Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 31)

— Беги! Нет, стой! — закричали мы хором разные команды.

На лице Макса разом отразились смятение, ужас и отчаяние. Он попятился от рогатого монстра и, споткнувшись, растянулся прямо на тех самых камнях. Секунда — и бык навис над ним.

Я зажмурилась, чтобы не видеть, что произойдет дальше. Раздался громкий… смех? Макс истерически хохотал:

— Уберите его от меня! Он меня лижет! У него язык шершавый!

Я осмелилась открыть глаза, и увидела Макса, который пытался подняться на ноги, но не мог устоять перед изъявлениями бычьей дружбы. Наконец, он встал, придерживаясь за один рог.

— Заканчивайте свои телячьи нежности, — недовольно крикнул Костя. Он досадливо хмурился, скрывая эмоции за раздражением, но я видела, что он здорово испугался за друга.

Бык повернул голову на голос, заметил еще гостей, в последний раз пролизнул Макса во весь рост и направился в нашу сторону. Его неторопливому, но целеустремленному продвижению не хватало только фоновой музыки из фильма "Челюсти", и, хотя он уже продемонстрировал свой дружелюбный настрой, я невольно отшатнулась от изгороди. Бык замер, шумно дыша и наклоняя рогатую голову, что выглядело крайне угрожающе.

— Он хочет, чтобы ты ему лоб почесала, — донесся до меня голос Макса.

Я опасливо протянула руку и погладила широченный кудрявый лоб. Бык умиротворенно фыркнул, придвинулся поближе, насколько позволяла изгородь и прикрыл глаза от удовольствия.

Макс тем временем ворочал валуны, осматривая их со всех сторон.

— Есть что-нибудь? — нетерпеливо крикнул Костя.

— Можно и так сказать, — отозвался Макс.

Он оставил камни и неторопливо вернулся к нам. Бык радостно ткнулся в него носом и попытался снова облизать.

— Э нет, — отодвинулся парень. — Ты меня и так уже всего обслюнявил.

Костя помог Максу выбраться.

— Ну что?

— На всех этих камнях выбиты артикул и номер партии, — объявил Макс. — Они вообще не настоящие. Декоративные, пруд оформить там, или альпийскую горку.

— Для быка? — удивилась я.

— А что? У него тонкая душевная организация, это сразу видно.

Мы распрощались с душевным быком и отправились восвояси. Возле фермы к нам присоединился ранее дезертировавший Шарик. Рабочий, который ворошил сено, понимающе спросил:

— На Буяна ходили полюбоваться?

— Да, красивый бык, — вежливо ответила я.

— Бык призовой, — важно заявил рабочий прямо-таки с отцовской гордостью. — Ласковый, как котенок. А коров кроет на раз-два.

— Об этом я как-то не подумал, — передернулся Макс.

Мы единогласно решили, что на сегодня задачу выполнили.

— Отрицательный результат — тоже результат, — сказал Костя, ставя крест на второй точке на карте. — Успех приходит вследствие планомерных последовательных усилий.

— Твой девиз по жизни? — поддразнила я.

— Можно и так сказать, — невозмутимо ответил он, пряча карту в карман и привычно скомандовал. — На сегодня все, айда отдыхать.

На этот раз мы подчинились с удовольствием.

15. ПАРУ БОЯТЬСЯ, В БАНЮ НЕ ХОДИТЬ

Но день еще не закончился. По дороге домой мы встретили Варвару, и на это раз это была по-настоящему случайная встреча. Она возвращалась из бани, шла в линялом ситцевом халатике, с полотенцем на голове, распаренная и разморенная, с красными щеками и блестящим носом. В первый раз мне довелось наблюдать ее искреннее смущение. Костя приветствовал девушку ироничным возгласом:

— С легким паром? Никак нынче банный день!

— Так суббота же, — пробормотала она, готовая провалиться сквозь землю от того, что предстала перед нами в таком виде, и совсем растерявшись, добавила:

— Я к подружке в баню ходила.

— Это к какой подружке? — неожиданно заинтересовался Макс. — Не к Таньке ли рыженькой?

— Нет, — опешила девушка. — Хотя она тоже с нами была.

— Какой у нее дом? А то я пока вас всех вчера провожал, не запомнил, — настойчиво выспрашивал Макс.

— Восемнадцатый, — проворчала Варька.

— Это по правой стороне? Вот спасибо! — поблагодарил парень, будто и не заметив ее недовольства.

— А я бы тоже не отказался в баньке попариться, — вмешался Костя.

— И я! — поддержал его Макс, словно забыв про вконец расстроенную девушку. — После сегодняшних приключений баня была бы как нельзя кстати. К кому бы напроситься?

— Давайте к бабке Насте сходим, — предложил Костя. — Она нас кормила, поила, а в баньке еще не парила. Надо соблюдать каноны.

Парни расхохотались, вспоминая наш первый день в параллели, и то, как мы готовы были поверить в то, что Настасья Осиповна — настоящая Баба Яга.

Варька с досадой, сохраняя остатки достоинства, пожелала нам легкого пара.

— А как же в субботу-то без баньки! — одобрила бабка Настя, услышав, что городские гости хотят попариться. — В бане мыться — заново родиться.

— Мы сегодня весь день в земле копались по самой жаре, — пожаловался Макс. — Потом меня еще бык облизал. А в доме нашем воды нет.

— Когда в деревне общий водопровод делали, дом стоял пустой, вот его и обошли, — объяснила знахарка, вглядываясь в свой мобильник и тыкая в него пальцем. — Але, Данечка?

Я вздрогнула. При чем здесь Данечка?

— Тут ребята приезжие в баньку хотят. Да, здесь уже сидят. Ага-ага. Вот и славно.

Моим первым желанием было вскочить с места и смыться, сославшись на срочные дела. Почему-то мне страшно неудобно было видеть кузнеца, как будто между нами осталась какая-то недоговоренность после сегодняшней утренней сцены. Но, призвав разум, я сообразила, что неудобно должно быть ему — это же не я непонятно зачем заявилась к нему поутру на порог. Да и все знают, что дел у меня здесь нет, а срочных, тем более. Так что я постаралась принять безразличный вид и осталась сидеть на месте.

— Данечка с утра еще баньку истопил, да пойти все некогда ему, — продолжала тем временем Настасья Осиповна. — Зато уж жар настоялся — любо дорого! Он под вечер еще дровец подкинул, вот вместе и попаритесь.

— Как это вместе? — опешила я.

— А ты имеешь что-то против? — деланно удивился Костя. — В бане, как известно, все равны.

— У Зинаиды прекрасная ванная, — я понимала, что он специально надо мной подтрунивает, но все равно покраснела.

— Тебе-то хорошо, — с завистью протянул Макс. — А мы из бочки обливаемся. И во двор ходим.

— Зачем? — не поняла я.

— Затем! Знаешь, кстати, что в деревенском сортире действуют те же правила, что и на высоте?

— Как это?

— Главное, не смотреть вниз! — хором выпалили парни и загоготали, глядя на мою вытянувшуюся физиономию.

— Кто про баню спрашивал? — Данила вошел, весело усмехаясь.

Он так и заявился прямо из кузницы, в одних рабочих штанах, с голым торсом в пятнах сажи и с черными руками. Я не знала, куда глаза девать, а неукротимое воображение уже любезно предлагало внутреннему взору кузнеца в бане, с одним веником в качестве прикрытия. Что называется, и смех, и грех.

— Хватит девку смущать, — вступилась за меня бабка Настя. — Ступайте, а мы с Катюшей пока чайку попьем. Я такой чаек на травах заварила — просто сказка.

— С удовольствием, — откликнулась я с благодарностью.

— Тогда я пошел за вениками, — заявил Данила, и, обернувшись на пороге, уточнил, — Надеюсь, сердечко ни у кого не пошаливает, плохо в парилке не сделается?

— Еще посмотрим, кого выносить придется, — немедленно отозвался Костя.