Ольга Райтер – Должница. Ты будешь на меня работать (страница 12)

— Хорошо, — сказал он. — Вы свободны до завтра.

Вера кивнула и вышла. В коридоре она достала телефон, чтобы позвонить в больницу и попросить отсрочку, и увидела сообщение от брата: «Вер, спасибо! Не знаю, как ты это сделала, но платёж за учёбу прошёл. Я тебе потом всё верну, обещаю!»

Она замерла и открыла историю звонков — никто не звонил из банка, никто не писал.

Ветра открыла приложение больницы — новый счёт, который она не оплачивала, был погашен. Семьсот двадцать тысяч.

Вера стояла посреди коридора, сжимая телефон, и не могла поверить. Кто? Как?

Она развернулась и почти побежала обратно в кабинет, не постучав. Воронов сидел за столом и смотрел на неё, словно ждал.

— Это вы? — сказала Вера, и голос её дрожал. — Вы оплатили?

Он не стал отрицать.

— Вашей матери нужна операция. Брату — учёба. Это важные вещи.

— Но… почему? — она шагнула вперёд, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Вы не обязаны. Я вам ничего не говорила.

— Я слышал, — сказал он просто. — Утром, на кухне.

Вера смотрела на него, и в голове не укладывалось. Человек, который держал в долговом рабстве, который проверял на прочность унизительными поручениями, который признался, что хочет владеть ею, — этот человек только что оплатил операцию её матери.

— Это не подарок, — сказал Александр, словно прочитав её мысли. — Это аванс. Вы будете отрабатывать.

— Сколько? — спросила она, с трудом находя голос.

— Восемьсот пятнадцать тысяч прибавятся к вашему долгу.

Она знала, что должна возмутиться, что должна отказаться, сказать, что не позволит увеличивать кабалу. Но перед глазами стояло лицо мамы и операция, которая теперь состоится.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Александр поднялся из-за стола и подошёл к ней. Он остановился в шаге, и Вера снова почувствовала его запах.

— Я не жду благодарности, — сказал Воронов. — Я жду, что вы продолжите работать. И что вы не возьмёте чужого, даже когда вам очень нужно. Как сегодня с отчётом.

Она вздрогнула.

— Это была проверка?

— Да.

— Вы подбросили ошибку, чтобы посмотреть, украду я или нет?

— Да.

Вера смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева, смешанного с чем-то ещё.

— И что вы увидели?

— Что вы не воровка, — сказал он тихо. — Что вы честны, даже когда у вас нет зрителей. Это… редкость, Вера. Большая редкость.

Он поднял руку и коснулся её щеки, убирая прядь волос, упавшую на лицо. Она не отшатнулась.

— Вы прошли проверку, — сказал Воронов без всякой насмешки. — Этого никто до вас не делал.

— А если бы я не прошла? — спросила она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Вы бы не сидели сейчас передо мной, — ответил он. — Но вы прошли. И теперь я знаю, что могу вам доверять.

Слово «доверять» прозвучало так, будто Воронов произнёс его впервые в жизни или впервые за долгие годы.

Вера стояла, чувствуя тепло его пальцев на своей щеке, и не знала, что делать с этим знанием.

Он проверял её, использовал её отчаяние, чтобы убедиться, что она не предаст. Но он же и помог. Оплатил то, что она никогда не смогла бы оплатить сама.

— Вы — чудовище, — сказала Вера, повторив свои слова из прошлого разговора, но уже без злости.

— Возможно, — ответил он так же, как тогда. — Но я — чудовище, которое платит за операции.

Он убрал руку и отошёл к окну.

— Можете идти. Завтра в восемь работаем над новым проектом.

Вера развернулась и вышла, но в коридоре остановилась, прижавшись спиной к стене.

Она ненавидела его за проверку. За то, что он использовал её боль как инструмент. За то, что заставил пройти через унижение выбора.

Но Воронов оплатил операцию, спас её маму и сказал, что теперь может ей доверять. Она закрыла глаза и прошептала:

— Что ты делаешь со мной, Александр Воронов?

Ответа не было. Только тишина пустого коридора и стук сердца, который бился в унисон с чем-то, чему она пока не смела дать названия.

Глава 8

Вечер затянулся. Вера сидела за своим столом в кабинете, разбирая документы по новому проекту, который Александр поручил ей с утра.

Цифры, таблицы, графики — всё смешалось в голове, но она не могла остановиться.

Если она вернётся в свою комнату, останется наедине с мыслями о матери, об оплаченной операции, о его руке на своей щеке и о том, как он сказал: «Теперь я знаю, что могу вам доверять»…

Нет, лучше работать. Работа спасала. За окном давно стемнело. Огни города переливались в панорамных окнах, но Вера не замечала их. Она перепроверяла расчёты в третий раз, когда дверь кабинета открылась.

Александр вошёл с двумя чашками кофе. На нём была та же белая рубашка, что утром, но теперь рукава закатаны выше локтя, верхние пуговицы расстёгнуты.

Он выглядел уставшим — под глазами были видны мешки, складка у рта обозначилась резче.

— Не спится? — спросил Воронов, ставя одну чашку рядом с её бумагами.

— Работаю, — ответила Вера, не поднимая глаз.

— Уже одиннадцать.

— Я заметила.

Он сел напротив, в кресло, которое обычно занимали посетители. Вера чувствовала его взгляд, но продолжала смотреть в документы. Тишина затянулась.

— Вы злитесь, — сказал Воронов наконец.

— С чего бы?

— С того, что я проверил вас. С того, что я подслушал ваш разговор. С того, что я заплатил за операцию, не спросив.

— Вы заплатили за операцию, чтобы привязать меня ещё сильнее, — сказала она, поднимая голову. — Это не благотворительность, Александр Сергеевич. Это инвестиция в послушную должницу.

— Вы думаете, я не мог бы привязать вас дешевле? Штрафы, контракт, долг — этого недостаточно? — усмехнулся мужчина.

— Достаточно, — согласилась она. — Но вы любите перестраховываться.

Он взял свою чашку, отпил кофе.

— Вы предпочли бы, чтобы я не вмешивался? Чтобы ваша мать осталась без операции?

— Я предпочла бы, чтобы вы спросили. Чтобы вы дали мне выбор.

— А какой у вас был бы выбор? — спросил он, и в его голосе прозвучала искренняя заинтересованность.