Ольга Райтер – Должница. Ты будешь на меня работать (страница 17)

Он молчал так долго, что Вера уже не ждала ответа.

— Потому что, если бы я сказал, что вы не виноваты, вам не нужно было бы отрабатывать долг, — сказал наконец Воронов. — И вы ушли бы.

— И вы не хотели, чтобы я уходила.

— Нет.

Вера подошла к его столу, остановилась напротив.

— Что вы будете делать?

— Я сказал. Бороться.

— Тогда я с вами.

Воронов посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.

— Вы не обязаны.

— Я подписала контракт. Я ваша должница. По вашим словам, мои проблемы — ваши, а ваши — мои. Или вы забыли?

— Я помню. Но это…

— Это моё решение, — перебила она. — Меня использовали. Меня подставили. И я не позволю этому человеку выиграть. Ни за счёт вас, ни за счёт меня.

Она смотрела на него, и впервые за много дней в её глазах была решимость. Александр медленно поднялся из-за стола, обошёл его и остановился напротив.

— Вы знаете, на что идёте? Если я начну эту войну, они будут давить через вас. Через вашу мать, через брата. Козловский уже один раз использовал вас как оружие, Корсаков сделает это снова.

— Тогда мы не дадим им шанса.

— Вера…

— Я не боюсь, Александр, — она впервые назвала его по имени без «Сергеевич», и это прозвучало так, будто она снимала последний барьер. — Я боюсь только одного — быть пешкой, которая не знает, зачем её двигают. Теперь я знаю и выбираю быть на вашей стороне.

Воронов долго смотрел на нее. Так долго, что она почувствовала, как внутри всё замирает. Потом он протянул руку и коснулся её щеки.

— Вы всегда выбираете правду, — сказал мужчина. — Даже когда это опасно. Даже когда это против ваших интересов.

— Это единственное, что у меня есть, — ответила она. — Моя честность. Я не торгую ей.

Он убрал руку, но не отступил.

— Если мы пойдём на них, нам нужно будет подготовиться. Юристы, документы, свидетели. Я не могу обещать, что вы не пострадаете.

— Я уже пострадала. Но теперь я выбираю, как.

Он кивнул, словно принимая её решение.

— Тогда с завтрашнего дня работаем над этим. Я покажу вам всё, что у меня есть. Вы будете вести документацию, связываться с моими людьми. Но будьте осторожны — Корсаков может следить за вами.

— Я справлюсь, — она развернулась, чтобы уйти, но он окликнул.

— Вера.

Она обернулась.

— Спасибо.

Это слово прозвучало так, будто Воронов произносил его впервые. Может, так и было. Она улыбнулась — первый раз за много дней.

— Не за что. Я всё ещё ваша должница.

— Нет, — сказал Воронов тихо. — Теперь мы в расчёте.

Вера вышла, и в коридоре позволила себе выдохнуть. Всё изменилось. Она узнала правду — и правда оказалась страшнее, чем казалось.

Козловский, Светлана, её долг — всё это было частью чужой игры. Но теперь она перестала быть пешкой.

Теперь Вера сама выбирает, на чьей стороне быть. Девушка не знала, чем закончится война, которую начинал Александр, зато знала: она сделала свой выбор.

Глава 11

Ночь прошла в работе. Александр не спал — Вера слышала его шаги в коридоре, голос, отрывистые команды кому-то по телефону.

Она тоже не сомкнула глаз, перебирая в голове всё, что узнала. Корсаков. Козловский. Светлана. Её долг, её жизнь в этом доме — всё оказалось частью чужой игры.

Под утро она провалилась в тяжёлый сон без сновидений. Разбудил её голос Александра. Резкий, холодный, чужой.

— Вставайте.

Вера открыла глаза. Он стоял на пороге её комнаты, одетый в строгий костюм, с непроницаемым лицом. Но что-то было не так.

Вчера, после разговора с Корсаковым, в его глазах появилось облегчение — они были на одной стороне. Теперь же он смотрел на неё, как в первые дни: оценивающе, безжалостно.

— Александр? — она села на кровати, натягивая одеяло. — Что случилось?

— Собирайте вещи. Вы уезжаете.

Она не поняла.

— Куда?

— Не важно. Вы больше не нужны мне здесь.

Он развернулся и вышел, не закрыв дверь. Вера сидела, глядя ему вслед, и не могла пошевелиться.

Сердце колотилось где-то в горле. Не нужна? Уезжаете? Эти слова не укладывались в голове.

Ещё вчера Воронов смотрел на неё так, будто она была единственной, кто мог стоять рядом. Он сказал: «Теперь мы в расчёте» и коснулся её щеки.

Она вскочила, накинула халат и бросилась за ним. Александр был в кабинете. Он сидел за столом, перед ним лежали какие-то бумаги, но мужчина не смотрел на них. Взгляд его был устремлён в окно, и в нём не было ничего, кроме пустоты.

— Что значит «не нужны»? — Вера вошла без стука, закрыла за собой дверь. — Вчера вы сказали…

— Вчера я ошибся, — перебил он, не поворачиваясь. — Я думал, что вы можете быть полезны. Но вы — обуза. Козловский использовал вас, Корсаков использует вас, я использовал вас. Вы приносите только проблемы.

Каждое слово Воронова было, как пощёчина. Вера сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё закипает.

— Вы лжёте.

— Я не лгу, — он наконец повернулся, и его лицо было ледяным. — Вы думали, что после одной ночи что-то изменилось? Что я стал другим? Я — тот же, кто подписал с вами контракт. И я говорю вам: вы отработали свою часть. Долг погашен. Можете быть свободны.

— Долг погашен? — она не верила своим ушам. — Вчера вы сказали, что Корсаков угрожает мне, что я под ударом…

— Корсаков угрожает мне, — поправил мужчина. — Вы — просто деталь. Инструмент, который я использовал, чтобы выманить его из тени. И вы справились отлично. Теперь вы мне не нужны.

Он взял со стола папку и бросил её на край стола.

— Здесь документы об освобождении от долга. Ваш контракт аннулирован. Можете забирать вещи и уходить.

Вера смотрела на папку, и в голове билась одна мысль: «Он использует те же слова, что и Козловский».

— Вы не такой, — сказала она, и голос её задрожал. — Я видела вас настоящего. В ту ночь, с фотографиями. Вы не чудовище.

Он поднялся, медленно обошёл стол и остановился напротив. Теперь его голос стал тихим, почти ласковым, и это было страшнее крика.

— Вы ничего не видели. Вы видели то, что хотели увидеть. Слабость, которую я вам показал. Но это был всего ещё один способ держать вас на крючке. Жалость — сильный рычаг.