Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 27)

Мы с Зинаидой удивленно переглянулись. Ну Костя дает!

— Можно я тогда Катерине еще доильный зал покажу и телятники? — крикнула вслед Морозову повеселевшая женщина.

— Да показывайте, что хотите, — отмахнулся от нее предприниматель.

Мы вдоволь нагулялись по комплексу, где я подивилась автоматизации и даже компьютеризации процесса дойки, умилилась разновозрастным телятам и полюбовалась на огромных племенных быков.

— А Диана Морозова — это дочь владельца? — между делом поинтересовалась я. — Мы ее сегодня встретили.

— Динка-то? Дочка, единственная. — подтвердила Зина.

— Она к Даниле свою лошадь ковать привела, — обронила я, ожидая продолжения.

— Лошадка у нее славная. Я все говорю Даниле — твоему Звездопаду невеста, — рассмеялась женщина. — Славная парочка.

— Да уж, славная, — признала я, не в силах отделаться от чувства, что говорим мы вовсе не о лошадях.

Зинаида оглянулась по сторонам, убедилась, что вокруг никого нет, и вполголоса поведала мне, что Диана у отца единственная наследница, жена у него умерла, когда девочке было три года, и Морозов так и не женился, один дочь воспитывал.

— Она девица своенравная, к городской жизни привыкла, а отец ее здесь жить на каникулах заставляет, чтобы постигала, что и как в этом его «бизнесе» управляется. Ох и буянила она поначалу! — Зинаида прыснула в кулак. — По ночам на мотоцикле гоняла, а уж одевалась как — приличные девки, спать ложась, больше на себя надевают. А потом вроде присмирела.

Тут моя собеседница вспомнила, что она работает на этой ферме отнюдь не экскурсоводом и поспешила попрощаться со мной, прервав рассказ, к которому я, признаться, испытывала неосознанный болезненный интерес, и предоставив мне самой найти выход с фермы. Я немного поблуждала, заходя в разные помещения, а потом какой-то милосердный работник, который вел куда-то задумчивую корову, указал мне на зеленую табличку со стрелочкой, и я вышла на свободу.

Удобно устроившись на одном из рулонов сена, в большом количестве сваленных возле фермы, мы с Шариком довольно долго прождали Костю. Я все не могла решить, пойти поискать его на ферме, или вернуться в деревню. Но нарываться снова на Морозова не хотелось, равно как и бросать здесь Костю, так и не добравшись до старосты. Наконец он вышел откуда-то со стороны служебных помещений. Вид у него был чрезвычайно довольный.

— Ну что, покорил Морозова своими управленческими талантами?

— Хорошему руководителю не нужно много времени, чтобы разглядеть ценного работника, — назидательно сказал Костя. — Игорь Павлович предложил поработать у него внештатным консультантом по логистике.

— А откуда, позволь спросить, у тебя столь обширные знания в сфере молочного производства? Ты что, и это совмещаешь с отцовским бизнесом и историческим факультетом? — поразилась я.

— На третьем курсе писал работу по теме «Экономическая эффективность логистической деятельности в молочной промышленности», — немного сконфуженно признался он. — Заработался, как обычно, вот мне и досталась тема, которую больше никто брать не хотел. Не думал, что когда-нибудь появится возможность применить теорию на практике.

— Так ты что, согласился у него работать? — удивилась я.

— Конечно! Надо же нам на что-то здесь жить. Постоянно столоваться у бабки или просить денег на продукты у Данилы мне одинаково претит. Не люблю быть кому-то обязанным. А у Морозова я выговорил понедельную оплату.

— И когда приступаешь? — уже с уважением спросила я.

— Он уже сегодня не хотел меня отпускать, а потом вдруг вспомнил, что сегодня в деревне какое-то праздничное мероприятие, и сказал приходить после выходных.

После своего столь удачного и своевременного трудоустройства Костя был в приподнятом настроении и ему не терпелось рассказать об этом Максу.

— А заодно проверим закон распространения информации в сельской местности, — добавил он. — Макс должен быть уже в курсе предполагаемой вечеринки в стиле кантри.

13. ДЕЛУ ВРЕМЯ, А ПОТЕХЕ ЧАС

Макс не разочаровал.

— У старосты сын женится, Иван. Свадьбу будут гулять всей деревней, на площади. Невеста — дочка соседки, Оксанка, — охотно поделился он.

— Ничего себе! — присвистнул Костя, — Катюха, смотри-ка, Макс уже здесь совсем освоился, будто всю жизнь в деревне прожил. Мне уже начинает казаться, что мы к нему в гости на каникулы приехали.

Макс насупился и принялся вставлять стекло в раму. Я примиряюще спросила:

— А откуда ты все это знаешь?

— Соседи рассказали, — пробурчал он.

— Значит, старосте сегодня будет не до нас, — подытожил Костя.

— А интересно, можно ли нам в празднике поучаствовать? — подумала я вслух. — Так хочется повеселиться и слегка забыться.

— Напиться, что ли? — хитро поднял бровь Костя.

— Напиться — это громко сказано, я пить не умею совершенно, — со смехом призналась я. — Но хотя бы со стороны посмотреть на веселье, и не думать постоянно о том, как мы могли здесь оказаться, как вернуться обратно и как такое вообще возможно.

Мы решили сходить посмотреть на свадьбу — авось не прогонят — и я вернулась домой, чтобы оставить Шарика. Из комнаты хозяйки доносились какой-то шум и восклицания. Я постучала, не дождавшись ответа вошла внутрь, и застала Зинаиду в полном ажиотаже — она бегала по комнате, примеряя разные платья и бросая забракованные прямо на пол.

Увидев меня, она издала радостное восклицание и немедленно потребовала помочь ей выбрать наряд «по самой последней городской моде». Не имея понятия, как выглядела последняя городская мода в этом мире, да еще и в представлении деревенской жительницы, я решила руководствоваться собственным вкусом и здравым смыслом, и уверенно порекомендовала ей лаконичное голубое платье, распущенные волосы (без платка) и белые босоножки (без носков). Поддавшись моим заверениям, что именно так и одеваются столичные дамы среднего возраста нынче летом, и исполнив в точности мои рекомендации, Зинаида стала выглядеть весьма эффектно.

Налюбовавшись на себя в зеркало, она глянула на меня и спохватилась:

— А ты что, переодеваться не будешь?

— Так меня же не приглашали, — растерялась я.

— Так и меня не приглашали, — рассмеялась она. — Отдельно приглашают только родственников да близких друзей, которые на официальной регистрации быть должны. А в деревне — все гуляют, и чем веселее, тем лучше.

— Мне надеть нечего, — в свою очередь пискнула я.

— Как нечего? — изумилась она. — Я же тебе платье дала. Такое беленькое, в цветочек.

Это такое с рукавами-фонариками и круглым воротничком? Я в последний раз похожее носила в детском саду, причем в ясельной группе.

— Зинаида Алексеева, а может, я в этом сарафане останусь? — взмолилась я. — Боюсь, опоздаем, пока я переодеваться да прихорашиваться буду.

— И правда, тебе он очень идет, — смилостивилась она и добавила со вздохом. — Вылитая я в молодости.

Из дома мы выскочили почти бегом и бодро зашагали в сторону площади. Туда же стекался и весь народ, от мала до велика: от разновозрастных детишек, включая младенцев на руках у родителей, до дряхлых старушек в нарядных платочках, с белобородыми старичками под ручку.

На площади всех ждало сказочное угощение. Сказочное потому, что я воочию увидела, как выглядит настоящий «пир на весь мир». Везде, куда ни кинь взгляд, были расставлены накрытые столы, прямо-таки ломившиеся от угощений. А когда мимо нас проехал белый лимузин, который в деревне выглядел столь же уместно, как единорог в коровнике, стало очевидно, что староста не поскупился на свадьбу сына.

Молодые выглядели очень радостными, оставив позади официальную часть свадебного дня и предвкушая самую приятную — получение подарков и развеселое гуляние в компании односельчан. Жених уже скинул пиджак и галстук и закатал повыше рукава рубашки, невеста отколола длиннющую фату. Платье невесты было очень красивым: никаких кринолинов и пышных юбок, длинное, по фигуре, с восхитительной кружевной отделкой и открытой спиной.

— Букет готова ловить? — прошептал мне кто-то в ухо. Я обернулась и увидела ухмыляющегося Костю. Рядом стоял Макс, тоже с улыбкой до ушей. На этот раз она натянули старомодные цветастые рубашки с удлиненными уголками воротников и брюки клеш.

— Смотрите, чтобы вас за аниматоров не приняли, — рассмеялась я.

— Макса уже приняли, — давясь смехом, сообщил Костя.

— А где же староста? — спросила я, вглядываясь в веселую компанию вокруг поднесенного молодым хлеба с солью.

— Да вон же он, — подсказала мне Зинаида. — Рядом с женихом, помогает ему больший кусок каравая оторвать.

— С одной рукой? — запнулась я.

— Так вторую молотилкой оторвало, ему еще и двадцати лет не было, — приглушенной скороговоркой принялась рассказывать женщина. — Ой, что было! Он волком выл, когда понял, что останется без руки, да еще и без правой. Пока в больнице лежал, видеть никого не хотел — даже родным запретил приходить. А как вышел, начал привыкать с одной рукой жить, и больше никто от него не услышал ни одной жалобы, ни просьбы о помощи. Научился все сам делать, от домашних дел до полевых работ. Все, что у него есть, сам достиг. Женился, четырех сыновей нажил. У них в семье вообще одни мальчишки. У старшего, Семена, уже двое сынишек, у Петьки пока один. Вот сейчас Ванька женится — тоже внуков прибавится. Один Никитка, младший, холостой пока гуляет.