Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 30)

— Ребятки, это же так интересно! Давно мне хотелось, чтобы люди узнали прошлое нашего Заречья. А если оно еще и славным окажется, так будет вам весь наш почет и уважение. Может, тогда и музей краеведческий устроим!

Староста так искренне обрадовался, что мне стало стыдно, что нам приходится его обманывать. А он снял карту со стены и вручил ее Косте со словами:

— Обращайтесь ко мне по любым вопросам, окажу посильную помощь.

Он еще и за стол пытался нас усадить, но мы и без этого чувствовали себя неудобно, поэтому сослались на необходимость навёрстывать упущенное время и, прихватив трофей, вернулись в дом кузнеца.

Изучив карту, Костя немедленно заявил, что ему все понятно. На нас с Максом созерцание топографического изображения поселения с окрестными лесами и полями не произвело подобного озарения, и Косте, как обычно, пришлось нам все объяснить. Как обычно — это значит, с выражением крайней досады на то, какие тугодумы достались ему в спутники.

По мнению Кости, очевидным было следующее:

Всего символов четыре, и, согласно законам логики и геометрии, они должны располагаться на равном расстоянии друг от друга и образовывать на местности квадрат, внутри которого и должен находиться портал. Поставив в соответствующих местах на карте точки, он отметил их схематичными изображениями громовика и сокола. Затем соединил их прямой линией, и с мастерством кадастрового инженера принялся чертить фигуры, попутно разъясняя свои действия.

— Прямая линия между найденными камнями, может быть либо стороной, либо диагональю искомого квадрата. Если это сторона, то квадрат можно развернуть либо на запад, либо на восток, и это дает нам четыре точки, в которых могут находиться остальные символы. Если диагональ, вариант только один, и он даст нам еще две точки.

— Значит, всего шесть точек, — посчитала я. — Так может, сразу поищем портал?

На это Костя веско посоветовал мне не бежать впереди паровоза, когда еще и рельсы не проложены. Когда найдем все камни, тогда и будет понятно, что делать дальше. Ближайшие же два выходных дня нам рекомендуется использовать по максимуму, и постараться исследовать все точки, расставленные Костей на карте, а не задавать глупые вопросы.

Макс немного помялся, но все-таки задал:

— А что, если в расположении этих знаков нет никакой логики? Или есть, но не геометрическая. Вы помните, в лабиринте порядок символов над проходами постоянно менялся, и мы так и не поняли, почему.

— Тогда моя теория окажется ложной. И я с удовольствием рассмотрю те, что предложите вы. Я даже готов отдать им приоритет, — холодно ответил Костя.

Как и следовало ожидать, никаких теорий больше никто не предложил, и поэтому, не теряя больше времени даром, мы направились к ближайшей точке, которая, судя по карте, располагалась всего в нескольких дворах от нашей дислокации. Впереди шел Костя с картой, за ним Макс с лопатами, а за ними я — с улыбкой — дабы ни у кого не возникло сомнений в наших наилучших намерениях, а то, кто знает, что могут подумать местные жители.

— Здесь! — Костя остановился возле хлипкого забора из кривых жердей.

Макс с облегчением прислонил к нему лопаты, но ненадежная ограда угрожающе накренилась, и он поспешил подхватить их.

Я заглянула через Костино плечо в карту.

— Здесь — это конкретно где?

— Здесь — это где-то здесь, — раздраженно ответил Костя. — Масштаб карты 1 к 50, так что моя точка охватывает около ста квадратных метров, с учетом возможных погрешностей.

— То есть весь вот этот огород? — Макс обвел широким жестом непаханую целину за забором.

Огородом ее можно было назвать с большой натяжкой, скорее — заросшей бурьяном лужайкой. Тем не менее, на противоположном от нас конце ковырялась с лопатой согнутая в три погибели старушка в белом платочке. Не удостоив Макса ответом, Костя обратился к ней.

— Уважаемая, скажите, пожалуйста!

Видимо, пожилая дама была глуховата, так как потребовались все наши совместные усилия, чтобы привлечь ее внимание. Когда она, наконец, доковыляла до нас, то оказалась совсем древней старушонкой, с лицом, состоящим из одних морщин, и совершенно бесцветными глазами. Я даже подумала, что она слепая, но, как оказалось впоследствии, видела она не хуже нас. Престарелая огородница долго не могла понять, что от нее требуется, но в конце концов нам удалось ей втолковать, что мы археологи и нам до зарезу надо порыться на ее участке, потому что там может быть зарыто нечто очень ценное.

— Клад? — живо спросила бабулька с жадным блеском в глазах.

— Нет, что вы, — поспешил разубедить ее главный "археолог". — Ценное лишь с точки зрения археологии. Черепки какие-нибудь. Или камни, например.

— Ну, ройтесь, если надо, — разрешила, наконец, землевладелица. — Все равно с тех пор, как мой дед помер, огород вскопать некому.

Ее подбородок жалобно затрясся, она несколько раз сморгнула и прикрыла глаза сухонькой рукой.

— Так значит, и вам заодно поможем! — подбодрил бедняжку Костя. — Макс, хватай лопату!

Макс взял лопату и тоскливо оглядел фронт предстоящих работ.

— А вы никогда ничего особенного на огороде не находили? — с надеждой спросил он. — Какие-нибудь камни с выбитыми на них символами?

— Камней здесь хоть отбавляй, вот увидишь, — "обнадежила" его повеселевшая бабка. — Вы, главное, копайте поглубже, и рыхлите получше.

Вскапывать основательно заросшее поле в полдень, под палящим солнцем и с роящимися вокруг слепнями — то еще удовольствие. Львиную долю работы делал двужильный Макс, но и мы с Костей трудились изо всех сил.

Чтобы быть уверенной в том, что мы не выкопаем без ее ведома клад, старуха внимательно следила за ходом работ, сидя в теньке на табуретке, и каждый раз, когда лопата за что-нибудь цеплялась, она подрывалась с места и бежала инспектировать находку, а заодно давала указания.

— Ты, милок, корни-то вытаскивай. И лопату поглубже засаживай.

Мы молча пыхтели — отступать было некуда. Наконец, поле было перекопано. Наградой нам были мозоли на руках, обгоревшие плечи, куча корней и травы и целая горка разнокалиберных камней. Увы, ни на одном из них не обнаружилось вожделенного символа. Да и по размеру они были не сопоставимы с теми, на которых были выбиты сокол и колесо.

— Ох, спасибо вам, ребятки! — благодарила довольная старушка. — Уж я теперь тут морковочку посажу, картошечку, капустку, кабачки…

Героически выдавив: «не за что» и «вам спасибо», мы выползли на дорогу, и с трудом опустились на скамейку у забора напротив. Я разглядывала новообретенные мозоли на ладонях.

— Ни-че-го, — устало резюмировала я.

— Зато доброе дело сделали, помогли одинокой старушке вскопать огород, — неуверенно сказал Макс.

Костя молча развернул карту и поставил на первой точке жирный крест.

Послышался гул мотора, и к бабкиному забору подъехал микроавтобус, из которого выгрузились несколько семейств, нагруженных пакетами с продуктами и рассадой в ящиках. Разновозрастные дети с криками «бабушка» и «прабабушка!» устремились к нашей «одинокой старушке», а взрослые встали возле машины, недоуменно разглядывая территорию за забором.

— Бабуля, а кто вам огород вскопал? — полюбопытствовал наконец дюжий "внучок».

— Тимуровцы, — буркнул Костя, складывая карту и с трудом поднимаясь на ноги.

— Вот вам и одинокая старушка, — разочарованно протянул Макс.

— До их приезда она была страшно одинока, — заметила я.

Подрастеряв боевой настрой, мы двинулись дальше, к ближайшей неисследованной точке. Согласно Костиному раскладу, она расположилась за пределами деревенских дворов, где-то за фермой.

— А нам необходимо перекапывать все участки? — уныло спросила я Костю, морщась от саднящих мозолей на руках. Никогда не считала себя белоручкой, но первая же проверка продемонстрировала мою полную неподготовленность к сельскому труду. — Может, достаточно просто тщательного осмотра?

— Согласен! — поддержал меня Макс. — Первые два камня выкапывать-то не пришлось. С чего бы остальным быть глубоко в земле?

Костя задумался. Старушкин огород поумерил и его пыл к раскопкам.

— Ну ладно, — сдался он. — Но осмотр должен быть самым тщательным.

— А как же, — повеселел Макс. — Это я тебе лично гарантирую.

За фермой обнаружилось пастбище, на карте не обозначенное, но зато огороженное электрической изгородью. Кучка камней, сваленных непонятно с какой целью у противоположного от нас края, выглядела как приманка для археологов. Стоя у проволочного заграждения, мы с волнением вглядывались в них, но, понятное дело, ничего разглядеть не могли. Изгородь ровно гудела.

— И как же мы туда попадем? — спросила я и отступила на всякий случай на шажок.

Макс с Костей переглянулись, притащили откуда-то пару досок и подсунули их под нижнюю проволоку.

— Поднимай, а я поднырну, — распорядился Костя.

— Нет уж, давай ты подержишь, а я пролезу, — запротестовал Макс. — Я же тебе гарантировал тщательный осмотр.

Костя пожал плечами и уступил Максу честь первопроходца. Секунда — и он уже по ту сторону изгороди, спешит к валунам. А мы с Костей с ужасом понимаем, что вместо того, чтобы таращиться на камни, надо было внимательно изучить само поле на наличие обитателей. Потому что из-за угла неприметной сараюшки величественно, как ледокол на военном параде, выдвинулся огромный черный бык, и целенаправленно двинулся в сторону Макса, отрезая путь к отступлению. Мы с Костей разом потеряли дар речи, и лишь открывали рты, но Макс услышал тяжелую поступь и обернулся сам.