Ольга Романовская – Ловушка с двумя неизвестными (страница 13)

— Она же старая! – ужаснулся Уильям. – Вдобавок ведьма.

— Он еще привередничает! – Кузен заработал очередную затрещину. – Молодая тебе отказала, старая даже лучше: сразу согласится. А чего ей не согласится, ведьме-то, тоже других женихов нет. Зато знаешь, дурак, сколько тебе земель, денег за ней достанется, братец не поскупится. Ежели не Марию, то хотя бы тебя пристрою.

Окончания разговора я не слышала, да и не хотела слышать.

Сердце трепетало как крылья бабочки, но не от сладостного волнения, а от тревоги. С чего вдруг Роланду с сестрой понадобилось навестить нас до полудня? А все Мария! Молчала бы, не привлекла внимания Габриэллы… Хотя я тоже хороша, скомпрометировала себя в Сонси.

Дом напоминал жужжащий улей. Слуги, как настеганные, носились между садом, комнатами и кухней, сервируя чайный стол. Специально для Роланда открыли бутылку выдержанного кларета.

Я тоже оказалась втянута в водоворот, только успевала поднимать и опускать руки и ноги.

— Туже, туже затяните!

— Да не красное, а зеленое!

Марию тоже приодели в парадное платье, как и мне, туго зачесали волосы назад и водрузили поверх арселе.

Тем разительнее оказался контраст с Габриэллой! На нашем фоне она напоминала горожанку – ни следа той вызывающей роскоши из церкви. Синяя котта, зеленый пелисон[3], барбет и шляпка филле в тон к пелисону. Никаких украшений, только пара перстней на пальцах, говорящих о принадлежности к высокому роду.

Габриэлла сидела в тени цветущего яблоневого дерева на деревянном складном кресле. Напротив устроился ее брат, одетый прежним образом, одновременно дорого и не слишком вычурно. Между ними пыжился изображать хозяина дома Уильям. Тетушка наблюдала за всем этим со снисходительной улыбкой и заботилась о том, чтобы гости ни в чем не нуждались. Стоило ей взглядом указать на чашку или тарелку, как слуги, в зависимости от ситуации, наполняли или убирали ее.

— А вот и мои девочки!

Тетушка приподнялась, одарила гостей еще одной радушной улыбкой и хлопнула в ладоши.

Принесенный стул напоминал эшафот. Сесть на него с инструментов в руках предстояло мне, Мария же, стоя, должна была петь под мой аккомпанемент.

«Ох, я боюсь! – поежившись, шепнула кузина; на лице ее застыла маска. – Он так сморит, такой важный, могущественный… Матушка меня убьет, если сфальшивлю!»

Будто бы мне не грозила та же самая кара от отца!

— Вы принимаете меня по-королевски! Право, хватило бы и чая для сестры – это она приехала навестить вас, я всего лишь разыскивал лорда Кристофера.

Роланд разговаривал с тетушкой, а смотрел на меня. Да как – словно силился проникнуть в душу!

— Вы смущаете меня, граф!

Чистая правда, пальцы уже раз соскочили со струны, стоило мне взять первую ноту.

— Девичье смущение тешит мужское сердце.

Однако отвернулся.

Перевела дух и попыталась настроиться на нужный лад. Странно, мне и прежде доводилось музицировать при скоплении народа, на том же экзамене, но никогда прежде у меня так не дрожали пальцы! Не пересыхало горло, не кружилась голова.

— Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой, — нестройно вывела Мария первые строчки баллады, — в ту бездну прыгнет с вышины?[4]

Аккомпанируя ей на лютне, старалась лишний раз не смотреть на Роланда. А когда решалась, всякий раз встречалась с его зелено-карими глазами. Они выражали самое спокойствие, но в глубине, я чувствовала, пылало пламя. Что, если он не чужд магии? Ведь если его сестра – действительно ведьма…

— Каких чудесных нежданных гостей послал нам Демиург!

Явление отца и дяди спасло всех от пытки старинной балладой. Абсолютно все вздохнули с облегчением. Особенно Габриэлла, которая перестала морщится как от зубной боли, пытаясь одновременно улыбаться. Вежливость, что поделаешь, даже если у Марии нет голоса, положено аплодировать и хвалить. Я бы сама спела, вышло бы лучше, но, увы, кузина не освоила игру на лютне.

Все, за исключением Роланда, поднялись, даже его сестра приветствовала мужчин легким поклоном с реверансом.

— Я искал вас, Кристофер, — без лишних предисловий произнес наместник. – Дело важное. Пройдем в ваш кабинет.

Дядя и Роланд удалились, а отец занял место Уильяма. Пришлось тому стоять за креслом матушки. Правда, недолго: скоро для всех принесли стулья.

Чаепитие не клеилось, начатый разговор неизменно обрывался.

— Простите, барон, не оставите ли вы нас с девушками наедине? – допив свою чашку, поинтересовалась Габриэлла и тут же добавила: — Разумеется, миледи тоже может остаться. Увы, наша беседа не для мужских ушей.

Отец с тетушкой обменялись взглядами.

— Полагаю, — последняя приняла осторожное, компромиссное решение, — вы могли бы пройтись по саду, а затем вернуться к нам.

Она не доверяла Габриэлле.

— Девушки?

Сестра Роланда проворно ухватила нас под руки и увела подальше от старших родственников и разочарованного очередной неудачей Уильяма. Сегодня от нее пахло лавандовым мылом – Габриэлла и аромат подобрала под одежду, такой же скромный.

— Как думаешь, что ей нужно? – придержав меня за рукав, шепнула Мария.

Глаза ее горели смесью страха и любопытства. Облизнув губы, она покосилась на идущую впереди Габриэллу, завистливо вздохнула:

— Мне никогда не научиться так ходить! Сколько с книгой ни тренировалась, все без толку!

Пожурила:

— Смотри, мать узнает, уши надерет!

Книги дороги, что, если при падении, отколется какой-нибудь камушек или треснет переплет?

— Я старые брала, амбарные, — оправдывалась Мария. – Мне невестка подсказала. У нее самой до двенадцати лет спина колесом была, а сейчас такая пава!

Со снисходительной улыбкой покачала головой и ускорила шаг: мы порядочно отстали, а Габриэлла гостья, недопустимо оставлять ее одну.

— Какое чудное место! — Подобрав юбки, Габриэлла уселась на скошенный выступ стены в тени ракитника. – Наверняка вы проводите здесь много времени в уединении. И везде есть место жизни.

Она указала на цветы мать-и-мачехи, облюбовавшие камни.

— Согласитесь, они гораздо милее роз, такие яркие, живые…

— Что в них красивого? – прежде, чем успела ее ущипнуть, брякнула Мария. – Скромные, невзрачные.

Габриэлла изумленно приподняла брови:

— Разве вы только что не перечислили главные девичьи добродетели?

Не стесняясь, она вытянула ноги, показав кончики своих серых туфелек из козьей кожи.

— Да что вы как перед архиепископом, сядьте!

Она указала на траву у своих ног. «Словно королева, а мы ее фрейлины», — промелькнуло в голове.

Некоторое время Габриэлла молчала, пристально изучала нас. В зеленых глазах отразилась упорная работа мысли.

— Слышала, одна из вас училась в колледже… — лениво протянула она и поправила сползшую набок шляпку.

— Да, я, миледи.

Непонятно почему я вдруг испытала тревогу. А вот Мария смотрела на Габриэллу, открыв рот, снизу вверх в обоих смыслах этого слова. Не удивлюсь, если она мечтала походить на сестру Роданда. Я тоже могла бы поучиться у нее раскованности, уверенности в себе. Миром правят мужчины, это им надлежит проявлять активность, женщина же обязана оставаться в тени. Им сила – нам мягкость. Им стоять впереди, нам – прятаться за их спинами. Но брат и сестра Санлис явно не придерживались правил. И в церкви, и сейчас Роланд держался с Габриэллой как с равной.

— Там преподавали магию?

— Да, миледи, немного.

Чем дальше, тем меньше мне нравился наш разговор.

— И чему же учат почтенные матроны неокрепшие умы? Дай угадаю! – Габриэлла задумчиво закатила глаза. – Мази, заговоры, отвары – и ничего для того, чтобы привлечь и удержать мужчину, сохранить свою красоту. Но тебе тесно в этих рамках, Жанна, за благонравным личиком скрывается ведьма.

Взгляд зеленых глаз пронзил как кинжал.

Меня бросило сначала в жар, а затем в холодный пот.

— Право, я…