Ольга Райтер – Должница. Ты будешь на меня работать (страница 6)

Она не нашлась, что ответить, и вышла. Вечером, когда Вера спустилась на кухню за водой, она услышала голоса из гостиной. Женский смех — звонкий, молодой. Девушка замерла у двери.

— Дядя Саша, ты слишком много работаешь! Посмотри, какие серьги! Они потрясающие!

— Рад, что понравилось. С днём рождения, Лена.

— Спасибо! А кто тебе помогал выбирать? Надеюсь, не твоя секретарша, она всегда такая серьёзная.

— Нет, — ответил Александр. — Помощница. Она съездила забрала.

— Ой, пусть она и дальше ездит. У тебя же их много, помощниц?

— Достаточно.

Вера отступила от двери, прислонилась к стене и прикрыла глаза. Племянница? Это была его племянница. Не любовница.

Девушка, которой исполнилось двадцать, которой он дарит дорогие серьги, как нормальный дядя.

Вера почувствовала, как отпускает напряжение, и одновременно накатила волна стыда.

Она повела себя как истеричка. Нафантазировала себе унижение, которого не было. Устроила сцену, когда могла просто спросить или промолчать.

Но потом холодный разум взял верх. Даже если это была племянница, суть не менялась.

Он заставил её ехать через полгорода за украшениями, которые мог забрать сам или попросить водителя. Но нет, Воронов сделал это специально, чтобы проверить её — проверить, где проходит та самая черта, за которую она откажется переступить.

И она провалила проверку, показала, что готова спорить, торговаться, но в итоге подчинится.

Он получил то, что хотел: доказательство того, что её гордость не стоит пятидесяти тысяч.

Вера вернулась в свою комнату, легла на кровать и уставилась в потолок: «Контракт — не шутка. Он может сделать со мной всё, что захочет. И я ничего не могу с этим поделать».

Она закрыла глаза, и в голове зазвучали его слова: «Вы уже доказываете. Поэтому я и держу вас рядом».

Что это значило? Почему он смотрел на неё так, будто видел не просто должницу, а нечто большее?

Она отогнала эту мысль. Нельзя искать скрытый смысл в словах человека, который купил её свободу.

Нельзя надеяться на снисхождение. Единственный способ выжить в этом доме — научиться играть по его правилам, но не терять себя. В дверь постучали. Вера села.

— Да?

Дверь открылась и внутрь вошёл Александр. Он был без пиджака, в расстёгнутой рубашке, выглядел почти неформально, но напряжение в его фигуре выдавало, что Воронов здесь не просто так.

— Я хотел кое-что прояснить, — сказал мужчина, закрывая за собой дверь.

Вера инстинктивно встала с кровати, чувствуя себя неуютно в его присутствии в своей комнате.

— Я слушаю.

— Насчёт сегодняшнего поручения. Вы предположили, что серьги для любовницы.

— Это не моё дело, — сказала она, повторяя его же слова.

— Верно, не ваше. Но я хочу, чтобы вы поняли одну вещь, — он подошёл ближе, и Вера сделала шаг назад, упершись спиной в стену. — Я не обязан вам ничего объяснять. Я могу попросить вас купить что угодно, для кого угодно, и вы сделаете это. Не потому, что я хочу вас унизить, а потому, что таковы условия.

— Я поняла.

— Вы сегодня показали, что считаете некоторые поручения ниже своего достоинства, — он остановился в полуметре от неё, и его голос стал тише. — Запомните, Ковалёва: вы сами выбрали этот путь. Вы подписали контракт. И пока он действует, ваше достоинство — это то, что я разрешаю вам иметь.

Вера смотрела ему в глаза, чувствуя, как дрожат колени, но не отступая.

— Вы хотите, чтобы я сломалась, — сказала она тихо. — Чтобы стала послушной куклой. Но этого не случится.

— Я не хочу, чтобы вы сломались, — ответил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то искреннее. — Если бы я хотел куклу, я бы её купил. Мне интересно другое.

— Что?

Александр не ответил. Вместо этого он поднял руку и коснулся её подбородка, заставляя смотреть прямо на него.

— То, как вы огрызаетесь, когда у вас нет шансов. То, как вы идёте напролом, зная, что проиграете. Это… редкое качество.

Его пальцы скользнули по её щеке, и Вера замерла. Она чувствовала тепло его рук, запах парфюма, смешанный с чем-то мужским, тяжёлым. Сердце колотилось где-то в горле.

— Не трогайте меня, — сказала она, но голос дрогнул.

Он убрал руку, отступил на шаг, и его лицо снова стало непроницаемым.

— Отдыхайте. Завтра в восемь утра выезжаем на объект.

Александр вышел, оставив её одну. Вера сползла по стене, села на пол и обхватила руками колени.

Она дрожала — от злости, от страха, от того, что в его прикосновении было нечто, что она не могла назвать.

«Он играет со мной. Проверяет, где мои границы. Находит слабые места», — Вера закрыла глаза и заставила себя дышать ровно.

Сегодня она проиграла. Она позволила эмоциям взять верх, показала, что её можно задеть.

Но это был только первый раунд. Впереди — год. И она научится играть лучше. Вера встала, подошла к окну и посмотрела на ночной город.

— Ты будешь на меня работать, — сказал он в день подписания контракта.

«Хорошо, — мысленно ответила она. — Но ты не получишь меня. Ни целиком, ни по частям».

За стеклом отражалось её лицо — бледное, с горящими глазами. Вера не знала, сколько продержится. Но знала одно: сдаваться она не собирается.

Глава 4

Прошло две недели. Вера привыкла к ритму дома Воронова: утро, работа в кабинете, редкие выходы в город по его поручениям, вечер в своей комнате.

Она научилась не спорить, не задавать лишних вопросов, выполнять всё чётко и быстро.

Александр, казалось, был доволен — он перестал проверять каждый её отчёт, стал давать более сложные задачи, иногда оставлял её работать одну, уходя на встречи.

Но напряжение не исчезло. Оно висело в воздухе, как грозовое облако. Вера чувствовала его каждую секунду, особенно когда он смотрел на неё.

А Воронов смотрел часто. Короткие взгляды исподлобья, когда думал, что она не видит.

Долгие — в упор, когда Вера что-то докладывала. Иногда ей казалось, что он изучает её, как сложный механизм, который никак не может понять.

Девушка не отвечала на эти взгляды, держала дистанцию, была вежливой, холодной, профессиональной.

Всё, что выходило за рамки работы, она отсекала. Даже когда он случайно касался её руки, передавая документы, Вера делала вид, что ничего не произошло.

По ночам она иногда слышала шаги в коридоре. Александр не спал — он мог бродить по дому в два, в три, в четыре утра.

Вера лежала с открытыми глазами и слушала, как скрипит паркет, как открывается дверь кабинета, как льётся вода.

Девушка не выходила. Это было бы нарушением границ, которые он установил: только если позовет сам.

Но в ту ночь всё было иначе. Вера проснулась от резкого звука — что-то упало и разбилось.

Она села на кровати, вслушиваясь в тишину. Часы показывали половину третьего. Звук шёл из кабинета.

Она ждала. Может, он сам всё уберёт. Может, это случайность. Но тишина затягивалась.

Вера встала, накинула халат и вышла в коридор. Дверь в кабинет была приоткрыта, из-под неё пробивался тусклый свет. Она постучала.

— Александр Сергеевич?