Ольга Романовская – Ловушка с двумя неизвестными (страница 12)
И убежала прежде, чем сообразила, что только что натворила.
--------
[1] Темплеты – специальные футляры или сетки, под которые прятали уложенные по бокам от лица улитками косы.
[2]Киртл — женское приталенное платье с пристяжными рукавами.
[3]Арселе — женский головной убор, основу которого составлял плотный чепец, надетый на металлический каркас. Форма была разнообразна, от прямоугольной до сердечка. Конкретно в этом случае вспоминаем уборы Анны Болейн. Правда, они были черные, с цветной отделкой, цветные арселе появились позднее, но у нас фэнтези без привязки к датам.
[4]Коллет — мужская короткая приталенная куртка без рукавов (жилет), надевавшаяся поверх дублета
[5]Достопочтенная – учтивое обращение к дочери барона. Иногда я заменяю его на «леди Баттель», но при формальном представлении – Достопочтенная. А вот ее кузина – леди, что указывает на более высокий статус отца. Напоминаю, барон – нижняя ступень титулованного дворянства. Но пусть вас это не вводит в заблуждение, титулами обладала только высшая прослойка аристократии, а иные бароны могли быть так же богаты и влиятельны, как графы.
[6]Камиза – сорочка или туника из тонкой ткани, надевавшаяся под платье.
[7]Барбет — головной убор в виде небольшой косынки, закрывающей подбородок и завязывающейся на голове. При выходе на улицу поверх него обычно набрасывали покрывало или надевали шапочку филле, напоминавшую по форме диадему.
[8]Рака – ковчег с мощами святых.
[9]Кандило – большой подсвечник в храме.
Глава 6
Чтобы хоть как-то скоротать время, перелистывала молитвенник с цветными миниатюрными вставками. Дорогой – тут и лазурь, частичная роспись золотом. Его подарил невестке, моей тетке, на свадьбу свекор, в свое время он войдет в приданое Марии.
Книга чудо как хороша, не хуже королевского часослова, в иное время увлекла бы меня, но, увы, сегодня мои мысли крутились вокруг Артура. Как он оказался на той службе, зачем я дала опрометчивое обещание? Если отец узнает… А он непременно узнает.
— Вы такая набожная, сестрица!
Вздрогнула, едва не выронив дорогую книгу. Уильям неслышно подкрался со спины и, довольный, наблюдал за моим смятением.
— А еще очень красивая.
На колени легла свежесрезанная роза.
— Первая, — с гордостью произнес Уильям. – Я все ждал, когда бутон распустится.
И уставился на меня в ожидании благодарности.
— Вы так милы, кузен!
Поцеловала его в рябую щеку. Судя по мимолетному выражению досады, Уильям ожидал другого. Но он быстро взял себя в руки, сделался сахарным и навязчивым как патока.
— Зато вы чрезвычайно холодны со мной, сестрица.
Наглец завладел моей рукой, стоял и перебирал пальчики, будто мы уже обручились. При мысли, что он их поцелует, к горлу подступила тошнота. Вырвавшись, порывисто встала и всучила Уильяму молитвенник. Сама же переместилась ближе к окну.
— Вам только кажется.
Происходящее мне категорически не нравилось. Небывалая смелость Уильяма говорила об одном: его послали сюда с определенной целью. Вероятно, после встречи с Роландом в церкви тетка решила действовать. Не удивлюсь, если она велела сыну подстроить недвусмысленную ситуацию, которую можно было разрешить только свадьбой.
Как я уже говорила, тетя лишь на словах поддерживала матримониальные планы брата. Оно и понятно, когда у тебя незамужняя дочь, прежде хлопочешь о ней. Мария по большому секрету шепнула, что ее тоже возьмут на прием. А когда в доме появилась портниха, сняла с нас обеих мерки, соперничество и вовсе стало явным.
И вот теперь Уильям…
На миг попыталась представить его мужем и не смогла. Скорее я уйду в монастырь, чем лягу с ним в одну кровать!
— Увы, это так!
Уильям приблизился; на меня пахнуло розовым масло. Казалось, двоюродный брат принял ванну из благовоний перед тем, как подняться в библиотеку.
— За все то время, что вы здесь, мы едва ли перебросились десятком слов. Вы отказались прогуляться со мной по саду, не приняли мою розу…
Он указал на брошенный на пол цветок. Подняла его и вручила обратно кузену:
— Подарите лучше Марии. А еще лучше – девушке, которая вам понравится.
— Но мне нравитесь вы, — стоял на своем Уильям и предпринял неуклюжую попытку меня обнять.
Этого я уже не стерпела – на лице нахала остался алый след.
— Что вы себе позволяете? – тесня напуганного Уильяма к двери, шипела я. – Да еще в доме собственных родителей, со своей родственницей!
— Я жениться хочу, — с детской наивной простотой выдал Уильям. – А еще наконец-то попробовать ЭТО.
Тут он покраснел, словно девушка. Догадавшись, о чем речь, и я залилась румянцем.
— И вы решили, будто я?..
— Ты здесь, Уильям? – прервав меня на полуслове, в библиотеку вошла тетушка.
Судя по недовольному взгляду, который она метнула на сына, он далеко отошел от намеченного плана.
А ведь тетушка стояла за дверью, подсматривала, подслушивала.
— Что здесь происходит? — Нахмурившись, она перевела взгляд с моего пышущего гневом лица на алый след на щеке Уильяма. – Ты сделал предложение?
— Почти. Кузина наотрез отказала.
Потупившись, Уильям комкал шнуровку своего дублета[1]. Он совсем не походил на своего старшего брата в том же возрасте – ни грамма мужественности, решительности.
— Бестолочь! — Ответом стала звонкая материнская затрещина. – Ничего доверить нельзя! Хоть бы о будущем своем задумался: ну какой из тебя солдат или пастырь?[2] И ведь невесту тебе присмотрела, свою, образованную, чтобы за тебя, дурака, хозяйство вела…
Тетя в досаде махнула рукой и повернулась ко мне.
— Жанна, кровиночка моя, я тебе только добра желаю, только поэтому пошла против воли брата.
Не смогла подавить скептическую ухмылку. Тетя заметила, но с прежним пылом продолжила:
— Репутация – главное для женщины. Мой Уильям никогда тебе повода не даст. Никуда не лезет, врагов не имеет, как сыр в масле будешь кататься. А то, что без титула, так муж для внучат постарается, купит. Выходи за Уильяма, в семье останешься. Я и так люблю тебя как дочь, а так вдвойне мне дочкой станешь.
Тяжко вздохнула:
— Простите, тетушка, но слово мое тут малое, против воли батюшки не пойду. Если он решит…
Судя по тому, как насупилась, разом умолкла тетка, тактику выбрала верную. Отец никогда не согласится на брак с Уильямом. Ему требовался богатый, статусный зять. Тетушка тоже это знала, посему, скрипя зубами от досады, заключила:
— Значит, не судьба!
Воспользовавшись тем, что тетя отвела сына в сторонку, вполголоса бранила его: «Меньше бы на псарне ошивался, больше о куртуазной любви читал!», подошла к окну. Я высматривала отца, а увидела…
— Тетушка, гости! – лихорадочно вымолвила я, гадая, нельзя ли сказаться больной.
— Да что с тобой?
Тетя обратила внимание на то, как я побледнела, не нахожу себе места, и сама подошла к окну.
— И вправду странно! – пробормотала она, пожевывая губы.
После строго спросила:
— Если грех на тебе какой, сразу скажи!
Покачал головой и испросила дозволения остаться у себя.
— Нет уж, — жестко возразила тетка, — со мной пойдешь, станешь развлекать гостей как положено. Сама судьбу свою выбрала. И что это на тебе надето? – Она ткнула пальцем в мое серое платье. – Быстро переоденься, бери лютню и спускайся в сад. И Марию прихвати. Сами договоритесь, кто станет играть, а кто петь. А я пока встречу дорогих гостей.
— Как не вовремя, как не вовремя! – причитала тетка, спускаясь по лестнице; кузен семенил рядом с ней. – Уильям, займешь место отца. И не куксись, держи спину прямо! Пригласишь леди на танец.