Ольга Райтер – Должница. Ты будешь на меня работать (страница 11)

Оставшуюся дорогу они молчали. Когда машина остановилась у дома, Вера вышла первой, не дожидаясь, пока он откроет дверь.

Она прошла через холл, поднялась в свою комнату и заперлась изнутри. Прислонилась к двери и закрыла глаза.

«Козловский подставил меня. Он знал. Знал, и молчал. Использовал меня. А я… что я чувствую к этому человеку? Сволочь», — она провела рукой по лицу, стирая слёзы.

Перед глазами стояло лицо Александра — не властного директора, а мужчины, который признался, что хочет её, и сказал: «Я не позволю никому портить то, что принадлежит мне».

— Что ты делаешь со мной, Александр Воронов? — обреченно прошептала Вера в темноту.

Ответа не было. Только тихий стук сердца, который бился в унисон с чем-то новым, страшным и необратимым.

Глава 7

Утро началось с телефонного звонка, который Вера ждала с замиранием сердца уже три дня. Номер больницы высветился на экране в половине девятого, когда она пила кофе на кухне, надеясь, что Александр ещё не спустился.

— Алло?

— Вера Павловна? Это Анна Сергеевна, лечащий врач вашей матери.

— Что-то случилось? — Вера поставила чашку, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Нет-нет, всё в порядке, — голос врача была спокойным, но в нём чувствовалась озабоченность. — Я звоню по поводу операции. Мы готовы провести её на следующей неделе, как и планировали. Но мне нужно подтвердить оплату. Счёт выставлен, сумма — семьсот двадцать тысяч. Если вы внесёте её до пятницы, мы сможем поставить вашу мать в график.

Вера закрыла глаза. Семьсот двадцать тысяч? У неё на счету — около сорока. Зарплата, которую ей платил Воронов, была символической — большую часть гасили штрафы и проценты по долгу.

— Я… я постараюсь найти деньги, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Постарайтесь, Вера Павловна. Чем дольше мы откладываем, тем больше рисков…

— Я понимаю. Спасибо.

Она положила трубку и уставилась в окно. Семьсот двадцать тысяч. Где взять такую сумму? Кредит?

Она уже должна банку за ипотеку. Друзья? После той истории с договором многие отвернулись. Брат? Он сам перебивается на подработках, так как сестра ничем не может помочь.

Телефон снова завибрировал. На этот раз — сообщение от брата: «Вера, привет. Университет прислал счёт за семестр — 95 тысяч. Я пытался найти подработку, но пока не выходит. Может, попросишь у своего босса аванс? Прости, что напрягаю».

Вера сжала телефон так, что побелели костяшки. Девяносто пять тысяч. Плюс семьсот двадцать. Восемьсот пятнадцать тысяч. Сумма, которая была для неё космической.

Она не заметила, как в дверях кухни появился Александр. Он стоял в белой рубашке с закатанными рукавами, без пиджака, с чашкой кофе в руке, и его лицо было спокойным, но в глазах застыло странное выражение.

— Доброе утро, — сказал Воронов, проходя к столу.

— Доброе, — ответила Вера, пряча телефон в карман.

— Выглядите расстроенной.

— Всё в порядке.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, но ничего не сказал. Сел напротив, открыл ноутбук.

Лидия Павловна подала завтрак. Вера механически ковыряла яичницу, не чувствуя вкуса. Мысли крутились вокруг одной цифры: восемьсот пятнадцать тысяч.

Через час они поднялись в кабинет. Александр работал молча, иногда бросая на неё короткие взгляды. Вера пыталась сосредоточиться на отчётах, но цифры плыли перед глазами.

— Ковалёва, — сказал он около полудня.

— Да?

— Возьмите папку с отчётами по проекту «Северный». Я оставил её на столе в переговорной. Нужно проверить итоговые цифры и подготовить сводку к трём часам.

Она кивнула и вышла. В переговорной, действительно, лежала синяя папка. Вера открыла её, села за стол и начала просматривать страницы.

Отчёты были знакомыми — она сама готовила большую их часть. Цифры сходились, таблицы были аккуратными.

На третьей странице она заметила несоответствие. В строке «комиссионные расходы» стояла сумма на сто двадцать тысяч меньше, чем должна была быть. Ошибка? Вера перепроверила несколько раз. Да, явная опечатка — потерян ноль.

Она уже хотела исправить ручкой, но замерла. В её голове мелькнула мысль: сто двадцать тысяч.

Это не решит всех проблем, но покроет часть. Если она просто… не заметит? Если отдаст отчёт в таком виде, ошибка уйдёт в бухгалтерию, а позже, когда её обнаружат, можно будет сказать, что это была техническая опечатка.

Она представила маму в больничной палате. Представила лицо брата, когда скажет ему, что не может заплатить за учёбу. Пальцы сжали край папки.

— Нет, — сказала она вслух. — Нет.

Вера достала ручку, аккуратно исправила цифру, поставила инициалы рядом с правкой и записала в блокнот: «В отчёте по проекту „Северный“ исправлена опечатка в строке комиссионных расходов». Потом закрыла папку и вернулась в кабинет.

— Я проверила, — сказала она, кладя папку на стол Александра. — Всё в порядке, одна опечатка в комиссионных — исправила. Сводка будет готова к трём.

Александр взял папку, открыл, пробежал глазами по страницам. Его лицо оставалось непроницаемым, но Вера заметила, как он задержался на строке с её правкой, а потом медленно перевёл взгляд на неё.

— Всё? — спросил он.

— Да.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Воронов смотрел на неё долго, так долго, что Вера почувствовала неловкость.

— Что-то не так? — спросила она.

— Нет, — он закрыл папку и отложил её в сторону. — Всё правильно. Можете идти готовить сводку.

Она кивнула и вышла, чувствуя на спине его взгляд.

***

Вера не знала, что часом раньше, когда она разговаривала по телефону на кухне, Александр стоял в коридоре и слышал каждое слово.

Он слышал про операцию, про семьсот двадцать тысяч, про брата, про девяносто пять. И слышал, как дрожал её голос.

Именно поэтому Воронов отправил её в переговорную. Именно поэтому в отчёте, который она проверяла, была «ошибка».

Сто двадцать тысяч — достаточно, чтобы проверить, но не настолько много, чтобы соблазн был непреодолимым.

Она исправила и доложила. Александр сидел за столом, глядя на папку с её правкой, и чувствовал, как внутри что-то сдвигается.

Он ожидал чего угодно — сомнений, колебаний, может быть, даже попытки скрыть ошибку, но она исправила и сказала. Как тогда, с договором. Снова сказала правду, хотя могла промолчать.

Он провёл рукой по лицу, убирая напряжение. Восемь лет Воронов строил стены, заключал сделки, проверял людей на прочность.

И каждый раз они ломались. Каждый раз выбирали себя, свою выгоду, свою безопасность.

А Вера… Вера исправляла ошибку, когда никто не видел. Когда у неё не было выбора, кроме как быть честной, — она была честной.

Он взяла телефон в руки и стал звонить начальнику службы безопасности. Через полчаса у него уже был номер больницы, в которой должна была оперироваться мать Веры, и университет, где учился её брат.

За час до того, как Вера принесла ему сводку, все счета были оплачены.

***

В три часа она вошла в кабинет с готовой сводкой.

— Всё проверила, — сказала Вера, кладя документ на стол. — Цифры сходятся.

Александр взял бумаги, просмотрел. Всё было безупречно.