Ольга Романовская – Ловушка с двумя неизвестными (страница 2)

— Не стоит, а то поползут всякие слухи.

— Слухи? – поднял брови Артур.

— Ну да. Например, решат, что вы мой любовник.

Артур фыркнул, выразив отношение к подобной нелепице. Сразу видно, он не местный, не в курсе провинциальных развлечений. Здешние кумушки зорко следили за прохожими из-за ставней, может, кто уже побежал ко священнику с доносом на баронскую дочку. Мол, только что вернулась, а уже хвостом крутит.

— Вы так и не назвали мне своего имени, прекрасная незнакомка. Должен же я знать, — улыбнулся Артур, — с кем я согрешил.

И промолчать бы, но:

— Леди Жанна Баттель, дочь хозяина здешних мест.

— Польщен нашим знакомством, Жанна. – Артур вогнал меня в краску, назвав просто по имени и приложившись в поцелуе к моей руке. – Только ради вас стоило покинуть столицу.

Он недозволительно долго задержал мою руку в своей ладони. Отчитать бы, но по неведомой причине я не могла. Недавно злилась на него, а теперь молчу. Сердце бьется, щеки покраснели. Поймал красавчик в свои сети! Голубоглазый блондин в новеньком белом плаще с серебряной вышивкой. А вот сиреневый котарди[3] старый, потрепанный, хотя пуговицы перламутровые. И шаперон[4] с «хвостом», яркий, красный, но разве такие носят в столице! Там сейчас в моде береты да шляпы с узкими полями. Если шапероны и носят, то в виде тюрбанов, дорогих, бархатных, с каменьями.

Когда я пристально уставилась на заштопанный отворот шаперона, пришло время Артура покраснеть. От греха он даже стащил головной убор, засунул его под мышку.

— Выходит, мы почти соседи, — глядя поверх моей макушки, на крышу местной церкви, невпопад брякнул Артур.

Куда только подевалась была самоуверенность! Или он своей бедности стыдится, того, что пытается хорошо выглядеть, хотя в кармане пара пенни? Так и я, как выяснилось, не такая уж богатая невеста.

— Мой замок Леменор стоит выше по течению.

Покачала головой:

— Не помню такого.

Да и в гостях у нас, до моего отъезда в колледж, никто из Оснеев не бывал. Раз так, Артур этот невысокого происхождения, потому как отец точно бы не оставил без внимания потенциального жениха -соседа.

— Ну, — заметно смутился Артур и принялся крутить перстень-печатку на пальце, — это не совсем замок.

— А вы – не совсем лорд? – рассмеялась в ответ.

— Отчего же? – обиделся он. – Единственный наследник, отдан отцом в услужение… Ну да это неважно, — запоздало спохватился Артур, сообразив, что подобные детали биографии лучше не озвучивать. Как известно, в услужение другим аристократам, если они не монархи, разумеется, отдавали только бедняков. – Вот уже полгода, как я прошел посвящение и теперь борюсь со всякого рода нечистью и темным колдовством.

Фыркнула. Нечистью! Здешние места, конечно, дикие, но не настолько, чтобы здесь водились те же баньши[5]. А ведьмами именовали разве только излишне сварливых жен.

— Однако мы не прояснили вопрос с вашим замком, господин паладин, есть он или нет?

Постукивая каблучком по земле, прищурившись, смотрела прямо в голубые глаза собеседника. Они у него как воды Клевенского озера в ясный летний день. Вообще, места у нас все красивые, глаз не отвести, особенной весной. Воздух так чист, что кажется, будто его вовсе нет. Склоны холмов покрыты желтым кружевом неброских цветов, облепивших выветренные валуны. Там, где земля перестает горбиться, темнеют ровные квадраты пашни. По другую сторону – луга, леса и каменистая пустошь. То здесь, то там на берегах полноводного Хаврена, несущего свои воды на юг, к морю, рассыпаны городки и деревеньки. А царит над всем Грейгвен – без тени хвастовства, самый величественный замок графства. Выстроенный из светлого известняка, он словно сияет в солнечную погоду. Еще бы внутри не был так мрачен… Батюшка собирался делать ремонт, но теперь уж точно еще долго придется мириться с пыльными шпалерами и сквозняками.

— И да, и нет, — юлил Артур. – Это манор[6]. Замок сгорел, и мой дед выстроил дом неподалеку. Но он отлично укреплен, я как раз собираюсь заняться возведением северной куртины[7].

— Так вы к нам надолго?

Говорила, а сама внимательно посматривала по сторонам, чтобы не попасть в неловкое положение. Странно, конечно, дочка барона после стольких лет отсутствия наведалась в деревню, упала, а все будто ослепли. Не похоже на деревенских жителей! Или навострили уши, надеясь за вознаграждение передать отцу содержание нашего разговора. Ох, не стоило привечать Артура, улыбаться ему! Но чего уж теперь…

— Вероятно, — пожал плечами собеседник и признался: — Я недавно вступил в наследство, вот и попросил магистра ордена направить меня сюда.

Он хотел еще что-то сказать, но помешал окрик священника: «Миледи! Святые небеса, неужели это вы!» Он со всех ног спешил к нам из церкви. Разговаривать при нем с Артуром все равно, что при отце, посему пришлось попрощаться.

Новоиспеченный знакомый проводил меня долгим взглядом. Шла, ведя в поводу кобылку, а он буравил спину. Не выдержав, у самой калитки обернулась. Артур, вот уж нахал, послал мне воздушный поцелуй и шагом поехал в сторону постоялого двора.

— Вижу, — понимающе улыбнулся священник, — вы уже познакомились…

Поджала губы:

— Если это можно так назвать. По милости лорда я упала, испачкала платье и ушибла ногу.

— Ну да это дело поправимое. Я дам вам мазь, с ней все быстро заживет. А платье постирают.

Кивнула и вспомнила слова Артура про ведьм.

— Скажите, пастырь, что за нужда привела в графство члена Белого плаща? Или я чего-то не знаю, пока училась, здесь начали твориться странные вещи?

— Это обычная процедура, миледи, — священник придержал передо мной дверь. – К каждому графству прикреплен свой паладин. Веркшир сиротствовал целых три года, пока не появился лорд Осней. Милый молодой человек, обходительный.

— Да уж! – постаралась вложить в короткую фразу все, что думала о новом знакомом, и, принюхавшись, с воодушевлением просила: — Только не говорите, что ваша служанка испекла пастуший пирог! Если я о чем-то и скучала в колледже, то это о нем.

Священник добродушно рассмеялся и обещал отрезать мне лучший кусочек.

***

Гость уже прибыл, но мать не отпускала меня от себя, усадила за вышивание. Будто чувствовала, что у меня на душе. Нервничая, колола пальцы, гадая, удастся ли претворить в жизнь мой дерзкий план. Но вот за мной послали.

— Помни, — напутствовала матушка, — женщину украшает кротость!

— Попытаюсь, но ничего не обещаю.

— Уж попытайся, Жанна!

Матушка укоризненно покосилась на истыканную иголкой подушку. Пока я рвала ткань и нитки, она успела зашить целый угол.

— Наша доля такая – терпеть, — помолчав, печально добавила мама.

Прежде я не задумывалась, каково ей жилось в браке с отцом, по велению сердца ли вышла за него. Может, все было не так гладко, как мне казалось? Учитывая характер отца… С ним порой сам окаянный не сладил бы.

Упрямо мотнула головой:

— В колледже говорили иное.

— В колледже!..

Мама недовольно поджала губы, но промолчала. Она изначально не одобряла идею отца отправить меня учиться, выражала опасения, что я проникнусь вольнодумными идеями, стану слишком умной – «Никто замуж не возьмет». Сама матушка умела лишь читать и писать, считая остальные знания лишними для воспитания детей и ведения хозяйства.

— Ну иди уже! – Она легонько подтолкнула меня к двери. – Разгневается же!

Сама матушка осталась наверху: ее по-прежнему беспокоили ноги. Или просто прикрывалась болезнью, чтобы не попасть под горячую руку супруга? Уж матушка-то знала, какая я, во взгляде читались опасения: «Ведь испортишь все!»

Потенциального жениха принимали в Большом зале, занимавшем две трети первого этажа. Некогда здесь устраивались пиры, о которых напоминал большой дубовый стол. В детстве я пряталась под ним от няни. И вот ради одного человека смахнули пыль, извлекли из запертого шкафчика серебряную посуду. Я слушала, как ворчала экономка, опасалась, нерадивые слуги что-то украдут или попортят. Да и на мне сегодня не будничное платье. Новое пошить не успели, переделали одно из матушкиных. Отродясь таких не носила! Узкое, с прорезными рукавами, со шлейфом. Передвигаться в нем можно было исключительно мелкими шажками, чтобы не упасть. Волосы заплели в «бараньи рога» и украсили фамильным серебряным венцом с агатами и рубинами. Словом, подали в лучшем виде.

С тоской вспомнила свои привычные наряды. В колледже все было просто, не сковывало движений. а при дворе – величественно и красиво. Дома же… Словно не сто миль проехала, а на сто лет назад перенеслась.

Задержалась в дверях, взглянула на гостя из-за портьер. Увы, порадоваться нечему: обрюзгший мужчина в летах, острижен «под горшок». Одежда, хоть и из дорогой ткани, не в силах скрыть выпирающий живот. Тронутая сединой, некогда рыжая борода торчит в разные стороны. Нет, за такого я точно не выйду, лучше в монастырь!

Сидит на почетном месте справа от отца, ест, пьет с нашей серебряной посуды… Ему бы оловянную – в самый раз!

Приличия предписывали незамужним девам в обществе незнакомых мужчин смотреть в пол – я изучала потолок. Шаркала по полу, припадая на левую ногу, старательно изображая хромоту, еще и нос почесывала.

Не понравиться не так уж сложно, нужно вспомнить женский идеал и сделать все наоборот.

— Моя дочь, Жанна, — представил меня отец.