Ольга Райтер – Должница. Ты будешь на меня работать (страница 5)

— Съездите в «Цветной» бутик на Кузнецком. Там заказан пакет на моё имя. Заберёте и привезёте сюда. К трём часам.

Вера взяла листок. На нём был написан адрес, номер заказа и название бутика — дорогой ювелирный магазин.

— Что именно нужно забрать? — спросила она.

— Серьги. Оплачено, просто получить.

Он уже повернулся к ноутбуку, давая понять, что разговор окончен. Но Вера не двинулась с места.

— Александр Сергеевич, это личное поручение.

— Да, — не оборачиваясь, сказал он. — И?

— Я не буду его выполнять.

После его слов повисла тишина. Он медленно повернулся и посмотрел на неё. Взгляд мужчины был спокойным, но Вера почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Повторите, — сказал Александр.

— Я коммерческий аналитик, а не курьер. Я готова работать с документами, отчётами, договорами. Покупать серьги для ваших… — она запнулась, подбирая слово, — личных знакомых не входит в мои обязанности.

— Входит, — ровно сказал он. — Контракт, пункт 3.2: «Сотрудник обязуется выполнять любые поручения работодателя, связанные с профессиональной деятельностью, а также личные поручения, не противоречащие законодательству».

— Я помню пункт, — сказала Вера, стараясь говорить спокойно. — Но есть границы разумного. Я не прислуга.

Александр усмехнулся. Он подошёл к столу, сел в кресло и жестом указал ей на стул напротив.

— Садитесь.

Она села, понимая, что это не просто разговор, а проверка.

— Вы считаете, что в контракте есть границы разумного? — спросил Воронов, сложив руки перед собой.

— Должны быть. Я подписала его, потому что у меня не было выбора, но это не значит, что я согласна на всё.

— Вы подписали его, потому что задолжали компании, — поправил он. — И вы согласились на всё. Слово «всё» не подразумевает исключений.

— А если я откажусь?

Александр посмотрел на неё долгим взглядом. Она почти увидела в нем поощрение. Но следующая фраза уничтожила иллюзию.

— Тогда я применяю штрафные санкции. Пункт 5.1: за невыполнение поручения — штраф в размере 50 000 рублей. И пункт 5.3: сумма штрафа увеличивает общий срок отработки пропорционально. То есть к вашему долгу добавится ещё пятьдесят тысяч, и вместо года вы будете работать на меня тринадцать месяцев. Хотите проверить, насколько быстро эта сумма вырастет?

Вера сжала руки под столом, чтобы он не видел, как они дрожат. Пятьдесят тысяч. Для него это копейки. Для неё — два месяца зарплаты. Или ещё один месяц в этом доме.

— Вы не сделаете этого, — сказала она, но голос прозвучал неуверенно.

— Сделаю, — ответил он без тени сомнения. — Я всегда делаю то, что говорю. Это моё правило. Если вы откажетесь, я начислю штраф, и через неделю, когда вы откажетесь снова, добавлю ещё один. И ещё. И через полгода вы поймёте, что контракт — это не декларация о намерениях, а юридический документ с чёткими последствиями.

Воронов замолчал, давая ей время переварить все сказанное.

— Вы думаете, что можете торговаться, — продолжил он уже немного мягче. — Что можете устанавливать правила, потому что вы образованная, гордая и привыкли к уважению? Забудьте. Здесь есть только одно правило — моё. Чем быстрее вы это примете, тем легче вам будет жить.

Вера смотрела на него, чувствуя, как внутри всё кипит. Девушка хотела крикнуть, что он не имеет права, что это рабство, что она найдёт способ разорвать контракт, но промолчала, потому что понимала: любое слово сейчас будет использовано против неё.

— Кому серьги? — спросила она наконец.

— Не ваше дело.

— Я хочу знать, для кого я выполняю поручение, которое считаю унизительным.

— Для девушки. Ей скоро исполнится двадцать. Она любит дорогие украшения, — Воронов усмехнулся.

Вера представила холёную блондинку, которая проводит время в его пентхаусе, пока она, Вера, бегает по поручениям. Злость обожгла горло.

— И часто вы дарите серьги двадцатилетним девушкам?

— Достаточно часто, — сказал он, и в его голосе появилась нотка раздражения. — Это всё, Ковалёва? Или у вас есть ещё вопросы, которые не касаются вашей работы?

Вера поднялась, взяла листок с адресом.

— Я поеду. Но я считаю это неправильным.

— Вы имеете право считать что угодно. Главное — делайте, что сказано.

Она вышла из кабинета, сжимая бумажку так, что та смялась. В прихожей Вера надела пальто, взяла ключи от машины, которую ей выделили, — старой «Тойоты», не такой роскошной, как его внедорожники, но на ходу.

Дорога до центра заняла сорок минут. Вера нашла бутик, припарковалась и вошла внутрь.

В салоне пахло дорогими духами и полированным деревом. Продавщица в чёрном платье взглянула на неё с профессиональной улыбкой.

— Здравствуйте, мне нужен заказ на имя Воронова.

— Одну минуту.

Продавщица скрылась в подсобке и вернулась с бархатной коробочкой. Она открыла её, показывая содержимое: изящные серьги с бриллиантами, которые переливались холодным огнём.

— Рекомендуем проверить, — сказала продавщица.

Вера взяла коробочку. Серьги были красивыми — слишком красивыми, чтобы их дарили просто так.

Она представила, как они будут смотреться на ухоженных мочках ушей какой-нибудь светской львицы, и почувствовала новый приступ злости.

— Всё в порядке, — сказала сухо Вера. — Упакуйте.

Она расписалась в получении, вышла на улицу и села в машину. Коробочка лежала на пассажирском сиденье, и Вера смотрела на неё, чувствуя унижение.

Она — специалист с экономическим образованием, три года проработала в крупной компании, вела проекты на сотни миллионов.

А теперь развозит ювелирку для девиц, которые даже не знают, сколько стоит их каприз.

Она завела машину и поехала обратно. Вернулась девушка к двум часам. В доме было тихо. Вера поднялась наверх, постучала в кабинет.

— Войдите.

Александр сидел за столом, перед ним стоял ноутбук. Она положила коробочку перед ним.

— Я привезла.

Он взял коробку, открыл, бегло осмотрел серьги.

— Хорошо.

— Могу я идти?

— Да.

Вера развернулась, но у двери остановилась. Слова рвались наружу, и она не могла их сдержать.

— Александр Сергеевич.

— Что ещё?

— Я хочу, чтобы вы знали. Я выполняю ваши поручения, потому что у меня нет выбора, но я не смирилась и не сломалась. И когда-нибудь я докажу, что стою большего, чем роль курьера.

Воронов поднял голову и посмотрел на неё. В его взгляде снова мелькнуло то странное выражение — не насмешка, не гнев, а… интерес.

— Вы уже доказываете, — сказал он тихо. — Каждый день. Поэтому я и держу вас рядом.