Ольга Прокудина – Вслед за апрелем. Том 3. Гранит (страница 1)
Ольга Прокудина
Вслед за апрелем. Том 3. Гранит
Эта книга — художественное произведение. Создавая её, автор опирался на реалии эпохи и атмосферу, однако все сюжетные линии, персонажи и частные события являются плодом авторского воображения. Любые совпадения с реальными людьми, судьбами и фактами случайны.
Оглавление
Часть 1 — Столичная жизнь
Глава 1 — Фамильное гнездо
Глава 2 — Насущные вопросы
Глава 3 — Холодный город
Глава 4 — Грета
Глава 5 — Зёрна и плевелы
Глава 6 — Во поле берёзка стояла
Глава 7 — Плата за долги
Часть 2 — Коллеги и друзья
Глава 8 — Радужная призма
Глава 9 — Товарищ по несчастью
Глава 10 — Вот так номер!
Глава 11 — Европейская
Глава 12 — Петергоф
Глава 13 — В Энгельс?!
Часть 3 — Тени прошлого
Глава 14 — Непрошенный гость
Глава 15 — Портсигар
Глава 16 — Вермут
Глава 17 — Так вышло
Глава 18 — Дело чести
Часть 4 — Справедливость
Глава 19 — Одержимость
Глава 20 — Репетиция
Глава 21 — Разговор по душам
Глава 22 — Дуэт из грёз
Глава 23 — Береги себя
Часть 1
—
Столичная жизнь
Глава 1 — Фамильное гнездо
За нами прибыла полуторка, и по дороге от вокзала до нового жилища я во все глаза рассматривала из её окна мерцающие в свете многочисленных фонарей величественные фасады, окна с арочными сандриками, балкончики с коваными перилами или балясинами, скульптуры в виде якорей с цепями, причудливые барельефы, различные изваяния. У входа в большинство зданий реяли красные знамёна и красовались крупные таблички или вывески с изображениями Ленина. Завадский только и сказал, что проезжаем Невский проспект и Дворцовый мост. Затем показал мне Румянцевский сквер с осенней красно-жёлтой листвой и Академию художеств — монументальное и поистине величавое здание с фасадом, украшенным четырьмя массивными колоннами и двумя статуями героев древнегреческой мифологии. Потом было ещё несколько богатых усадеб и, наконец, машина остановилась напротив небольшого, по сравнению с остальными, но оттого не менее прекрасного здания. Два этажа, балкончики с коваными перилами и видом на набережную, и всё это в самом центре такого величественного и необыкновенно прекрасного города! Я и мечтать о таком не смела. Неужели я здесь хозяйка?! Это сказка! Но… но… что это за свет?! Что за тусклый свет льётся из окон? Что за силуэты мелькают за ними?
— Тут кто-то… кто-то живёт?! Вы говорили — дом ваш?!
— Фамильные гнёзда остались в девятьсот семнадцатом, подчас заодно с гнездившимися, — язвительно усмехнулся В.Д. В его голосе звучало разочарование. Не то от того, что недвижимость стала коммунальной, не то от моего непроходимого недомыслия. В самом деле, могла бы и догадаться. Но он мог бы и не врать, не скармливать мне очередную басню. Но и на этом его прикрасы, увы, не заканчивались. Оказавшись внутри, я испытала ещё большую досаду от состояния апартаментов: прохлада, зловонный дух сырости и темнота, несмотря на которую, мне удалось заметить отвратительную, зеленоватую плесень на стенах. В чём на сей раз была причина выдумок? Опять что-то задумал?!
Муж подвёз меня к широкой, двустворчатой двери в левом крыле дома и, с трудом подобрав в полумраке подходящие ключи из связки, принялся её отпирать, мимоходом словно оправдываясь:
— Гостиная. Самая большая комната дома. Она наша. И ещё одна спальная — она же кабинет. На втором этаже.
Рядом скрипнула соседняя дверь, и Владимир, чуть попятившись назад, толкнул в гостиную кресло и чуть задвинул ногой мой чемодан. Я оказалась в проёме, скользнув взглядом по комнате. Хоть в чём-то я ошибалась — это была вовсе не тесная комнатушка без окон, наподобие той, в которой жила в домике, что муж арендовал в Энгельсе. Комната была просто огромной, а из четырёх большущих окон лился яркий свет фонарей набережной. Похоже, уличное освещение служит здесь едва ли не заменой внутреннего. В центре красовался, бликуя глянцем, рояль Якоба Беккера, о котором так много говорил В.Д. Ну что ж, хороший инструмент был для меня одним из главных поводов преодолеть эти долгие сотни километров! Но как играть, когда вокруг столько народу?! В подтверждение моих мыслей из противоположного крыла коридора раздавался гомон голосов, переливистый детский смех, слышался звон тарелок, отрывисто и невпопад всхлипывала гармошка, похоже, забавлялась детвора, а совсем рядом самодовольно зазвучал властный, чуть хрипловатый женский голос:
— Ну здравствуй, Володь! Прибыл и сразу в свой угол? Постучался бы хоть — для порядка.
— Здравствуй, дай хоть дух перевести с дороги.
— Ну переводи, переводи. А Аркашенька в Елисеевский магазин1 поехал. На ужин-то — шаром покати, а тут ведь гостя встречать надо. Я ж с ним на заседании профкома задержалась. Путёвку ему выбила. На июнь. В Крым. Ну, Генка-то хоть вовремя прикатил?
— Угу, — промычал В.Д., наполовину вошедший в гостиную и будто желавший скорее отделаться от набросившейся с разговорами соседки.
— Я ему, псу старому, десятку дала. Ты ж писал, мол, машину надо. Да чтобы грузовую. Ну с этим на комбинате проблемы нет. Вот только на кой?! Вещей-то, гляжу, у тебя племянничек раз-два и обчёлся.
Что?! Это его тётка?! Сюрпризы продолжаются.
— Да я тут это… в письме не писал… решил при встрече.
— Чего не писал? Стряслось чего?
Я сжалась, наконец, сообразив, что к чему, и, услышав приближающиеся шаги, сжалась ещё сильнее. Силуэт тучной и высокой женщины с керосинкой в руках обозначился у порога нашей новой обители. Её лицо и взгляд были едва заметны, но разочарование, заполнившее всё пространство вокруг, не требовало визуального подтверждения. Я не знала о ней, а она обо мне. О новой жене племянника. Такой жене.
— Я женился, тётушка. Это Лиза, — прервал повисшее молчание Владимир и щёлкнул выключатель. — Знакомься, Лиззет, это Наталья Васильевна Лиманова.
Несмотря на жёлтый свет нескольких небольших ламп, лицо тётушки Завадского белело на глазах. Быстро оглядевшись по коридору, она вошла в гостиную, тотчас закрыв дверь. Опёршись о полотно, она уставилась на меня непримиримым, колючим взглядом небольших синих глаз. Я отвернулась к Беккеру. И стоила ли овчинка выделки? Что ещё ждёт меня здесь? Сколько ещё лжи и унижений?
Раздался суровый, а следом уничижающий голос:
— Как… как женился, Володя?! Как?! На ком?!
В голове мучительно забилось желание вернуться домой, оказаться в родном отцовском доме или у Нины Захаровны. Но нет, нет и ещё раз нет. Даже если вернусь — всё будет уже не так. Совсем не так, как прежде.
— Это моё решение, — раздался вкрадчивый голос В.Д., в те минуты показавшийся спасительной благодатью. — И я не намерен его обсуждать. Ни с тобой, ни с кем бы то ни было ещё.
— Но как же… как…
— Тема закрыта. А насчёт ужина — если предложение ещё в силе — отказываться не станем, а на нет и суда нет.
Опешив на несколько секунд, тётушка выкрикнула:
— Ужин ему, ишь чего! Ну, племянничек! Ну, учудил! Вот бы Дмитрий Васильевич поглядел… на сына-дурака. Вот это номер… Ужин им… Кушайте, не обляпайтесь!
Хлопнув дверью, моя новоиспечённая родственница удалилась, а я только и смогла, что нервно рассмеяться ей вслед, всеми силами давя разъедающую обиду. Чужая. Инвалидка. И ничего больше.
— Наберись терпения. Она смирится.
Терпение, терпение, терпение. Я только и делаю, что терплю. Разве недостаточно физического увечья? Разве необходимо терпеть ещё и остальное?
— Отправьте меня домой, прошу. Дайте матери телеграмму и посадите на ближайший поезд. Мне не нужно больше ничего.
Завадский наигранно рассмеялся: