Ольга Романовская – Ловушка с двумя неизвестными (страница 4)

— Заверяю, это самый настоящий пир! В колледже…

Договорить не успела: в комнату вошел отец. Напряглась в ожидании отповеди, но он лишь мазнул по мне взглядом и опустился на свое место. Теперь можно и нам.

После короткой молитвы приступили к еде. Однако кусок не лез в горло, даже любимый кларет не помогал. Ковырялась в тарелке, зато отцу положили уже вторую порцию каши.

— Ты здорово меня разозлила, Жанна, — наконец, промокнув губы льняной салфеткой, заговорил он, однако в голосе начисто отсутствовало раздражение, что сбило меня с толку. – Я даже в сердцах хотел выпороть тебя, но в итоге ты оказала мне большую услугу?

— Услугу? – Я едва не подавилась. – Какую же?

— Видишь ли, — отец велел налить ему еще поссета и принялся за мясной пирог, — до меня дошли слухи… Крайне неприятные и опасные слухи, если бы твой сговор состоялся. Они касаются лорда Сурра.

Он специально сделал паузу, чтобы заинтриговать нас.

— Позволь, — матушка, как в детстве, тайком от отца положила мне лишний кусочек масла в кашу, — но он почтенный, уважаемый человек…

— Вот и я так полагал, пока не съездил в город, к нотариусу. От него-то я и узнал, что лорд Сурр арестован. Такие дела!

Отец крякнул и впился зубами в пирог.

— Арестован? – Мать недоуменно перевела взгляд с меня на супруга. – Может, почтенный нотариус ошибся?

— Никакой ошибки нет. Его в кандалах уже увезли в Туррельский замок. А ведь я едва, — помрачнел он, — не выдал за него нашу Жанну… Демиург отвел, иначе стал бы родственником изменника и казнокрада.

Матушка охнула и выронила ложку, запричитала молитвы.

Вот ведь, не подвело чутье, жених оказался с гнильцой.

— Говорят, расследованием займется новый королевский наместник. Эдуард отдал ему весь Веркшир в управление, наделил неограниченными полномочиями. Я намерен встретиться с ним, засвидетельствовать свое почтение. В таких делах лучше поторопиться, врагов у всех хватает. Вспомнит кто, скажет, будто я привечал Сурра… И Жанну бы неплохо ему представить. Роланд Санлис холост, — отец выразительно покосился на меня, — вдобавок еще не стар.

— Санлис, Санлис… — нахмурила лоб матушка. – Он случайно не родственник Симона Санлиса?

— Сын. И в отличие от отца, уже граф, а не барон. Лакомый кусок! А, Жанна, — подмигнул мне отец, — хочешь стать графиней Иден?

Я не хотела, я вообще пока не думала о замужестве, но, чтобы не портить отношения, кивнула.

По правде, я искренне сомневалась, будто Роланд обратит на меня внимание. К его услугам лучшие невесты Ллоэгира, зачем останавливать выбор на заурядной баронской дочке? Большого приданого за мной не дадут, связи граф тоже не приобретет – словом, отец зря старается. Но, если уж хочет, пусть съездит. Может, и меня возьмет с собой. Не посмотреть на Роланда – развеяться. Надоело уже вышивать и измельчать травы для мазей! Хотелось вновь попасть в Публичную библиотеку, посетить чей-нибудь обед в саду, послушать музыкантов или поэтов на празднике, потанцевать… А еще – пройтись по лавкам. Меня волновали не столько ткани, сколько специи и разные камни. В колледже, помимо прочего, мы изучали основы алхимии и лекарского дела. Ну и, правда, говорить об этом открыто не следовало, магию. Я успела посетить всего несколько лекций, но наука чрезвычайно меня увлекла, с удовольствием бы продолжила самообразование.

— С пустыми руками отправляться нельзя, — авторитетно заявила матушка. – Жаль, он приехал не осенью, тогда бы собрали корзины с нашими фруктами, они лучшие в округе. Отберу для него отрезы ткани, гляну, нет ли чего в сокровищнице…

— Погоди! – Отец накрыл ее руку ладонью, пресекая порыв прямо сейчас броситься собирать богатые дары. – Успеется! Излишняя лесть и угодливость не пойдут во благо. Этак он решит, будто я хочу откупиться.

— Тогда… — Матушка ненадолго задумалась. – Напиши сестре. Она ведь до сих пор живет в Вулридже?

Отец кивнул.

— Граф наверняка остановится в тамошней резиденции, пусть все разузнает. Уж ее-то с мужем наместник захочет видеть в первых рядах!

Моя тетка, Джейн Рендел, замужем за местным шерифом[3].

— Так-то оно так, — батюшка задумчиво постукивал перстнем по столу, — только вдруг он в Вулридже не остановится? Зачем ему тесный дворец наместника, когда собственный замок имеется, угодья. Да и какие угодья – с половину Камбрии!

— Скажешь тоже! – фыркнула матушка и поднялась, чтобы помочь убрать со стола; последовала ее примеру. – Акров семьсот от силы.

— Три тысячи, глупая ты женщина! И это только в Веркшире. Демиург ведает, сколько еще в других графствах, да в банках золота припрятано. Ты уж постарайся, Жанна, — отец зыркнул на меня из-под насупленных бровей, — чары какие примени, чему там тебя в колледже учили, но Санлиса приворожи!

Ответила со всем смирением в голосе:

— Постараюсь, батюшка.

А не выйдет, а оно не выйдет, потому как к любовной магии прибегать не собираюсь, спишу на то, что другая наняла колдунью посильнее.

***

Сколько себя помню, наш заросший сад был для меня источником вдохновения и успокоения. Вот и теперь улыбка расползлась по лицу, стоило увидеть любимые кусты акации. Ее грозди напоминали капельки солнечного света, разлитого среди густой зелени. Задержалась немного в толще каменной арки, чтобы вдохнуть ее запах, закрыла за собой калитку.

Ничего здесь не изменилось: те же ряды яблонь, груш и жимолости, грядки с шалфеем, фенхелем и прочими потребными в хозяйстве травами, различными овощами. Грядки напоминали лабиринт, все дорожки которого вели к крытому колодцу в центре сада. Там же обустроили скамейки для сидения, но я прошла дальше, в глубь, к внешней стене, где царили колючий терновник и бересклет. И мой любимый тамариск. Когда он цветет, кажется, будто на ветвях развешены грозди драгоценных камней. Но пока еще рано, лишь кое-где мелькают розовые всполохи. Под одним из соцветий, склонившимся почти до самой земли, я и устроилась. Взяла из комнаты матушки плед, запаслась на кухне корзиной со всякой снедью на случай, если проголодаюсь. Само собой, захватила книгу – сборник деяний великих людей древности.

В колледже я редко проводила время праздно. Отец платил не за то, чтобы я сплетничала и придавалась чтению любовной поэзии. Нас, строго отобранных директрисой девиц благородного происхождения, занимали чуть ли не с утра до ночи. Походы в церковь соседствовали с увеселительными прогулками, лекции преподавателей университета по истории, геральдике, генеалогии, литературе, искусству, политике и бытовой магии соседствовали с классами рукоделия и возней на кухне. Я в равной степени должна была разбираться в тонкостях ведения переговоров, приготовлении лекарственных снадобий, руководстве слугами и стихосложении, без запинки поддержать разговор на любую тему. И ведь нас проверяли, каждые три месяца возили ко двору, устраивая своеобразные экзамены. По указанию классной дамы надлежало дискутировать, танцевать, верно приветствовать различных особ и разливать чай – диковинный напиток, моду на который ввела королева Генриетта.

А еще я постоянно что-то писала, добиваясь идеального почерка. Увы, в графе «чистописание» у меня стояло «сносно». Мистрис Лейбовиц любила повторять, что я слишком порывиста и неусидчива, оттого и ветер на бумаге.

И вот теперь праздность… Непривычно. Безусловно, дела в замке всегда найдутся, но никто не настаивал, чтобы я пряла шерсть или сидела за амбарными книгами. Матушка повторяла: «Еще успеешь, наслаждайся девичеством».

Я дошла до главы о Адриане Великом, когда рядом с сафьяновой туфелькой шлепнулся камушек. За ним второй. Прилететь они могли только из-за стены, но она высокая, в два человеческих роста, никакие задиристые мальчишки не перелезут, вдобавок с другой стороны косогор.

Отложив книгу, обернулась. Стена как стена, недавно поновлена – видны вкрапления более светлых камней.

— Я несколько выше, госпожа, — послышался насмешливый голос сверху.

Артур. Узнала его прежде, чем увидела лицо. Будто последний йомен[4], в простой тунике из грубого льна и таких же штанах, без головного убора, он оседлал гребень стены и с улыбкой взирал на меня.

— Вы сумасшедший?

Иного не дано, только внезапное помешательство могло заставить Артура пойти на столь дерзкий поступок. Перелезть через ограду чужого сада, и кого – барона! В одежде крестьянина или ремесленника! Не пройдет и пары минут, как его заметят, спустят собак, и орден Белого плаща лишится своего паладина.

Однако я медлила, не поднимала крик, только попятилась, прижимая книгу к груди.

— Возможно. Разрешите, прекрасная дама?

— Не разрешаю. Я…

Но моего дозволения Артуру не требовалось, он спрыгнул по эту сторону стены и прислушался.

— Тяжело же было к вам пробраться! – посетовал Артур. – Пришлось поменяться одеждой с собственным слугой. Тот, в свою очередь, надел мою и сейчас отвлекает вашу челядь.

— Вошли бы, как положено, будто отец вас не принял бы! – огрызнулась я, отступая все дальше. Подумывала, не побежать ли, но не хотела выпускать Артура из виду. – Вы же поступили как вор. Что вам угодно?

— Одну малость – вернуть свое украденное сердце.

Морщинки на моем лбу стали еще глубже.

— Я ничего у вас не брала. Прощайте!

Счесть меня за деревенскую дуру, которая расплывется подтаявшим маслом от пары красивых слов… Оскорбительно!