Ольга Петрова – Не морозь меня! (страница 6)

Для Кости, конечно, этот марафон улыбок не прошел незамеченным, но присоединиться он не пожелал, вернув всех к практичному разговору.

– Значит, в этот раз перед нами стоит задача вернуть всех на свои места. Опыт путешествий между мирами у нас есть, но что он нам дает? Мы и сами не поняли, как угодили в параллель. Дорогу обратно нам подсказала Зара, хотя и без нее мы неплохо продвинулись, – Костя самодовольно улыбнулся, вспомнив, что именно его теория привела нас к порталу. – Но в нашем мире Зары нет.

– Возможно, есть, – несмело сообщила я.

Две пары глаз непонимающе уставились на меня. Я поспешила объясниться и рассказала о том, что будто бы видела старую цыганку в толпе возле метро.

– Так видела, или показалось? И это была она, или ее местный вариант? – набросился с расспросами Костя.

– Не решусь утверждать ни того, ни другого.

– Конечно, она здесь! – с оптимизмом воскликнул кузнец. – Отвести глаза – это вполне в духе Зары. И уж кто-кто, а она точно разберется в этой путанице.

Как он стремится домой. Переживает, что Даня там на его месте натворит, или боится, что кто-то сильно расстроится, узнав, что он проводит время в параллельной реальности в компании бывшей подружки?

– Будем искать Зару, – решил Костя и дружески похлопал Данилу по плечу. – Сможем отблагодарить тебя за помощь. Как говорится, услуга за услугу. А сейчас прошу извинить, мне надо сделать звонок.

Он вышел, а мы остались смотреть друг на друга.

– Данила, – начала я, но он сразу перебил меня.

– Спасибо, что помогаете.

Я осеклась, кузнец усиленно смотрел в сторону.

Костя вернулся и сообщил:

– Цыганку ищут, и, если она находится в городе или ближайших окрестностях, непременно найдут. Вопрос времени. Данила, оставь свой номер телефона, мы свяжемся с тобой, как только будут новости.

Данила кивнул, пожал Косте руку и с легкостью ушел, будто бы мы виделись несколько дней назад и он просто так, на коньяк заскочил.

– Нам надо отменить свадьбу, – глухо проговорила я.

Костя напрягся и сжал кулаки. Глаза его потемнели, но тут же прояснились, и он рассмеялся:

– Катя, ты просто в шоке. Его появление ровно ничего не меняет в твоей жизни, разве не ясно? Ты придаешь слишком большое значение вашему мимолетному роману, в отличие от него.

В Костиной интерпретации мои мысли звучали еще неприятнее.

4. УСТРОЕНЫ ТАК ЛЮДИ (ЖЕЛАЮТ ЗНАТЬ, ЧТО БУДЕТ)

Следующий день принес оттепель и головную боль от перепада температур и усиленных ночных размышлений. Сколько всего было передумано, сколько сожалений и предположений изобретено. Варианты, как Данила жил целых три года после нашего расставания, не поддавались исчислению. Устав от самой себя и заснув лишь под утро, я не в силах была оторвать голову от подушки, пока не завибрировал телефон. И это конечно же был не кузнец, как мгновенно и глупо понадеялась я, а крайне отрезвляющий звонок с работы. Со вчерашнего дня я находилась на выдуманном больничном, однако это не отменяло необходимости быть на связи и решать кризисные ситуации. Не забывая временами покашливать и стараясь вести разговор умирающим тоном, дабы вызвать в собеседнике стыд от того, что он потревожил человека в столь плачевном состоянии, я принялась разруливать проблемы. Ну подумаешь, фуру не пропускают на границе из-за того, что она на десять сантиметров выше допустимой нормы. Дайте указание водителю спустить колеса, пусть въедет на ободах, потом снова накачает. На таможне при вскрытии контейнера обнаружили два неучтенных ящика вина? Подарок от поставщика, лимитированная коллекция. Поставщику разъяснить, что любой товар, который не фигурирует в документах, является контрабандой. Один ящик отдать таможенникам, другой себе заберем, с поставщика скидка на следующую партию. И пусть, наконец, кто-нибудь донесет до нетерпеливого заказчика мысль, что невозможно получить груз раньше, чем контейнеровоз придет в порт.

После того, как я разгребла не терпящие отлагательства задачи и категорично перенесла на завтра второстепенные, появившийся при этом боевой настрой был использован на принятие и немедленное воплощение того, что Костя назвал бы стихийным решением: поехать к кузнецу и поговорить с ним. Я набрала его номер и, едва дождавшись ответа, выпалила:

– Нам надо поговорить. Можно я приеду к тебе?

После явного колебания он продиктовал адрес.

Вчерашние снежные заносы за ночь превратились в потоп. Лило и капало с крыш, деревьев и проводов, из-под колес автомобилей летели брызги, а под ногами разливались потоками огромные лужи. Необходимость откапывать машину отпала, теперь была проблема подобраться к ней, не промочив ноги. Люблю свой город, он такой непредсказуемый.

Оказалось, что художник обитал в одном из старинных домов на Мойке. Классический Питерский двор-колодец, остатки прежней роскоши в виде резной дубовой двери в парадную и мраморные ступени, продавленные от времени.

Дверь мне открыла приятная женщина.

– Вы к Данечке? – спросила она прежде, чем я успела поздороваться. – Проходите, он предупредил, что вы придете.

Провожая меня до комнаты сына, она прямо-таки сияла от восторга. Похоже, у Дани нечасто бывали девушки в гостях.

Квартира была большая, с высоченными потолками, но ее благородные дореволюционные пропорции были безобразно испорчены уплотнительной перепланировкой. Узкая проходная кухня вела в изгибающийся коридор с заложенным кирпичами камином, а некогда просторные комнаты перегородки превратили в подобие пеналов. В самом дальнем «пенале» располагалась импровизированная студия с высоким окном в половину стены, из-за которого казалось, что комната либо не достроена, либо, наоборот, полуразрушена.

В студии царил творческий хаос в полнейшем смысле: вдоль стен выстроились холсты, на всех поверхностях валялись тюбики с красками, кисти, карандаши, листы и рулоны бумаги. В углу располагался компьютер и графический планшет. Из мебели в комнате присутствовал разложенный диван, табуретка, явно используемая в качестве палитры и шкаф-купе, зеркальные дверцы которого зрительно увеличивали беспорядок. Данила стоял у окна возле мольберта, задумчиво созерцая выставленную на нем картину.

Я подошла к нему и с некоторым содроганием узнала пейзаж с парой всадников, шагающих по полю и подписью: Заречье, июнь 20ХХ. Кузнец молча ждал моего объяснения.

– Даня это написал, пока мы были в параллели. Сказал, что замысел сам пришел в голову, и не давал покоя, – с запинкой проговорила я.

– Вот оно что, – парень задумчиво потер подбородок. – А я уж было решил, что ты ему рассказала.

– Конечно, нет. Никому и никогда не рассказывала. Данила, я хотела тебе сказать, несмотря ни на что, ты должен это знать…

Я судорожно собирала разбегающиеся мысли. Сейчас же всё выложу: про безнадежное отчаяние, работу до потери чувств, про пустоту и черно-белую жизнь. И про ноябрьскую тьму тоже расскажу. Но пока я подбирала слова, Данила заговорил сам, ровно и спокойно.

– Катя, не надо чувствовать себя обязанной что-то мне объяснять. Мы друг другу ничего не должны. Не было никаких шансов, что мы встретимся снова. То лето было волшебным, но прошло много времени, которым каждый из нас распорядился по своему усмотрению.

И я поняла, что уже ничего из передуманного ему никогда не скажу, потому что всё уже сказал он. Кратко, емко, корректно. Мне оставалось лишь постараться сохранить лицо.

– Теперь наша очередь помочь тебе вернуться домой, – вымученно улыбнулась я. – Оказать ответную любезность. Правда, стол и дом ты себе уже сам обеспечил. Могу предложить провести экскурсию по нашему миру.

– Спасибо, – поморщился парень. – Я уже достаточно по нему нагулялся, пока вас искал. И у меня сложилось впечатление, что мы с этим миром друг другу не подходим.

– Твоя реальность вообще старалась выгнать нас, причем весьма жесткими способами, – напомнила я. – Думаю, ты просто отвык от городской жизни.

Вспомнив, что нынешний вариант Заречья точно не добавит любви к нашему миру, я перевела разговор:

– Неужели родители не подозревают, что их сына подменили?

Данила подошел вплотную к окну и довольно рискованно прислонился к стеклу спиной. Я занервничала: окно было от пола до потолка, и, наверняка, каким-нибудь усиленным, но выглядело это так, будто в любой момент кузнец мог продавить его и ухнуть вниз.

– Нет. Хотя должны бы. Я постоянно допускаю ошибки, не могу ответить на простые вопросы, но они ни о чем не догадываются.

– Скорее всего, они просто не допускают такой мысли.

– Да, но ты же говорила, что мы с этим… художником очень отличаемся.

– Да, – подтвердила я. – Базовый материал, если можно так выразиться, одинаковый, а характер, манера говорить и себя держать – совершенно разные. Вас невозможно спутать. Я бы точно не перепутала. Пожалуйста, можешь отойти от этого окна?

Данила недоумевающе посмотрел на меня, потом покосился вниз, отлип наконец от стекла и прошел вглубь комнаты.

– Я все пытаюсь понять, был бы я сейчас таким же, если бы не уехал в Заречье и не стал кузнецом.

Я не стала рассказывать ему о Диане, уверена, это не то, что он хотел бы сейчас услышать. Выглядел он каким-то потерянным, поэтому я сочла нужным сказать что-нибудь ободряющее:

– Уверена, что все будет хорошо. У Кости корпоративная спецслужба, у них свои методы и возможности. Если Зара в городе или поблизости, ее найдут. И она обязательно расскажет, как тебе вернуться домой.