Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 45)

Покончив с делами, Зинаида сняла передник, окинула себя довольным взглядом в зеркале, и мы пошли. На встречу с судьбой, так сказать.

— А вы тоже хотите погадать? — спросила я ее по дороге, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Я? Нет! — помотала головой женщина. — Мне уже погадали один раз, в молодости.

Я не решилась спросить, что же ей нагадали, но, судя по ее истории, что-то не очень утешительное.

В нашей реальности от здания старой гостиницы остались лишь развалины каменного фундамента: деревянные стены и крыша выгорели несколько лет назад. Болтали, что этот самый фундамент принадлежал древней постройке, а новый дом построили прямо на старых камнях — чего добру зря пропадать. В моем зареченском детстве он прозывался «дурной дом». То ли там кого-то когда-то убили, то ли кто-то сам повесился. Так или иначе, среди детей, да и среди взрослых тоже, ходили слухи, что в доме живет привидение и его можно увидеть в тот момент, когда закатное солнце исчезает за горизонтом. Дескать, привидение тоскует по солнечному свету, и может видеть лишь последний луч заходящего светила. Соблазненные страшными байками, мы не раз бегали смотреть на дом по вечерам, никогда не решаясь подойти близко, а уж тем более войти внутрь. Мрачная слава и живое детское воображение делали свое дело: кто-нибудь из нашей компании непременно «видел» призрачную фигуру в одном из окон, и все с воплями бросались наутек. А потом ночами не спали, боясь, что привидение, рассерженное нашей назойливостью, заявится под окно и будет выть унылым голосом и скрежетать когтями по стеклу.

В этом мире «дурной дом» стоял целехонек, хотя и выглядел довольно обветшало: посеревшая от времени обшивка, разбитые кое-где окна. Но зато какое перед ним царило оживление! Цыгане устраивались на постой: вносили в дом нехитрый скарб, одновременно что-то выносили, развешивали на просушку. Наиболее предприимчивые женщины из местных уже вовсю предлагали гостям продукты на продажу: молоко, творог, яйца. Цыганки шумно торговались. Под ногами с криками шныряли перемешавшиеся дети. Шум стоял, как на базаре.

Я невольно обратила внимание на компанию цыганских парней. Он стояли в стороне, свысока взирая на суету. Один из них поймал мой взгляд и улыбнулся. Вот это глаза: черные, бездонные, а в глубине будто огонек горит.

Завороженная, я улыбнулась в ответ.

— Катерина, — одернула меня Зинаида. — Нечего цыганам глазки строить. Ихние девушки-то в строгости себя держат, они к ним с уважением относятся, а если не цыганка, значит все можно. Глянешь просто, а он посчитает, что ты с ним заигрываешь. Так что лучше и вовсе не смотри.

Я смущенно потупила взор. К счастью, моя строгая матрона заметила кое-что поважнее.

— Гляди-ка, к Заре уже очередь!

Я проследила за ее взглядом и увидела ту самую цыганку в красном платке. Она сидела за столом, на котором был выставлен хрустальный шар, череп, свечи и прочий псевдо-магический реквизит. К ней стояла целая очередь, в подавляющем большинстве женщины. Несколько мужчин, которых цепко держали за руку их половины, явно чувствовали себя не в своей тарелке.

Наличие очереди окончательно смутило меня, и я остановилась, придумывая повод, чтобы уйти, но почувствовала на себе взгляд. Острый, будто игла в висок кольнула. Зара смотрела прямо на меня. Она сказала несколько слов девушке, сидящей перед ней с протянутой для гадания рукой, и та послушно встала, а старая цыганка поманила меня к себе пальцем и указала на освободившийся стул. Я послушно пошла, как под гипнозом, села перед нею и протянула руку.

— Тебе ведь нужно от меня нечто большее, чем чтение линий на руке, — сказала гадалка, глядя мне в глаза.

— Там, на площади, вы сказали, что я иду по чужой дороге, — тихо сказала я. — Что вы имели в виду?

Она кивнула и закрыла глаза. Я снова почувствовала укол, на этот раз в затылок, как будто ее взгляд сквозь закрытые веки проникал в самые глубины моего разума.

— Ты пришла издалека, — проговорила она медленно и негромко. — Ты и твои друзья… вы заблудились… не знаете, как вернуться домой… потому что туда нет дороги…

— Вы знаете, как нам вернуться? — нетерпеливо перебила я гадалку.

— На этот вопрос не так просто ответить, девочка, ты не до ближайшего магазина дорогу спрашиваешь, — Зара открыла глаза и рассмеялась скрипучим смехом. — Приходи завтра, с утра, когда здесь никого не будет, а не то все эти люди, жаждущие услышать про свое будущее, испепелят тебя взглядами.

Я оглянулась и обнаружила, что народ позади меня отнюдь не в восторге от моего внеочередного сеанса и вот-вот начнутся выступления типа «вообще-то здесь очередь» и «вас здесь не стояло».

— Зара, только один вопрос! — невольно вырвалось у меня. — Есть один человек…

Цыганка закатила глаза, но взяла мою руку.

— Тут и говорить нечего, — обронила она, мельком взглянув на ладонь. — У вас с ним разные дороги, они не должны были пересечься. Запомни, ты не на своей дороге, а они не любят чужаков.

— Кто это «они»? Что значит «не любят»? — взмолилась я.

— Приходи завтра, — строго сказала Зара и жестом указала мне очистить стул, одновременно кивая недовольной девушке, чье гадание было прервано моим приходом.

Я встала, улыбнулась очереди, но ответных улыбок не получила. Заметив, что я освободилась, Зинаида метнулась ко мне.

— Ну что она тебе нагадала? — настойчиво осведомилась она.

— Да так… Ничего особенного, — попыталась отмахнуться я от назойливой собеседницы, но не тут-то было — женщина крепко держала меня под руку и не собиралась меня выпускать, пока не вызнает, что напророчила мне гадалка.

— Я спросила ее про одного человека, — уклончиво сообщила я.

— Про Данилу? — спросила «кокушка» с хитрым выражением лица.

— Да, — нехотя призналась я. — И она ответила, что у нас с ним разные дороги.

Эта информация вполне удовлетворила мою любопытную собеседницу и, сочувственно похмыкав с видом «а я так и знала», она прекратила свои расспросы.

Остаток дня и добрые полночи я мучилась сомнениями — идти к цыганке или не идти? Я и в самом деле не верила в гадания и прочую хиромантию, но, если разобраться, я раньше и в путешествия между мирами не верила. А в нашем нынешнем положении выбирать не приходится, и если есть хоть какой-то шанс получить информацию о том, как можно вернуться домой, то надо им воспользоваться.

Заснуть мне удалось лишь под утро, в результате проснулась я лишь в двенадцатом часу. Еще немного полежала, мучаясь все теми же сомнениями, а потом решительно вскочила, оделась и, даже не умывшись, побежала к временному пристанищу табора. Только бы никого не встретить.

Возле старого дома было тихо и пусто. Ни цыганских колымаг, ни самих цыган, ни местных. Да и сам дом выглядел необитаемым. Неужели уехали? Ведь они должны были оставаться всю неделю. Уже ни на что особенно не надеясь, я толкнула входную дверь. В нос ударил запах застарелых тряпок и плесени. Я прошла вперед по пустому коридору с оборванными обоями и дырами в полу. Никого, только валяются какие-то брошенные вещи, видно, совсем негодные. Вдруг где-то сзади что-то стукнуло. Я вздрогнула, обернулась: никого.

— Кто здесь? — негромко спросила я дрожащим голосом. Громко спрашивать было страшно — а вдруг ответят.

Стук послышался снова. Затаив дыхание, я развернулась и тут заметила приоткрытую дверь. За ней обнаружилась комната на полуподвальном этаже. Окон в ней не было и внутри царила кромешная темнота. Я без особой надежды пошарила рукой по стене и неожиданно наткнулась на выключатель. Щелк — и единственная лампочка, свисающая на проводе с потолка, осветила неприглядное помещение с облупившимися стенами, бетонным полом и черным от плесени потолком. В углу стояла железная кровать с ржавой сеткой, возле стены — небольшой стол и трехногая табуретка со следами краски. Я опасливо спустилась по шатким ступенькам, обитая железом дверь сопроводила меня жутким скрежетом, закрывшись за спиной.

— Табор ушел в небо, — пробормотала я, поежилась от гулкости своего голоса и пошла на выход. Здесь меня ждала неприятная неожиданность: дверь не хотела открываться. Ее как будто заклинило с той стороны. Я стала дергать ручку, несколько раз приложилась плечом, пнула дверь ногой, но та не поддавалась, стояла, как влитая, как будто, пока я была внутри, проход кто-то наглухо замуровал. Я кричала, стучала, дергала — но все было абсолютно безрезультатно. Я устала и запыхалась — воздух в подвале был спертый, и к тому же откуда-то явственно тянуло гарью. И тут, к своему ужасу, я заметила, что через кошачий лаз в углу просачиваются струйки серого дыма. А через несколько секунд отчетливо послышалось потрескивание и гул. В доме был пожар.

Я с удвоенной силой принялась биться в проклятую дверь. Что же делать? Передо мной отчетливо предстал весь ужас моего положения: я одна в горящем заброшенном доме, и никто даже не знает, что я сюда пошла! Я испустила полный отчаяния вопль, и вдруг услышала в ответ знакомый лай, а через несколько секунд в лаз проскочил чихающий от дыма Шарик. В первый момент я обрадовалась ему, но потом до меня дошло, что на роль спасителя он не годится. А счастливый Шарик прыгал вокруг и звал как можно скорее убраться из этого места, которое с каждой секундой все больше и больше наполнялось дымом. Он предлагал воспользоваться тем же ходом, через который он проник сюда, и для наглядности несколько раз пролез туда и обратно, а потом выжидательно гавкнул.