Ольга Пашута – За Серебряным утесом (страница 4)

– Мама, мама! – на крыльцо выбрался светловолосый малыш в длинной рубахе не по росту, а потому подпоясанной сыромятным ремешком. Он кубарем скатился со ступенек, насупился, потирая ушибленное колено, но слезы сдержал.

– Мама! – он настойчиво потянул за подол платья и, не дождавшись ответа, встал между Нею и утесом, хмуро уставившись на того, кто отнял у него внимание матери.

По загривку зверя прошла дрожь – человеческий детеныш не мог ни видеть, ни учуять его. Но тем не менее ребенок, не мигая, смотрел в сторону утеса. Прямо на залегшего там волка! Это подтверждали и нервно заходившие детские ноздри. Видел и ощущал его запах!

Он дернулся от робкого предчувствия… Кровавая Луна радовала их своим сиянием чаще, чем обычно, но он даже не смел предположить возможность появления… щенка. Их щенка! По измученному телу разлилось тепло, он прижался мордой к земле. Осталось подождать совсем немного! Она придет, и он все узнает. Но главное – Она придет.

******

– Так чего там дале? Дедунь? Нешто уснул? – не дождавшись от деда ответа, Матвейка скинул плохонькое, латанное-перелатанное одеялко и прижался к чуть сгорбленной дедовой спине.

– Чего ж ты, пострел? – старик встрепенулся и приосанился, сгребая внука во все еще крепкие жилистые руки, радуясь оставшейся в них силе. – Доколе безобразничать будешь?

– Дак я ниче, – обиженно засопел Матвейка, перебираясь обратно под изношенное одеяло, – ты ж на самом таком месте оборвал. Дале-то что случилось? Встретились они?

– Кто? – дед хитро прищурился, нарочно дразня внука.

– Дедунь, ты совсем старый стал! Память ослабла – волки те, из легенды твоей, – мальчонка аж подрыгивал на месте от нетерпения, подковыривая ногтем незамеченную матерью прореху на рубашонке.

– Встретились, встретились, – старик погладил мальчишку по волосам. – на беду токмо это все… на беду… Слухай и не встревай, коли страшно будет.

Глаза Матвейки округлились, и он ящеркой юркнул в постель, натянув одеяло до самого подбородка, и только потом кивнул деду, для пущей убедительности приложив палец к губам. Мол не волнуйся – ни за что не выдам себе, буду слушать и молчать.

*******

Утомленные и счастливые они растянулись у края утеса, не опасаясь быть застигнутыми врасплох. Люди сюда не приходили, а мудрые дети леса в Кровавую Луну не показывались из своих нор до самого рассвета. А он уже стремительно надвигался на них, грозя размолоть в труху ту хрупкую связь, что сохранялась между ними не одно десятилетие.

Он лежал на боку, повернувшись спиной к лесу и позволив Ей сложить на него лапы и морду. По телу разливалось блаженное спокойствие, затмевающее собой все инстинкты и правила. Возможно, поэтому они и не услышали хрустнувшей невдалеке ветки и не учуяли чужой запах.

– Смотри, Митяй, белые волки! – зашептал мужчина с ружьем наперевес другому. – Знать, правду говорили старики – есть они! Приходят сюда! Небось жертву ищут.

Он зло прищурился и медленно снял с плеча даже не брякнувшее оружие.

– Точно, Степан, – восхищенно протянул другой и вдруг забеспокоился, оглянувшись на друга. – Эй, ты чего удумал?

– Не шуми, – отмахнулся Степан. – Вот притащу их шкуры в долину и забудут все эту легенду! Докажу, что они всего лишь звери.

– Нельзя их трогать, – замотал головой Митяй. – Нельзя! Мне дед сказывал, что они – Духи леса. Убьешь их и беду на всех нас накликаешь!

– Митяй, у тебе баба дома и двое детишек уже народилось, а ты все в сказки веришь. А ну подвинься, дай прицелиться, – зло прошипел Степан, вскинув ружье.

Митяй посторонился – о вздорном характере друга знали по всей долине. Неровен час еще огреет его чем-нибудь и волкам на откуп отдаст… Мужчина поежился и хотел было уйти подальше от будущего побоища, но что-то его остановило. Он внимательно следил за действиями Степана. Видел, как тот примеряется. Как подрагивают его пальцы, в предвкушении скорого выстрела. Буквально за секунду до того, как Степан спустил курок, Митяй бросился вперед и заорал зверью во все горло:

– Бегите!!!!

Она была ближе к лесу, поэтому первой вскочила на лапы, отчетливо видя летящую в него пулю. Раздумывать было некогда и Она прыгнула вверх, принимая в себя обжигающую смерть, предназначенную тому, кого Она любила больше жизни. От сильного удара Ее откинуло назад и непослушные лапы не позволили зацепиться за неровный ряд острых камней на краю обрыва. Она ухнула вниз, так и не издав ни одного звука.

И тогда завыл он! Мощный, огромный белый волк поднялся на лапы и исторг из себя такой звук, от которого у мужиков волосы на голове встали дыбом. Шерсть на загривке поднялась, он нагнул голову и продемонстрировал им оскал острых как бритва зубов, не предвещающий людям ничего хорошего. Второй выстрел Степана стал для него неожиданностью. Зверь дернулся, удивленно принюхался и ухнул в ту же бездну, в которой пару секунд назад скрылась Она.

– Делов-то, – довольно усмехнулся Степан, вставая в полный рост, и тут же испуганно пригнулся.

Совершенно неожиданно на утес налетел шквальный ветер, абсолютно несвойственный этому времени года. Он мгновенно набирал силу, заставляя пригибаться не только растерянных людей, но и вековые деревья. Митяй испуганно ухватился за случайно нащупанную корягу, Степан обхватил ствол ближайшего дерева. Но это не помогало – их мотало в разные стороны с такой силой, что в пору было начинать прощальную молитву. На утес натянуло черные тучи, разразившиеся самой страшной грозой на веку мужиков. Молнии беспрестанно били поблизости, а неразрывно следующие за ними громовые раскаты сотрясали огромные валуны так же легко, как детские игрушки.

Когда стихия угомонилась, мужики решились приподнять головы и тут же осели, пригвожденные к земле горящими гневом глазами молодой рыжеволосой женщины. Она стояла на том самом месте, где недавно лежали волки. Только сейчас Митяй понял, куда все это время били молнии – на плоском, будто ножом срезанном, скальнике черным выжженным контуром маячил непонятный знак. Женщина стояла в его центре и буквально источала ярость, буравя глазами нерадивых мужиков.

– Окаянные души! – загремел ее голос над всей долиной, вызывая резкую боль в голове. – Что вы натворили?

Глава 5. Малуша

– Как вы посмели отобрать Жизнь? Играючи и бездумно! Ироды окаянные, – усиленный неизвестно откуда взявшимся здесь многократным эхом голос заставил мужчин сжаться в комок и заткнуть уши ладонями.

Митяй пригнулся к самой земле и вдруг с испугом отдернул руки от головы, поддавшись обманчивому ощущению ползущей по ним змеи, но открывшаяся реальность вызвала у бывалого мужика совершенно неконтролируемый приступ паники. Видано ли такое? Из его ушей обильно сочилась кровь, алой струйкой стекая между пальцев и оставляя следы на одежде. Украдкой он бросил взгляд на Степана. Тот изо всех сил зажимал уши, но участь Митяя не миновала и его – кровавый ручеек затекал в рукава рубахи, расползаясь по ним яркими багровыми пятнами, которых Степан совершенно не замечал.

– Иссушенные ваши души! – продолжала гневаться женщина. – Не будет вам нигде покоя, ваша доля – чахнуть и сохнуть. Призываю Великого Хроноса в свидетели!

При ее последних словах над каменном пятачком взвился ветер, легко приподнявший женскую фигурку в воздух. Она зависла над плато на высоте двух метров и вдруг резко выкинула вперед руку со скрюченными пальцами. Степан с Митяем и без того выпучившие глаза от страха одновременно схватились за горло – казалось, кто-то сжимал его изо всех сил, медленно перекрывая доступ кислорода. Они захрипели, беспомощно извиваясь и пуская носом пузыри, и в накрывшем приступе животного ужаса ощущая, как та же неведомая сила бесцеремонно тащит их вперед сквозь кусты и коряги. Сопротивляться этой мощи им даже не приходило в голову – быть бы живу! Одежда с треском рвалась, цепляясь, за коряги и пни, камни обдирали голые ноги, а в глаза каждую секунду целились острые ветки. Степан поскуливал от страха, вывалив наружу уже синеющий язык, но неумолимая и беспощадная сила продолжала тащить его вперед, пока не бросила безвольно болтающегося мужика на колени прямо перед зависшей в воздухе женщиной.

Она была довольно молода. Даже слишком молода для управления такой мощью. И если бы не искаженные гневом черты лица, могла претендовать на звание настоящей красавицы: большие светлые глаза, опушенные длинными ресницами, широкие брови вразлет, аккуратный носик, припухшие нежные губы и россыпь веснушек, притаившаяся на переносице и щеках. Длинные медного цвета волосы развевались на ветру, напоминая плащ, способный закрыть девушку целиком. Она была слишком молода и удивительно красива, но ни Степан, ни бухнувшийся на колени рядом с приятелем Митяй не видели этого. От священного ужаса, пронзившего их тела и разум, зубы выстукивали мелкую дрожь, а глаза застилала серая пелена.

– Отступники! – вновь загремевший голос разорвался в головах мужиков вспышкой невыносимой боли. – Отныне и во веки веков ни вам, ни вашим потомкам не будет более места нигде в мире. Не забыть вам никогда сотворенное зло! Жить вам и мучиться, ибо никто и никогда, покуда хотя бы капля вашей крови будет течь в жилах потомков, не сможет покинуть этих мест. Ибо награда им смерть – скорая и мучительная! Таково мое слово вам! И Великий Хронос тому свидетель!