Ольга Райтер – Должница. Ты будешь на меня работать (страница 14)

Он усмехнулся — впервые за это утро легко, без горечи.

— Я сложный, Вера. Тебе придётся с этим жить.

— Пока что мне придётся с тобой работать, — поправила она, и в её голосе прозвучала прежняя твёрдость. — Всё остальное — под вопросом.

Она вышла, оставив его одного. В коридоре прижалась спиной к стене и закрыла глаза.

Вера только что провела ночь с мужчиной, который держал её в долговом рабстве.

Она сказала ему, что он боится живых людей. А потом сама позволила себе стать для него живой.

Это было безумием или единственно правильным шагом. Она открыла глаза и пошла в свою комнату, чувствуя его взгляд сквозь закрытую дверь.

Глава 9

Три дня. Три дня прошло с той ночи, а Александр вёл себя так, будто ничего не случилось. Или хуже — будто она была пустым местом.

Вера заметила это в первый же день. Утром, когда она спустилась к завтраку, через два часа после того, как покинула его комнату, он сидел за столом с чашкой кофе и даже не поднял головы. Лидия Павловна поставила перед Верой тарелку.

— Доброе утро, — сказала девушка, садясь напротив.

— М-м-м, — ответил он, не отрываясь от телефона.

Вера сжала вилку. Ещё два часа он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в комнате.

Сейчас же он не мог уделить ей и секунды. В кабинете Воронов работал молча. Когда Вера принесла подготовленный отчёт, он пробежал глазами по страницам и отложил в сторону.

— Переделайте, — сказал холодно мужчина.

— Что не так?

— Во второй таблице не совпадают итоговые суммы. Проверьте ещё раз.

Вера взяла отчёт и пересчитала. Всё было верно. Она вернулась к своему столу, перепроверила каждую цифру. Ошибки не было.

— Александр Сергеевич, я пересчитала. Суммы сходятся.

— Значит, вы плохо пересчитали, — ответил он, не поднимая глаз. — Сделайте ещё раз.

Она промолчала, вернулась на место и проверила в четвёртый раз. Всё было безупречно.

Вера положила отчёт на край его стола, но больше ничего не сказала. Он взял его, мельком глянул и бросил в стопку принятых. Ни слова благодарности. Ни взгляда.

На второй день стало хуже.

— Ковалёва, этот отчёт должен был быть готов вчера, — сказал Воронов, когда она вошла в кабинет.

— Вы дали его мне вчера в пять вечера. Я закончила в восемь.

— Я ждал раньше.

— Я не могу работать быстрее, чем позволяет качество.

— Значит, работайте быстрее.

Вера сжала зубы. Она знала этот тон — он использовал его с подчинёнными, которые провинились.

Но ведь Вера не провинилась. Она сделала всё, что он просил, и сделала хорошо.

— Я переделаю, — сказала девушка ровно и забрала отчёт.

В обед она спустилась на кухню. Лидия Павловна накрывала стол.

— Вы сегодня не ели, — заметила домоправительница.

— Не хочется.

— Александр Сергеевич в плохом настроении?

— Как всегда, — ответила Вера, но в голосе прозвучала горечь.

Лидия Павловна посмотрела на неё с пониманием, но ничего не сказала. Вера взяла яблоко и вернулась в кабинет.

На третий день она поняла, что его поведение — не случайность. Это было наказание.

Он придирался к каждой мелочи. К шрифту в документах, к полям в таблицах, к тому, как она подавала ему бумаги.

Воронов отменял её отчёты, заставлял переделывать, а потом принимал те же самые, не глядя.

Он не смотрел на неё. Совсем. Если их взгляды случайно встречались, то отводил глаза первым.

Вечером, сидя в своей комнате, Вера смотрела в потолок и пыталась понять, что произошло.

Она перебирала в памяти каждую минуту той ночи. Его руки, его губы, его шёпот.

Воронов сказал, что хочет научиться доверять. Он сказал, что боится и смотрел на неё так, будто она была ответом на вопрос, который не решался задать.

А теперь Воронов вёл себя так, будто её не существовало. «Это была проверка, — подумала она. — Ещё одна проверка. Он хотел увидеть, как далеко я готова зайти. Или… Или для него это ничего не значило. Просто власть. Просто ещё один способ показать, кто здесь хозяин».

Она закрыла глаза, чувствуя, как внутри появляется стыд за то, что поверила, за то, что позволила себе почувствовать что-то, кроме ненависти.

«Ты для него — должница, — сказала Вера себе. — Вещь, которую можно использовать и выбросить. Ничего не изменилось».

Она села на кровати, обхватив колени руками. В груди саднило — не физически, а так, будто кто-то вырвал кусок и оставил зияющую пустоту. В дверь постучали.

— Да? — голос её прозвучал глухо.

Вошла Лидия Павловна. В руках она держала поднос с чаем и печеньем.

— Вы ничего не ели, — сказала она, ставя поднос на тумбочку.

— Спасибо, Лидия Павловна, не стоило.

— Стоило, — домоправительница помедлила, потом села на край кресла напротив кровати. — Я работаю у Александра Сергеевича десять лет. Я видела, как он с людьми. То, что происходит сейчас… это не про вас.

— А про что?

Лидия Павловна помолчала.

— Александр Сергеевич не умеет быть близким. Когда кто-то подходит слишком близко, он отталкивает. Всегда так было. Сначала приближает, потом отстраняется. Я думала, это изменится после женитьбы, но… вы знаете, чем кончилось.

Вера смотрела на неё.

— Вы хотите сказать, что это не я?

— Я хочу сказать, что он боится не вас, а себя.

— Это не оправдание, — сказала Вера, и в голосе её прозвучала сталь.

— Я не оправдываю, — кивнула Лидия Павловна. — Я объясняю. Что вы будете делать с этим объяснением — ваше дело.

Она встала и направилась к выходу. У двери обернулась:

— Чай горячий. Пейте, пока не остыл.

Вера осталась одна. Она взяла чашку, сжала её в ладонях, чувствуя тепло. Перед глазами стояло лицо Александра — то, каким оно было в ту ночь.

— Он боится не меня, а себя, — сама себе проговорила девушка.