю, свечку поставлю и выйду.
Старших очень уважали
Старших очень уважали. В нашей семье мы разговаривали на «вы» с мамой и с папой. За столом, например: «Мама, передайте хлеб, пожалуйста», «Папа, налейте компот, пожалуйста». У нас язык не поворачивался сказать им «ты».