Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 21)

— Это хорошо. Мужа, значит, накормить сможешь, — похвалила «кокушка».

— Ну да, зачем еще надо уметь готовить, — пробормотала я.

Мы вместе накрыли на стол и с удовольствием принялись за еду. Шарик под столом грыз хрящики. За обедом Зинаида разговорилась и принялась рассказывать, что происходит в деревне. А рассказать было о чем: оказалось, в Заречье разгоралась нешуточная борьба за место сельского старосты. Уже много лет на эту должность переизбирался некий Григорий Федотов. На деревне он пользовался большим уважением и, до недавнего времени, непререкаемым авторитетом. Но с некоторых пор у него появился серьезный конкурент, как выразилась моя хозяйка «змея, пригретая на груди». Дело в том, что ферма, которую мы разглядели на дальнем краю Заречья, принадлежала энергичному предпринимателю Морозову. Несколько лет назад он выкупил участок земли в конце деревни с полуразрушенными коровниками и занялся реорганизацией молочного производства.

Почему же змея? А потому что, по словам Зинаиды, без Федотова ничего бы у Морозова не вышло. Желая помочь начинающему фермеру, староста немало способствовал покупке земли, да и с работниками помог: чуть ли не по домам лично ходил, агитируя женщин идти в доярки. Предприниматель же за дело принялся активно и не жалел денег ни на коров, ни на рабочих — очень скоро работать на ферме стало считаться большой удачей. Предприятие расширялось, стадо росло, и у Морозова появился дерзкий план перепрофилировать производство с молока на мясо, что сулило совсем другой уровень прибыли, но требовало значительных новых площадей. А все земли вокруг деревни находятся в долгосрочной аренде у семейного земледельческого кооператива Федотовых — его самого и четверых сыновей.

Тогда Морозов начал наступление на своего недавнего благодетеля, выбрав очень удачный момент: мало того, что этот год выборный, так еще и срок аренды земель истекает. И в департамент сельского хозяйства в этом году полетели два запроса: один от Федотова, на продление аренды, а второй от Морозова, с подробным бизнес-планом по строительству мясопромышленного комплекса. Деревенское общество разделилось: старожилы выступали за старосту, а вот молодежь, хотя и не открыто, поддерживала предпринимателя, ведь новое производство обещало множество рабочих мест у хорошо зарекомендовавшего себя работодателя.

Если жители Заречья поддержат в выборах Морозова, то они автоматически выкажут поддержку и его наполеоновским планам по дальнейшему развитию местности, и это, несомненно, учтется властями при принятии решения. Получалось, что с местом старосты Федотов мог потерять и свои сельхозугодья, что ставило под удар все семейное предприятие.

— Зинаида Алексеевна, а вы за кого, за Морозова, или за Федотова? — осторожно спросила я. Помнится, Данила обмолвился, что кокушка на ферме работает.

— За Федотова, конечно, — фыркнула женщина. — В Заречье издавна землю пахали и пшеницу сеяли. А тут приехал городской умник и решил, что может поменять все, как ему захочется. Мы сами знаем, как нам жить, нам указчики не нужны!

И стукнула ладонью по столу, демонстрируя свою неподкупность и приверженность установленным порядкам, а заодно прибив зазевавшуюся муху.

— А почему у Данилы дом необжитый? — я решила сменить тему, чтобы успокоить хозяйку.

— Так он ведь тоже городской, — все еще ворчливо ответила «кокушка». — Второй год всего пошел, как он к нам на постоянное житье переехал. Отец его еще по молодости из Заречья уехал. Только свадьбу сыграли, а он и заявил отцу своему, что уезжает. Ух, как тот бушевал! Он ведь надеялся, что сын кузнецом станет, как он, сам-то он кузнец потомственный. Сына ждал долго, до него трех дочек жена родила, Яков уже отчаялся наследника заиметь. И вот, дождался. Растил, ремеслу учил. К свадьбе дом ему выстроил. А тот сказал, что кузнецы нынче никому не нужны, сейчас, мол, время новых технологий, а молотом в жаркой кузне махать — прошлый век. Дед Яков тогда заявил, что, если сын в город переедет, пусть в родном доме больше не показывается. Даже когда внук родился, видеть не захотел. Настасья к ним в город тайком ездила. А Яков с тех пор словно потух, даже согнулся весь. Кузницу забросил, все дома сидел, или в лесу по нескольку дней пропадал. Уж как бабка его травками своими не отпаивала — все без толку.

Много лет прошло, и вдруг в один прекрасный день ожила кузница, задымила. Деревенские, конечно же, побежали смотреть, кто там работает. Глядят, стучит молотом Яков, глаза горят, спина прямая. А рядом парнишка хлипкий суетится, помогает. Оказалось, внук из города приехал, и сразу к деду — хочу, мол, стать кузнецом. С тех пор так и повелось — на каждые каникулы Данила стал приезжать, перенимать кузнечное дело. А в городе-то он на художника учился, представляешь себе? Наш Данила — художник, курам на смех!

— Это точно, — пробормотала я, вполне живо представляя себе художника Данилу, а вернее, вспоминая недотепу Даниила из нашей реальности. Поразительно, насколько причудливо переплетаются нити судьбы в этой реальности, и при этом неизменно повторяют узор. — А где же сейчас дед Яков?

— Помер Яков, — с грустью сказала Зинаида. — Года три уже как помер. Вроде и здоров был, как бык. А однажды просто не проснулся. Настасья с тех пор совсем в свои зелья-снадобья ушла, и Данила больше не приезжал. И вдруг как с неба свалился в прошлом году, уже насовсем. Привез с собой кучу всяких станков да паяльников — целый прицеп. Кузницу оборудовал по-новому. Оказывается, он в городе продолжил ремеслу обучаться, денег подзаработал — сейчас на художественную ковку большой спрос — всякие там решетки, ворота, камины, я тебе и не расскажу всего. Да еще он с этими, как их, конструкторами связался, ну это когда взрослые мужики в рыцарей играют, на конях скачут, да мечами машут.

— Реконструкторы, — поправила я. — Общество исторической реконструкции.

— Вот-вот. Так он для них мечи да доспехи делает. Ох и дорогие эти мечи у него, ты себе не представляешь. Да этим конструкторам все нипочем, заказывают, покупают. Так что без работы не сидит, и денег немало зарабатывает. Да и парень он видный, девки местные за него друг дружке косы повыдергать готовы, так что ты с ним поаккуратнее, — дала мне совет Зинаида, с явной гордостью за крестника.

— Мне бояться нечего, у меня кос нет, — усмехнулась я. Значит, он здесь первый парень на деревне. Кто бы сомневался?

— А к чему я все это тебе рассказываю? — опомнилась женщина, — Ах да, дом. Дом все это время стоял нежилой. Хоть и строил его Яков на славу, а подделать много чего надо. Да и забит всякой рухлядью ненужной. Прошлую зиму Данила у Настасьи перекантовался, а в этом году твердо решил свое жилье в порядок привести. Только работа в кузнице мало времени на ремонт оставляет, так что твоим друзьям-коллегам придется изрядно попотеть.

— Ничего, справятся, — улыбнулась я. — Макс никакой работы не боится.

— Макс, это который африканец? — живо заинтересовалась хозяйка.

— Вообще-то он русский, — растерялась я.

— Да неважно, — отмахнулась Зинаида. — У нас таких вживую и не видали. Ох, бабы в восторге будут! А второй-то заносчивый какой, свысока поглядывает. Сразу видно — пижон городской.

— Нет, Костя хороший парень, просто не привык еще, — вступилась я.

После обеда хозяйка критически взглянула на меня и ушла в комнату. Я убрала со стола и начала мыть посуду, когда она вновь появилась с ворохом одежды в руках.

— Я тут кое-что выбрала из моих старых нарядов, посмотри, может какой сарафан или платье приглядишь. А то худая, в майке да в штанах, и не поймешь — парень или девка.

— Спасибо! — растерянно поблагодарила я.

А я-то считала себя стройной и женственной…

Я отнесла предложенный мне гардероб в свою кладовку и свалила на кровать. Значит, ищем, наблюдаем, расспрашиваем? Задача для шпиона. Быть может, в рамках нашей миссии стоит попробовать замаскироваться под селянку?

Я с сомнением поворошила груду одежды: ситцевое платье в мелкий цветочек с рукавами-фонариками и широкой юбкой, сарафан с пышными рюшами по лифу, а это что?

Я потянула что-то розово-кружевное, оно вытягивалось и не кончалось, как бесконечные ленты в шляпе фокусника, и наконец оказалось долгополой ночной рубашкой с длинными рукавами, бантом на шее и кружевами по подолу. Я с любопытством оглядела этот апофеоз целомудрия, и вдруг опомнилась.

— А что это я здесь сижу? — спросила я Шарика. — Там вокруг целый параллельный мир, совершенно неизвестное Заречье, а я тут решаю, что надеть! Мне же надо успеть все посмотреть! Вот что, ты жди меня здесь, а я побегу, заодно разведаю, как нынешний мир настроен по отношению к маленьким собачкам.

Данила, правда, обещал меня проводить, но он же наверняка работать весь день будет. А я не могу себе позволить так бездарно тратить время.

Я спешно засунула всю кучу тряпья в шкаф и выскочила из дома в чем была. Все равно сойти за свою в деревне, где все друг друга знают, самое безнадежное дело, что бы я ни надела, от сарафана с кокошником до спецодежды доярки с фермы этого Морозова.

11. ВЕСЕЛО КОНЯМ, КОГДА СКАЧУТ ПО ПОЛЯМ

На дорогу я вышла с замиранием сердца. Жизнь в параллельном Заречье кипела ключом — мужчины и женщины шли по своим делам, здоровались, останавливались поговорить. Весело перекрикиваясь, летела стайка чумазых мальчишек и девчонок. За заборами надрывались от лая цепные псы, а вдоль дороги гордо вышагивала полосатая кошка с крупной мышью в зубах.