Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 43)

Разошлись по кроватям мы далеко за полночь, прикончив бутылку, а вместе с нею и изрядную часть припасов из холодильника — откровенные разговоры и вишневая наливка поспособствовали аппетиту у нас обеих. На полный желудок и с затуманенной головой я уснула, как убитая.

Утром вступить в новый день показалось непосильной задачей. Но и возвращаться в сон тоже не хотелось. Мне приснилась свадьба Данилы и Дианы, на которой я исполняла роль подружки невесты. Что характерно, об этом одолжении меня попросил жених, и моей дополнительной обязанностью было следить, чтобы невеста не заметила, как он флиртует с симпатичными гостьями. Так что проснулась я совершенно измотанной душевно и не отдохнувшей физически.

Дома, какие бы перипетии не творились в моей жизни, всегда была работа, в которую можно было уйти с головой. Были родители, к которым можно было приехать за моральной поддержкой. А я умудрилась застрять в каком-то невообразимом параллельном мире, не имею ни малейшего понятия, как из него выбраться, и уже успела влюбиться, как никогда, и разочароваться, как всегда. И самое ужасное было в том, что несмотря на то, что больше я не питала ни малейших иллюзий относительно Данилы, я не могла выбросить его ни из головы, ни из сердца.

Лежать в кровати весь день мне не дадут, придется вставать. Я надела, что первым подвернулось под руку — какой-то очередной цветастый сарафан. Не глядя в зеркало, стянула волосы в хвост, и вдруг услышала тихий стук в дверь.

«Пришел!» — мелькнула шальная мысль. Сердце подпрыгнуло в груди, стукнулось о ребра и замерло. Ушиблось, наверное.

— Катя, ты уже встала? — послышался из-за двери Костин голос.

— Нет, — сердито ответила я, злясь на себя за то, что надеялась, что каким-то чудом это пришел Данила.

— Прости, но я все-таки войду, — произнес Костя, протискиваясь в дверь. — Мне очень нужно кое-что тебе сказать.

— Раз нужно, то говори, — я села на кровать. — Что-то случилось?

— Можно и так сказать, — парень с недоумением оглядывал мою недокомнату. — Слушай, а как ты здесь живешь? Купе в спальном вагоне и то больше.

— Нормально, мне нравится. Я довольно компактная, Шарик тоже не ирландский волкодав. — равнодушно хмыкнула я. — Но ты не ответил на мой вопрос. Есть важные новости, или ты вторгся ко мне только чтобы посмотреть, как я живу?

— В Заречье приехали цыгане, если говорить о новостях, — замялся Костя. Потом помолчал, и непривычно смущаясь, добавил, — Но, честно говоря, я пришел поговорить с тобой не об этом.

— О чем же? — с опаской поинтересовалась я. Костина загадочность начинала меня пугать.

— Я…я хочу, чтобы ты кое-что знала, — он сел рядом со мной, помолчал, а потом неожиданно взял меня за руки. — Знай, что я никому не позволю тебя обидеть.

Я непонимающе уставилась на него и на всякий случай попыталась отодвинуться на другой край кровати, но держал он крепко.

— Я бы ничего не стал тебе говорить, если бы не вся эта история с кузнецом. Не могу видеть, как он играет тобой. Даже собирался с ним лично пообщаться: то ли поговорить по душам, то ли морду набить. Только бабка Настя сказала, что он уехал в город на несколько дней, так что разборки откладываются.

— Костя, спасибо тебе большое, но я и сама могу разобраться, — наконец смогла выговорить и высвободиться я. — К тому же, тебе не кажется, что это касается только меня, и твое вмешательство несколько, как бы это сказать, бесцеремонно?

— Иными словами, я сую нос не в свое дело, — уточнил парень. — Еще как кажется, но я ничего не могу с собой поделать. Дело в том, что не знаю с какого момента и почему, но ты сама и все, что с тобой происходит, стало касаться меня лично, причем очень сильно. В этом нет никакой логики, это сбивает с толку, но каждый новый день для меня начинается с радостной мысли о том, что в мире есть ты.

Он остановился. Притормозил, слишком разогнавшись, чтобы не пересечь невидимую черту и не ступить на зыбкую почву непривычных для него чувств. Я потрясенно молчала, не решаясь даже поднять глаза. Он искоса взглянул на меня — верно, вид у меня был весьма ошарашенный — и рассмеялся, хотя смех вышел нервным.

— Катя, я не буду тебя грузить признаниями и тем более требовать от тебя чего-либо. Просто знай, что на меня ты можешь рассчитывать всегда и во всем.

— Костя, спасибо, — я безуспешно старалась подыскать слова и сдалась: — Я не знаю, что сказать.

— Да не надо ничего говорить, — Костя встал и попытался пройтись по комнате, сразу застрял и был вынужден снова присесть. — Если тебе что-нибудь будет нужно, я всегда буду рядом.

— Костя, только давай договоримся, что если мне что-нибудь будет нужно, я сама тебе об этом скажу, хорошо? И, пожалуйста, не надо устраивать разборки с Данилой, ведь ты не знаешь, как все было на самом деле, — я смущенно потерла нос.

— Будет довольно сложно сдержаться, — проворчал он.

Возникла еще одна неловкая пауза. Надо что-то сказать. Срочно, и что угодно. Я уже собиралась разразиться тривиальными замечаниями о чудных погодах, стоящих в параллели нынешним летом, но вспомнила тему поинтереснее.

— Так что ты там говорил о цыганах?

19. СПРЯЧЬ ЗА ВЫСОКИМ ЗАБОРОМ ДЕВЧОНКУ

Цыгане! Вечные странники, похитители лошадей и женских сердец. Мужчины в красных рубашках, с буйными темными кудрями. Длинноволосые женщины в цветастых нарядах, с черными жгучими глазами и столь же жгучими страстями. Или неряшливые попрошайки с неизменной кучей чумазых детей?

На площади было шумно и многолюдно. К моему разочарованию, лошадей с живописными кибитками у цыганского племени давно сменили разномастные "железные кони", в основном весьма потрепанные. Сейчас они беспорядочно заполняли главную улицу — не пройти, не проехать. Зато сами цыгане мне показались неожиданно привлекательными, их будто подбирали для съемок фильма. Кудрявые широкоскулые мужчины с сумрачными глазами. Одеты прилично, даже с некоторым шиком: кожаные жилетки, расстегнутые на груди темные рубашки, высокие сапоги. Женщины в ярких юбках, развевающихся на ходу. И сами яркие, смуглые, со множеством звенящих украшений. А кучерявые черноглазые цыганята и вовсе милы, как маленькие хоббиты. Зато глаза хитрющие, так и хочется кошелек подальше спрятать.

Высокий седоволосый мужчина беседовал с Федотовым. Суровые брови, крючковатый нос и гордая осанка делали его похожим на белоголового орла.

— Смотри, кто это со старостой разговаривает? Наверное, цыганский барон? — зашептала я Косте на ухо, позабыв обо всех сложностях.

— Наверное, — кивнул Костя. — Полагаю, прежде чем остановиться в Заречье, табор должен получить разрешение старосты.

— А ты думаешь, разрешит? — усомнилась я. — Местное население вроде не в восторге.

Романтически-дурная репутация цыган во все времена была общей для всех миров, и зареченцы хммуро смотрели на все происходящее, хотя вели себя пришельцы вполне пристойно. Исключение составляли местные девушки, которые вовсю стреляли глазками в сторону симпатичных цыганских парней, отвечавших им не менее интенсивным обстрелом взглядов и улыбок. Деревенским парням этот перекрестный огонь дружелюбия отнюдь не добавлял.

Несколько немолодых цыганок прохаживались среди зареченских женщин, предлагая погадать. Я невольно поежилась и придвинулась поближе к Косте. Однако это меня не спасло: одна из гадалок, невысокая седоволосая женщина в красном платке, внимательно посмотрела на меня и приблизилась.

— Я вижу, ты заблудилась, — обратилась она ко мне. — Дай руку, я найду твой путь.

Я покраснела и упрямо замотала головой. Не верю в гадания и не хочу, чтобы мне что-то выдумывали про мое будущее.

— Как хочешь, — цыганка безразлично пожала плечами. — Вижу, что ты идешь не по своей дороге, смотри, не споткнись.

Я почувствовала, как кровь отлила у меня от щек, даже голова закружилась. Костя подхватил меня под руку и вывел из толпы.

— Катя, нельзя быть такой впечатлительной.

— Ты что, не слышал, что она сказала? — я оглянулась, высматривая красный платок.

— Ничего, кроме общих фраз, способных сбить с толку любого. Ты что, не знаешь, как гадалки работают?

— А ты знаешь?

— Такие женщины очень наблюдательны. Они умеют считывать эмоциональное состояние человека по любым внешним признакам: мимике, жестам, даже по одежде. Она сказала, что ты заблудилась? То же самое можно сказать о ком угодно — в своих мыслях мы постоянно блуждаем и заблуждаемся. Ты отреагировала, и она развила эту тему дальше.

— Ты прав, — согласилась я. — Сама ведь прекрасно знаю, что с цыганками даже и разговаривать нельзя. Просто в последнее время столько всего произошло.

— А гадалки как раз очень хорошо умеют вычислять нестабильное состояние людей, так что она к тебе неслучайно подошла.

— Вот только в одном она ошиблась — позолотить ей ручку мне совершенно нечем, — улыбнулась я.

— Оно и к лучшему, — отозвался Костя. — Ладно, Катя, я пойду. Мне, вообще-то, на работу давно пора. А ты не переживай больше, хорошо?

— Со мной все нормально, — успокоила я его. — Вечером увидимся, надо же думать, как отсюда выбираться.

К сожалению, неподтвержденная практикой Костина теория так и осталась единственной. Параллель не спешила давать дальнейшие подсказки, предоставив нам самим искать выход. А стоило ли говорить, что после истории с Данилой больше всего на свете мне хотелось вернуться домой, в привычный реальный мир с его будничными проблемами, закрутиться в рутине ежедневных дел и вспоминать приключения и разочарования воскресшего Заречья лишь как безумный сон.