Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 29)
— Я в танцах не силен, — пожал плечами кузнец.
— Неужели в этом мире есть хоть что-то, в чем ты не силен? — искренне удивилась я. — Вы как хотите, а я пошла!
И я присоединилась к танцующим, которые радостно приветствовали меня. Они вообще всех радостно приветствовали. До этого я ни разу в жизни не танцевала народные танцы, но не испытала ни малейшей сложности. Оказалось, главное — топать посильнее, чувствовать ритм и в нужных местах громко взвизгивать. Потом начались частушки, и вот это был полный отрыв. Частушки сыпались одна за другой. Сначала перемыли косточки «Семеновне», потом пошли подробности жизни «милого». Я задыхалась от смеха и бешеного ритма пляски, и неожиданно для себя после окончания очередной частушки топнула ногой и проорала:
Я сорвала аплодисменты, мне пожимали руки, похлопывали по спине, кто-то крепко обнял. После частушек пришло время печальных песен, о том, как грустно девушке покидать родимый дом и уходить жить к мужу, как невеста плачет, прощаясь с родными и как тяжело жить на чужой стороне. Я даже слегка всплакнула. А еще я перепробовала все виды пива, упомянутые Зинаидой. Когда я садилась передохнуть и разные добрые люди, в основном мужчины, наперебой предлагали мне утолить жажду, я обязательно предварительно интересовалась, каким сортом меня угощают, и старалась не пить одни и те же. Неудивительно, что через некоторое время я поняла, что с каждой минутой чувствую себя все более и более усталой.
Я вернулась за наш стол и объявила, что ухожу.
— Тебя проводить? — спросил Данила, внимательно глядя на меня.
— А что, кроме меня проводить некого? — я оглянулась по сторонам в поисках Дианы, но ее, похоже, на празднике вообще не было. Данила непонимающе глядел на меня.
— Не волнуйся, я ее провожу, — подал голос Костя.
— Ладно, можете вдвоем меня проводить, — милостиво разрешила я. — Или давайте так: сначала Костя проводит меня до дома, потом Данила проводит меня обратно…
— И что потом? — усмехнулся кузнец.
— Действительно, что потом? — задумалась я, а затем просияла, — А потом Макс меня окончательно проводит! Макс, ты где?
Я заозиралась в поисках последнего потенциального провожателя, но его нигде не было.
— Макс Варвару пригласил танцевать, так что, боюсь, проводить тебя окончательно он не сможет, — сообщил Костя.
— Ну вот, — огорчилась я. — Тогда ничего не получится.
— Катя, не глупи! — Костя поднялся из-за стола и подал мне руку. — Пойдем, я отведу тебя домой.
— Я и сама прекрасно могу дойти! — рассердилась я, но поняла, что не знаю, в какую сторону мне идти и расстроилась: — Нет, не могу.
— Костя, позаботься, чтобы она дошла до дома без происшествий, — Данила тоже поднялся.
— Не беспокойся, позабочусь, — Костя взял меня под руку и вывел из-за стола.
Уходя, я обернулась на кузнеца. Он смотрел нам вслед и хмурился. И это у него выходило тоже весьма эффектно.
По дороге домой мы с Костей свалились в канаву. На самом деле, я была не настолько пьяна, чтобы падать, но мамины истории почему-то отложились в моей памяти таким образом, будто бы падение в канаву должно быть обязательным завершением деревенского праздника. Поэтому наметила себе подходящую с точки зрения упадаемости канаву — сухую, неглубокую и относительно чистую — и ловко подставила Косте подножку. Мы свалились шумно и весело, и долго не могли подняться, обессилевшие от смеха (или все-таки от пива?)
Мне понравилось падать в канаву, моему кавалеру, кажется, тоже, потому что, когда мы наконец-то смогли подняться (поочередно пытаясь помочь друг другу и в результате снова валясь вниз в разном порядке) и стояли, схватившись за руки для устойчивости, он неожиданно поцеловал меня (а может, мне это все-таки показалось?) Ну не то, чтобы страстно поцеловал, скорее дружески чмокнул, как в благодарность за то, что я придумала такое чудесное веселье с канавой (это я так сразу же для себя решила). Поэтому не стала заострять внимание на этом событии, и мы, покачиваясь в ногу, отправились к моему временному дому. Там нас облаял Узнай, выступив с резкой критикой пьянства, мы попросили у него прощения и пообещали, что больше не будем.
Только теперь я оценила несомненные преимущества моей кладовки: из двери я упала прямо на кровать. Уже засыпая, я услышала, что Костя укрыл меня покрывалом и позвал Шарика гулять. «Спс», — прошипела я и провалилась в сон.
14. ЕСЛИ ДОЛГО МУЧИТЬСЯ, ЧТО-НИБУДЬ ПОЛУЧИТСЯ
На удивление, утром я чувствовала себя вполне сносно, учитывая, сколько сортов пива и в каких количествах вчера перепробовала. Вот что значит натуральный продукт. Только голос был охрипший — то ли от частушек, то ли с похмелья. И пить очень хотелось. Я решила пробежаться с Шариком до колодца, чтобы взбодриться и напиться ключевой воды. Быстро оделась, выскочила на крыльцо и столкнулась лицом к лицу с кузнецом, чуть со ступенек его не столкнула.
— Привет! — бодро поздоровалась я. — Ты к кокушке?
— Да нет, к тебе, — загадочным тоном ответил он. — Хотел узнать, благополучно ли ты до дома вчера добралась.
— Нормально, только мы в канаву упали, — рассмеялась я, потом вспомнила, что было дальше, и покраснела.
— Знал бы, что у вас такие грандиозные планы, не уступил бы так легко честь провожать тебя, — сказал Данила, то ли упражняясь в остроумии, то ли сожалея об упущенной возможности.
Я смущенно улыбнулась, не зная, что ответить.
— Ну, если с тобой все в порядке, то я пошел, — как-то неуверенно произнес Данила. — На работу.
— А я собиралась до колодца пробежаться, — вспомнила я.
Мы неуклюже попрощались и разошлись у калитки. Я не решилась обернуться посмотреть, не обернулся ли он, но казалось, что так и чувствую его взгляд лопатками.
«И зачем приходил?» — думала я, неспешным шагом направляясь по тропинке. Бежать уже расхотелось, и только Шарик в восторге носился по траве, как бешеная белка. День снова обещал быть солнечным и жарким, в голове и на сердце царила полная неразбериха и нам предстояло дальше пытаться распутать паутину, в которую в каком-то из миров угодила гипотетическая несчастная бабочка.
Ледяная колодезная вода и голову прояснила и тело освежила, особенно когда я, не управившись с тяжелым ведром, опрокинула его себе на ноги. Надо было наконец-то добраться до старосты и получить вожделенную карту, так что я решила сразу пойти за ребятами. По дороге выяснилось, что моя популярность в деревне значительно выросла после вчерашнего активного участия в гулянии. Люди весело здоровались со мной и сообщали, какая я заводная девчонка и вообще молодец. Поначалу я смущалась, а потом мне это надоело, и я решила: молодец так молодец.
Костя с Максом еще спали. Закрывать дверь они и не думали, так что я беспрепятственно проникла внутрь и была вознаграждена созерцанием чрезвычайно милой сцены: парни спали на огромной кровати, причем Костя уткнулся в плечо блаженно похрапывающего Макса. Я некоторое время полюбовалась на эту идиллию, а потом крикнула "Подъем" и напустила на них Шарика. Чих быстро сориентировался и успел лизнуть Макса в щеку, а Костю в губы, прежде чем парни сообразили, что происходит. Макс улыбнулся и потянулся, Костя вскочил и начал отплевываться.
— Вы только подумайте, насколько сильно ваше взаимное притяжение, если вы нашли друг друга на этой гигантской кровати, — задумчиво сказала я.
Ребята сердито посмотрели друг на друга, потом на меня и во имя мира я решила поскорее сменить тему:
— Макс, как твои дела?
— А почему ты не спрашиваешь, как мои дела? — полюбопытствовал Костя.
— Вряд ли с тобой произошло что-либо интересное по пути сюда, если конечно ты не свалился еще в одну канаву, — улыбнулась я.
— Ночь чревата неожиданностями, — обронил Костя.
— А что значит "еще в одну"? — заинтересовался Макс.
— Макс, не пытайся перевести разговор, — урезонила я его. — Давай рассказывай, что там у тебя с Варькой.
— Да что там рассказывать, — пожал плечами Макс. — Потанцевали, поговорили.
— Проводил? — деловито осведомился Костя.
— Можно и так сказать. Она домой пошла в большой компании, так что я просто к ним присоединился. А потом оказалось, что все девушки хотят, чтобы я их проводил, так и пришлось полночи их туда-сюда водить. Устал, как лошадь, — пожаловался изможденный женским вниманием герой.
Так как Макс больше рассказывать нам ничего не пожелал, мы наскоро позавтракали чаем с хлебом (больше ничего не было) и отправились к Федотову.
— А староста сегодня злой, наверное, с похмелья, — задумчиво проговорил Костя, наблюдая, как расторопные парни на площади бодро грузят столы в грузовичок с рекламой кейтеринговой компании. Все остальное было уже убрано, нигде ничего не валялось: ни мусора, ни утомленных селян.
— Или, наоборот, уже выпил в предвкушении второго свадебного дня, и теперь очень-очень добрый, — отозвался Макс.
Они оба ошиблись: староста был трезвый и добрый. Он лично приветствовал нас на пороге своего большого, похожего на терем бревенчатого дома и гостеприимно пригласил пройти внутрь. Дом был добротный, но не вычурный: никаких мраморных полов, арок или колонн, все из дерева, просто, надежно и очень уютно.
Мы прошли за Федотовым в его рабочий кабинет, заставленный шкафами с папками и книгами, и сразу увидели на стене вожделенную карту Заречья с прилегающими окрестностями. Костя завел свой увлекательный рассказ о нашей миссии по исследованию пресловутого «археологического потенциала местности», а я украдкой рассматривала Федотова. Если бы не отсутствие руки, его можно было бы назвать настоящим богатырем: его широкоплечая, жилистая фигура так и дышала силой. Он серьезно и внимательно слушал рассказ про Рюрика и курганы, и на просьбу о карте ответил немедленным согласием.