Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 23)

Я тем временем пыталась справиться с веревочным поводом — его никак не удавалось разобрать по правилам, и длинный конец свисал почти до земли — и с волнением. Одно дело в течение полугода усердно овладевать основными аллюрами в ограниченном пространстве манежа, или любоваться на экране всякими там гардемаринами и мушкетерами, мчащими по весь опор по полям и лесам и абсолютно другое — самостоятельно выехать на открытое пространство, где лошади может взбрести в голову все, что угодно. Страх и восторг смешивались во мне и разливались по венам убойным коктейлем из разнообразных гормонов. Волнения добавлял и кузнец, который на коне смотрелся просто потрясающе. Хотя надо признать, он везде смотрелся потрясающе.

Тем временем мы миновали последние деревенские постройки и спустились к заросшему пустырю. Орлик спускался медленно, с опаской, так что кузнецу пришлось придержать рвавшегося вперед жеребца.

— Сейчас вон те кусты проедем и можно рвануть галопом к реке! — не оборачиваясь, бросил Данила.

Лошади пробрались через кустарник: Звездопад целеустремленно, Орлик — стараясь по дороге ухватить как можно больше листьев. В результате на поле он выбрался с полным ртом веток, торчащих в разные стороны.

— Ну что, наперегонки? — весело предложил кузнец.

— Ага! — в шутку согласилась я, и в шутку же предложила: — Только лошадьми давай поменяемся!

— Легко! — парень неожиданно спрыгнул со своего коня, который явно не ожидал подобного поворота событий, и подвел его ко мне. — Садись!

— А он разрешит? — с сомнением поинтересовалась я, совсем не радуясь своему необдуманному предложению.

— Достаточно того, что я разрешаю.

Пришлось и мне сползать с такого уютного и спокойного Орлика, все еще пережевывавшего свою добычу.

— Давай подсажу! — кузнец профессионально подставил мне руки и подкинул в седло. Звездопад стоял как вкопанный, стоически глядя вперед.

— Все нормально? — уточнил Данила.

— Абсолютно! — храбро подтвердила я, судорожно подтягивая стремена, хотя поджилки у меня тряслись, а в голове вертелась паническая мысль: "И зачем я сюда полезла, вот сверну себе шею где-нибудь под кустом, и прощайте! Из параллельной реальности прямиком на тот свет отправлюсь!"

Данила запрыгнул на Орлика, сжал его бока ногами, отчего мерин выплюнул недожеванные листья, поставил уши торчком и изобразил из себя лихого скакуна. Пробежал несколько темпов тяжелой рысью, а потом, повинуясь команде всадника, перешел в галоп, неожиданно резвый для лошади его комплекции.

Я нерешительно тронула жеребца ногой. Он неспешно тронулся шагом, изгибая шею и поглядывая искоса на нежданно свалившуюся на него всадницу. Данила и Орлик стремительно удалялись, я запаниковала и стала поднимать коня в галоп по всем правилам: повод, правое постановление, шенкель. Звездопад задумчиво пошел по кругу направо. Так, еще раз, постановление в другую сторону, шенкель. Орловец сменил направление и двинулся влево. Тем временем Данила заметил, что у меня со Звездопадом отношения не складываются, и вернулся на исходную позицию. Подъехав на взмыленном Орлике, ошарашенном собственной прытью, кузнец принялся командовать:

— Возьми повод в левую руку, а правой держись за переднюю луку.

Я послушалась и ухватилась за седло покрепче, переложив повод в левую руку.

— А теперь что?

— А теперь тресни его пятками по бокам!

Я что было сил дрыгнула ногами, и жеребец огромным скачком с места рванул в галоп. Чудом удержавшись, я поняла, что повод в одной руке не дает возможности привычного управления лошадью, но отступать было некуда. Намотала болтающийся конец на руку и постаралась врасти в седло. Жеребец несся широкими плавными темпами, ветер свистел в ушах. Никогда еще я не ездила на лошади так быстро. И пусть по сравнению с машиной скорость была небольшая, но это была живая скорость, то самое потрясающее чувство, что мы с конем составляем единое целое существо, для которого движение и жизнь неразделимы. Страх и неуверенность исчезли как по волшебству, на смену им пришло ощущение счастья, захотелось кричать от радости.

Все мои мечты о лошадях летели рядом со мной. Ночные бдения над Фенимором Купером и Майн Ридом — индейцы, скачущие по прерии на полудиких мустангах. Мушкетеры — о, как я им завидовала, от Парижа до Ла-Манша, верхом! Зачем вам подвески, вы и так счастливее всех на свете. Первая лошадь — где я ее увидела? — не помню, ведь любовь к ним жила во мне с рождения. В первый раз села на лошадь — в семь лет, у зоопарка, для фото — какое у меня лицо, словно мне подарили весь мир и пару лошадей в придачу! И бесконечные сны о том, что я скачу по бескрайнему полю, на коне, быстром, как сам ветер.

— Эге-гей! Нас не догонят! — чтобы не взорваться от избытка чувств, я заорала первое, что пришло в голову. От этих воплей у Звездопада включилась передача, и он перешел на следующую скорость. Мир вокруг слился в размазанную зеленую полосу, счастье стало абсолютным, а впереди уже блестела река. Тревожила только одна мысль: "А как тормозить будем?"

Решение пришло само, и очень быстро. Подлетев во весь карьер к воде, жеребец замедлил ход, а потом резко кинулся в сторону, при этом наши траектории разошлись, и я кувыркнулась в воду, все еще держась за намотанный на руку повод. Это спасло меня от полного купания, но наполовину я все же вымокла. На нижнюю половину. А тут и Данила подскакал, спешился и вытянул меня из воды.

— Разве тебя не учили ни в коем случае не крепить повод на руке? — строго выговорил он мне. — А если бы свалилась на полном ходу, и конь протащил бы тебя по полю?

— Ну не свалилась же! — легкомысленно отмахнулась я. Потом, посерьезнев, добавила. — Учили, конечно. Только все из головы вылетело, как только вскачь понеслась. Впредь буду осмотрительнее, обещаю.

— Ну ладно, — смилостивился кузнец и поинтересовался. — Штаны здесь сушить будем или в мокрых домой поедешь?

— Как это — здесь сушить? — растерялась я.

— Очень просто, на кустиках, — объяснил Данила, жмурясь от солнца и улыбаясь от перспективы.

— Да-да, уже бегу снимать, — съехидничала я. — А тебе тоже сразу что-нибудь посушить понадобится?

— Возле реки всегда есть большая вероятность намокнуть, — хитро улыбнулся он.

— Тогда ты иди, намокни и охладись, а я и так доеду, по дороге высохну, — храбро заявила я. Потом взглянула на Звездопада и поспешно добавила. — Только давай обратно я все-таки на Орлике поеду.

— Испугалась? — спросил он. Не насмешливо, а с искренним беспокойством в голосе.

— Нет, что ты, это было просто потрясающе! — заверила его я. — Но на сегодня мне хватило сильных впечатлений!

— Ты уверена? — уточнил Данила, с улыбкой глядя мне прямо в глаза, отчего какой-то части моей личности захотелось закричать "Спасите, пропадаю!" и убежать как можно дальше и быстрее, а другая часть была готова немедленно кинуться кузнецу на шею и заняться… совместной сушкой штанов. Какая часть была сильнее — решать в данный момент я не осмелилась, и поэтому отвела глаза. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Орлик короткими перебежками продвигается в сторону деревни, попутно обрывая сочные кустики осоки.

— Орлик, Орлик! — кинулась я за меринком, и, ничего лучше не придумав, протянула ему пустую ладонь. — На-на-на!

Конь красноречиво посмотрел на густую траву под копытами, потом с сочувствием взглянул на меня, и по доброте душевной все же решил позволить глупой девушке поймать себя и влезть в седло.

— Обратно поедем другой дорогой, — кузнец лихо запрыгнул на Звездопада. Я же с трудом оторвала рыжего обжору от самовыпаса и направила его за серо-звездным крупом жеребца.

Вокруг лошадей вились целые тучи разнообразных кровососущих тварей. В восторге от такого количества потенциальной пищи в виде лошадей, они почти не обращали внимания на всадников. Бедный Орлик совершенно извелся, хлестая себя хвостом, встряхивая гривой и поминутно поворачивая морду, чтобы зубами достать насекомых мучителей. Так как он при этом дожевывал траву, то скоро умудрился измазать зелеными слюнями и себя и меня.

Мы проехали вдоль реки, и вступили в лес, где тропинка выросла в довольно широкую дорожку. Кузнец придержал коня, и мы поехали рядом. Птицы соревновались в конкурсе на лучший голос, мы молчали, заслушавшись, а лошади пофыркивали, с мягким стуком ступая по утоптанной земле. Лучи солнца пробивались сквозь листья и золотили все, что в них попадало: комаров, гривы коней, волосы Данилы.

"Просто сказка, — подумала я, — а за поворотом ждет нас чудище лесное. Будет нам загадки загадывать, кто не отгадает — того съест!"

Но за поворотом лес неожиданно закончился, а песчаная дорожка пошла под уклон. Она была покрыта чем-то странным, и это что-то пестрело и шевелилось. Присмотревшись, я поняла, что на теплом золотом песке грелось множество оранжевых бабочек, которые лениво шевелили крылышками под ласковыми солнечными лучами. Орлик без колебаний двинулся промо на них, и вспугнутые бабочки начали вспархивать в воздух — сначала по нескольку штук, потом стайками, и, в конце концов, мы оказались в порхающем облаке. Бабочки садились на уши и морду коня, на мои волосы и руки. Садились на миг и снова взвивались вверх, зависая на лету, словно рассматривали, кто нарушил их полуденный покой? Покружились еще немного, взмыли в небо и исчезли, как по волшебству. Реальным осталось наполняющее весь мир солнце, теплая большая лошадь подо мной и Данила, наблюдающий с пригорка. Он тронул Звездопада ногой и, подъехав ко мне, спросил с улыбкой: