Ольга Райтер – Должница. Ты будешь на меня работать (страница 16)

Вера встала, взяла папку и направилась к выходу. У двери она услышала голос Корсакова:

— Мы ещё поговорим, Александр Сергеевич. О старых долгах.

Она вышла, закрыла за собой дверь, но не ушла, а остановилась в коридоре, прижавшись к стене. Голоса были приглушёнными, но слова пробивались.

— …думаете, что можете шантажировать меня прошлым? — фыркнул Александр.

— Не думаю. Я знаю. У меня есть документы, Воронов. Всё, что вы подписывали в те годы. И ваша бывшая жена будет рада подтвердить.

— Она уже всё забрала. И вы, и она — вы уже взяли своё.

— Мы взяли часть. А теперь я хочу остальное. Или я иду в прокуратуру. Выбирайте.

После этих слов повисла тишина. Вера сжала папку так, что побелели костяшки.

— У вас нет доказательств, — сказал Александр.

— Есть. И я знаю, что ваш новый проект «Северный» — это попытка замести следы старых схем. Я могу это доказать. А ваша помощница… — голос Корсакова стал вкрадчивым, — она уже один раз подписала не тот договор. Вы уверены, что она не сделает это снова?

— Она не сделает.

— Вы так уверены? Козловский хорошо поработал в своё время. И если я попрошу его помочь мне ещё раз…

— Козловский — мелкая сошка, — голос Александра стал ледяным. — И он уже получил своё. Если вы думаете, что я отдам вам проект только потому, что вы вытащите старые бумаги, вы ошибаетесь.

— Тогда я вытащу не только старые бумаги. Я найду способ связать вашу помощницу с вашими махинациями. Подпись на договоре уже есть. Остальное — дело техники.

— Не трогайте её.

— А что, если я уже трону? Та история с договором была лишь началом. Козловский работает на меня. Я хотел посмотреть, как вы отреагируете, когда ударят по вашему слабому месту.

Вера почувствовала, как земля уходит из-под ног. Козловский, её подстава, сорок семь миллионов рублей — всё это было не случайностью. Это был удар по Александру, а она стала инструментом.

— Она не моё слабое место, — голос Александра прозвучал жестко.

— Ошибаетесь. Я следил за вами последние месяцы. Вы приблизили её, вы подписали контракт, вы оплатили операцию её матери. Для человека, который никому не доверяет, вы очень много вложили в эту девушку.

— Это бизнес.

— Это одержимость, Александр. И я использую это. Либо вы отдаёте мне проект «Северный», либо я иду в прокуратуру с документами. И ваша должница отправится в тюрьму вместе с вами — как соучастница.

— Она не соучастница.

— А это будет решать суд. Договор подписан ею. И если Козловский добавит пару фальшивых документов, которые связывают её с вашими старыми делами… вы же знаете, как это работает…

В кабинете снова повисла тишина.

— У вас есть неделя, — сказал Корсаков. — Подумайте.

Вера услышала шаги и, отпрянув от двери, бросилась в конец коридора, за угол.

Дверь открылась, Корсаков вышел, поправил манжеты и направился к лифту. Он не обернулся.

Вера стояла, прижавшись к стене, и не могла дышать. В голове билась одна мысль: «Козловский работал на него. Вся моя подстава — это был способ добраться до Александра. Меня использовали как оружие».

Она вернулась в кабинет, не постучав. Александр стоял у окна, спиной к ней. Он не обернулся на звук.

— Вы слышали, — сказал Воронов, констатируя факт.

— Да.

— Тогда вы знаете, что ваша ошибка не была ошибкой. Козловский сделал это по заданию Корсакова.

— Знаю.

— Вы злитесь.

— Я злюсь на себя, — сказала она, и голос задрожал. — Что не проверила. Что поверила Светлане. Что позволила использовать себя как оружие против вас.

Он медленно повернулся. Его лицо было спокойным, но на лбу пролегла глубокая складка.

— Это не ваша вина, — сказал Воронов.

— Вы так говорите, потому что я нужна вам для контракта?

— Я так говорю, потому что это правда. Вы были инструментом. Как и Козловский, как и Светлана. Просто они знали, кем работают, а вы — нет.

Вера шагнула вперёд.

— Кто этот человек?

— Михаил Корсаков. Был моим партнёром десять лет назад. Вместе с моей бывшей женой они вывели из компании почти всё, что могли. Я восстановил бизнес, но они остались в тени. И теперь Корсаков хочет вернуться.

— У него есть документы? То, чем он шантажирует?

Александр усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— У него есть кое-что. Старые контракты, которые я подписывал, когда был молодым и глупым. В те годы границы между законным и незаконным были… размыты. Он это знает.

— Если он пойдёт в прокуратуру…

— Мне грозит срок. И вам — тоже, если он подделает документы, связывающие вас с этими схемами.

Вера смотрела на него, чувствуя, как страх сменяется странным спокойствием.

— Вы можете отдать ему проект «Северный».

— Могу.

— Почему не отдаёте?

Воронов посмотрел на неё долгим взглядом.

— Потому что, если я уступлю сейчас, он вернётся снова. И снова. И будет требовать, пока от меня ничего не останется. Я не позволю этому случиться.

— Тогда что вы будете делать?

— Бороться.

Он подошёл к столу, открыл ящик и достал папку.

— У меня тоже есть документы. Всё, что я собирал эти годы. Связи Корсакова, его теневые схемы, счета. Если я нажму, он тоже не устоит. Но это война. И если я её начну, под ударом окажутся все, кто рядом.

Воронов поднял на неё глаза, и в них было то, что она видела только однажды — в ту ночь, когда он смотрел на старые фотографии.

— В том числе вы, — сказал он.

— Я уже под ударом, — ответила Вера. — С того дня, как подписала тот договор.

Воронов сжал папку, и костяшки его пальцев побелели.

— Я не должен был втягивать вас в это.

— Вы не втягивали. Меня втянули они.

— Я мог сказать вам правду. Сразу. После того, как вы пришли ко мне.

— Почему не сказали?