Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 44)

Вот только Костя принадлежит моему миру, и при желательном ходе событий мы останемся вместе. В одной реальности, я имею в виду. Теперь-то я понимаю, почему он так не жаловал кузнеца. Сама я к Косте поначалу относилась как к приятелю, причем не самому близкому. Даже не уверена была, захочу ли с ним еще раз встретиться после возвращения домой. Но постепенно я стала испытывать к нему симпатию. Нет, он не был избалованным мажором, он привык добиваться всего сам, упорным трудом. С таким точно нигде не пропадешь. Жесткий и циничный снаружи, глубоко внутри он был добр и отзывчив. Я бы хотела, чтобы мы стали настоящими друзьями. Но я не настолько наивна, чтобы верить в дружбу между мужчиной и женщиной, тем более после того, как Костя признался… А в чем, собственно, он признался? В том, что ему небезразлично, что со мной происходит, в том, что я ему дорога, и он ни к кому еще так не относился. Но то же самое можно сказать и о друге, ведь он же не сказал, что любит меня. Так может, я зря беспокоюсь по этому поводу? Буду вести себя с ним как раньше, с поправкой на то, что теперь, по его словам, я во всем могу на него рассчитывать.

Я повеселела и взбодрилась, мысленно поздравив себя с удачным разбором чувств, и решила отправиться к Максу — посмотреть, как продвигается разрушение вверенного ему недвижимого имущества. На сегодня у него было запланировано осуществление грандиозного плана по перепланировке дома. Хозяин дома предоставил ему в этом полный карт-бланш. То ли доверял вкусу новоявленного дизайнера, то ли ему было просто все равно. Ломать, как известно, не строить, и к моему приходу стена кухни уже перестала существовать, значительно расширив пространство.

— Интересное решение для деревенского дома, — заявила я, созерцая результаты труда. — А возле печки планируется барная стойка, я так понимаю?

— Хорошая идея! — оживился Макс. — Данила сможет ее украсить какими-нибудь коваными элементами, будет очень эффектно!

«Еще эффектнее, если он украсит ее звездочками по счету разбитых сердец», — сердито подумала я. — «Или женскими фигурками, так еще нагляднее. Будет о чем вспомнить в старости за бокалом коньяка».

— А как у тебя дела? — невинно поинтересовался Макс.

— Нормально, — пожала я плечами.

— А как там Данила?

— Причем здесь Данила? — мгновенно разозлилась я.

— В деревне говорят…

— Макс, колись уже!

— Говорят, что вы с Данилой в купальскую ночь… были вместе, — нашел приемлемую трактовку дипломатичный мулат.

Я грустно усмехнулась:

— Если бы сплетницы досмотрели шоу до конца, они бы увидели, как мы расстались. Купальский костер разлучил нас самым что ни на есть символичным образом. Так что слухи Заречья тебя подвели. Кстати, тебе какая птичка принесла эту сплетню на хвосте?

Макс не ожидал наступления с моей стороны и принялся юлить, отступать и ссылаться на необходимость срочно сломать что-нибудь еще, но в конце концов признался, что про нас с Данилой им с Костей наплела вчера Варвара «по строжайшему секрету».

Потому-то Костя с утра и подорвался разбираться с Данилой и объясняться со мной. А Данила оказался просто красавчик — мало того, что с Дианой ночь провел, так еще и алиби в моем лице заимел перед всей деревней. А я, как обычно, в самом дурацком положении. Все это настолько в моем репертуаре, хоть плачь.

— А я Варю на свидание пригласил, — сообщил Макс, отвлекая меня от мыслей, что счастье мне не светит ни в одном мире, ни в параллельном, ни в перпендикулярном.

— И что? — полюбопытствовала я из вежливости.

— Сегодня вечером пойдем гулять, — небрежно обронил парень, стараясь скрыть торжествующую улыбку. — Только Косте пока не говори.

— Поздравляю, — протянула я. — Или сочувствую.

— Да брось, она вовсе не такая, какой кажется, пойми. Когда человек обладает такой неординарной внешностью, он невольно начинает выделять себя среди других. Внешность ведь нам дается от природы, ни за что. Вот и кажется, что все остальное тоже должно получиться само собой, без особых усилий, просто придут и дадут. И с возрастом планка задирается все выше и выше, и, если вовремя не остановиться, уже и не будешь знать, чего хочешь от жизни. А я все время вел себя очень глупо: просто ждал, пока она обратит на меня внимание, — горячился Макс. — Это потому, что я привык, что на меня девчонки и так внимание обращают, потому что я… ну, выделяюсь.

— Просто Варвара на другое обращает внимание, — не удержалась я.

— Ты о том, что она хочет найти состоятельного городского жениха, чтобы уехать из деревни? — уточнил Макс. — А почему вы все ее за это осуждаете? По-моему, это нормальное желание для такой девушки, как она, стремиться к лучшей жизни.

Я не стала больше спорить с Максом. В конце концов, на свидание с Варькой ему идти, а не мне. К тому же вполне допускаю, что для мужчин достоинства ее внешности гарантированно извиняют любые недостатки характера.

К тому же вернулся Костя, оценил масштаб разрушений, и, как истинный руководитель, принялся критиковать и вносить встречные предложения. А мне тем временем вспомнилась цыганка, которая смутила меня словами про чужую дорогу. Костя посчитал это обычным приемом шарлатанов подобного рода, но она будто бы точно знала, о чем говорит. Надо бы узнать про эту гадалку побольше. Пойду-ка я, все равно парни увлеклись спором, сносить ли остальные перегородки, или все же что-то оставить. По мне — пускай сносят все, включая стены уборной, так смешнее. А я собираюсь обратиться к самому надежному источнику информации.

Зинаида снова варила еду своему обожаемому поросенку, и естественно, была в курсе всех новостей.

— Через неделю цыгане должны уехать, так договорились Федотов и Рустам, — объявила она, помешивая густое варево, пахнущее одновременно первым, вторым и компотом.

— Рустам, это их барон? — уточнила я.

— Баро, — поправила меня женщина. — Ром Баро, важный человек. Нет у цыган никаких баронов, просто слова похожие, вот мы и привыкли так главного в общине звать.

— А они часто в Заречье приезжают?

— Последний раз, верно, года три назад были. А до этого чуть ли не каждый год приезжали.

— Значит, в последний раз что-то случилось? — догадалась я.

— В их приезды постоянно что-то случается, — проворчала Зинаида. — То курицу сбежавшую присвоят, то цыганята в чей-нибудь огород залезут, а то и до драки дело дойдет. Федотову все это не по нраву, понятное дело, но и отказать прямо не может, понимает, как трудно им найти пристанище.

— А где они будут жить? — не без умысла поинтересовалась я.

— Да есть у нас здесь дом заброшенный, когда-то гостиницу построили, да она всегда пустует за ненадобностью.

— Подождите, это такой двухэтажный дом на краю деревни, немного в стороне стоит?

— Во-во. И строго-настрого им наказано по деревне вечерами не шастать, с местным населением никаких дел не заводить. Да вот только нашим-то не запретишь.

— А зачем нашим, то есть вашим, общаться с цыганами? — изумилась я. — Мне показалось, они гостям не рады.

— Как же, не рады! — фыркнула моя собеседница. — Бабы сегодня же гадать побегут! А девки — с их парнями шашни крутить. За ними и наши ребята подтянутся — смотреть, как бы и в самом деле чего не закрутилось, а мужики — просто за компанию.

Я подошла к окну и стала с деланным интересом рассматривать грядки с огурцами.

— А что, цыганки и в самом деле хорошо гадают? — спросила, будто невзначай.

— Да в основном врут только складно, — отмахнулась Зинаида. — Хотя бывают и настоящие предсказательницы. В прошлый раз старая Зара приезжала, хорошо гадала.

— Хорошо, в смысле только хорошее предсказывала? — скептически уточнила я.

— Да в том то и дело, что не только хорошее, — вздохнула женщина, — Вон у Маньки Саниной муж помер, она только потом призналась, что Зара ее о том предупредила. Она перед тем, как гадать, каждого спрашивает, все рассказывать, или только хорошее. Мало кто хочет плохое слышать, сама понимаешь.

— А сегодня эта Зара тоже приехала? — спросила я, стараясь, чтобы мой вопрос прозвучал как можно равнодушнее, но Зину было не провести.

— Что, тоже погадать хочешь? — она, как ищейка, почуяла мой интерес. — Сходи, сходи, я бы тоже на твоем месте не удержалась. В твоем возрасте только и гадать, и непременно на будущего мужа!

Я начала отнекиваться, что, мол, не верю в гадания, и вообще замуж не собираюсь, но Зинаида лишь хитро усмехалась в ответ.

— Честно говоря, любопытно было бы попробовать, — сдалась я. — Правда, страшновато одной идти.

— Так давай я с тобой схожу, — с радостью предложила «кокушка». — Поросенку задам, и пойдем.

Она загромыхала кастрюлями, что-то добавляя и смешивая, видимо для получения полноценного рациона для Борьки. Странно, что она так нежно относится к своему питомцу, вроде бы свинью обычно откармливают в прямом смысле на убой. Меня так и подмывало спросить, когда планировалось это событие, но язык не поворачивался — вдруг это будет воспринято как смертельное оскорбление. Я бы точно не смогла отправить под нож существо, выращенное с малюсенького возраста, которое доверяет тебе и ждет только хорошего, а ты его бац — и на колбасу. Еще и есть его потом, брр!

По детской привычке я пошла за хозяйкой в хлев. Внутри царил полумрак, свет проникал через единственное низкое незастекленное оконце, которое заодно выполняло и роль вентиляции. Свин встретил нас энергичным похрюкиванием. «Борь-Борь-Борь», нежно заворковала Зинаида. Боровок подошел к ней и подставил щетинистый загривок. Хозяйка принялась энергично его чесать, а Борька задирал довольную морду и покачивался от удовольствия. Потом она вылила ему в корытце варево, поросенок принялся шумно чавкать, издавая одобрительные звуки. Хозяйка глядела на него прямо-таки с материнской гордостью. А может, она держит его просто так, в качестве домашнего любимца? Вопрос о Борькином предназначении так и остался незаданным.