Ольга Пашута – За Серебряным утесом (страница 5)

Невидимая стальная хватка, сжимающая шеи мужиков, ослабла и они упали на четвереньки, с ужасом ощущая, как произнесенное проклятие ядовитой змеей вползло под кожу, растворяясь внутри и становясь их неотъемлемой частью. Как накрыло оно темной вуалью долину и всех живущих в ней…

Женщина исчезла, просто растворившись в воздухе. Митяй осторожно выпрямился и поднялся, дошагав на дрожащих ногах до края каменного плато. Сверху долина выглядела по-прежнему безмятежной – все так же курился дымок над домами, развлекались лаем дворовые псы, да сновали по своим делам сельчане. Но он чувствовал, что все изменилось! И был уверен, что каждый человек внизу ощущал безотчетный страх, с которым теперь предстояло сжиться всем им без исключения.

– Что же мы натворили? – сухими губами прошептал Митяй, упав на колени и уткнувшись лбом в горячий и равнодушный к его запоздалому раскаянию валун.

*******

Малуша сидела на крыльце и бережно осматривала зайчонка, который пару дней назад приковылял к ней с поврежденной лапкой.

– Чего дрожишь-то, дурашка? – ласково приговаривала она, быстрыми и аккуратными движениями ощупывая лапу зверька. – Все у тебя хорошо, травками да заговорами обошлись. Вечером к своим побежишь.

Она знала, что он ее отлично понимает. На то пограничницы здесь и поставлены, чтобы помогать детям леса. Конечно, не только ради этого, чего уж лукавить! Но Малуша относилась к тем, кто заботу о зверье ставил превыше всех остальных задач. Именно ради этого она и стала пограничницей, живущей вдали ото всех. В самых непроходимых местах, где граница настолько истончена, что без хозяйского пригляда неразумные существа примутся шастать туда-сюда, невольно или осознанно творя беды.

Она выпустила зайчишку из рук, и он тут же пустился наутек, но со двора не пошел – не разрешила ему еще Малуша. А потому притаился в сочной зелени, тяжело дыша и поглядывая на ведьму большущими глазищами. Добрая она, но вот пахнет странно и распространяет вокруг себя что-то… для зайчишки то осталось необъяснимым и немного тревожащим. Хотя он, как и все дети леса, пришел в мир уже с твердым знанием – коли беда настигла, беги к пограничнице. Кто вкладывал непоколебимую уверенность в силу пограничниц в их умишки, зверью было невдомек. Все эти размышления, да слова лишние не для них, для людей такое оставлено.

При мысли о людях Малуша, до того момента улыбающаяся и жмурящаяся под приветливыми солнечными лучиками, игриво щекочущими лицо, нахмурилась. Она встала со ступенек и одернула доходящее до щиколоток темно-зеленое платье, подпоясанное мудреным ремешком, который преподнесли ей в дар после успешного прохождения обряда посвящения в пограничницы. Люди… Будь ее, Малуши воля, она бы никогда не помогла ни одному из них! Но с того дня, как она поселилась здесь, прошло много времени и люди подбирались к границе все ближе и ближе. Они стремительно занимали новые земли, бездумно уничтожая все, чего не понимали или боялись. К Малуше они относились так же – она не обольщалась их учтивыми речами и обильными дарами, с которыми они смиренно приходили сюда, когда нуждались в помощи. Отказать им пограничница не могла, но истинные лица людей знала слишком хорошо! Лица тех, кто уничтожает лесных детей без меры и надобности на то! Убивает для забавы даже самых редких и ценных из существ! Перед ее глазами вновь промелькнула картинка смерти белых волков, которых она считала одними из самых удивительных созданий, вступивших в сделку с Великим Хроносом.

На душе посмурнело. Малуша собралась было пойти в дом, как всем своим существом ощутила резкий изгиб пространства, произошедший где-то поблизости. Так умели делать только посланники, а значит возмездие за ее спонтанный поступок не заставит себя ждать. Девушка вздохнула и смиренно сложила руки на груди, развернувшись к небольшой калитке в частоколе ограды, надежно скрытую от посторонних глаз. Дверца тихо скрипнула и во двор, нагнувшись, чтобы не удариться головой о бревна, шагнул высокий молодой парень, одетый в типичный наряд посланника: светлая рубаха на выпуск, добротные штаны и жилет из хорошо выделанной кожи. По их цвету сразу было понятно, кто отправил пограничнице весточку – черный цвет принадлежал исключительно наставнице Власте, а значит дела обстояли даже хуже, чем предполагалось.

– Доброго здравия, Малуша, – улыбнулся парень и протянул ей запечатанный конверт. – У меня для тебя новости.

Она с надеждой взглянула на посланника:

– А на словах есть, что сказать?

– Не полагается мне, – он замялся, но все же поделился своими наблюдениями. – Власта уже который день лютует, а сегодня с утра потребовала собрать широкий синклит, на котором и ждет тебя.

Малуша похолодела – дела совсем уж плохи!

Глава 6. Пограничница

Руки мяли конверт из плотной бумаги с личной печатью Власты, знакомо обжигающей пальцы.

– Думаешь, грядет что-то? – она вскинула на посланника встревоженные глаза.

– Почем мне знать? – парень потупил взгляд, не выдержав этого сквозящего в каждом ее жесте вопроса.

Малуша ему очень нравилась и сердце саднило, прося помочь ей, вот только не в силах посланника хоть что-то сделать. Его возможности ограничены, да и не посвящают таких, как он, в серьезные дела. Их задача – оповещать и отслеживать исполнение данных распоряжений. Не более. Он вздохнул.

– Одно могу тебе сказать – Власта места себе не находит и даже несколько раз тайком покидала укрепление, – почти шепотом сообщил парень, оглядываясь по сторонам.

– Власта? – Малуша не поверила своим ушам.

Ведь за все годы Власта выбиралась за пределы укрепления только в двух случаях, когда ставила метку на новых послушницах и когда забирала их с собой. А тут… Пальцы девушки невольно сжались, превратив конверт в бумажный комок, который в пору было отправить на выброс. С огромным удовольствием Малуша так бы и поступила, но вряд ли ей предоставился потом еще один шанс объясниться с Властой и другими наставницами. Она быстро распрямила заломы на конверте и спрятала его в карман платья.

– Спасибо, посланник. Весть пришла, я прибуду на синклит в положенное время, – произнесла она традиционные слова.

Парень с облегчением кивнул и принял от нее маленькую, не больше букашки фибулу, выполненную в виде особого знака пограничницы – схематичной человеческой фигурки с поднятыми вверх руками. Его миссия на этом закончилась. Он развернулся, собираясь покинуть двор, и уже около калитки его нагнало тихое Малушино:

– Спасибо, Ведан.

Ведан… Не оборачиваясь, он улыбнулся. Обычно пограничницы не утруждали себя запоминанием имен посланников, а вот она помнит. Пространство привычно изогнулось, и парень исчез в его дрожащем мареве.

Малуша постояла еще несколько минут на крыльце, но стой-не стой, а ничего не изменится. Она насупилась и с видом обреченного на казнь зашла в дом. Сюда не было хода никому, кроме нее. Этот урок пограничницы учили самым первым. Детей леса они встречали во дворе, там же принимали и человеческих просителей. А вот дом оставался только для хозяйки, был ее надежным убежищем и самой сильной защитой. Так говорили наставницы, но Малуша, привыкшая смотреть чуть глубже, дальше и пристальнее, чем другие послушницы, понимала истинную причину такой закрытости и таинственности – не пристало людям видеть, что за вещички хранили и использовали пограничницы. Каждая из них вызвала бы множество ненужных вопросов, а следом и слухов, которых вокруг лесных ведьм, как их величали люди, вертелось и так с избытком. Коли люди поддадутся страхам и взбунтуются, то ей придется уйти. А оставлять истонченную границу нельзя… Вот и терпит Малуша. Ведет себя тихо и незаметно. Помогает людям, когда требуется, а в остальное время никак себя не обнаруживает. До недавнего времени не обнаруживала…

Погруженная в свои невеселые думы, девушка села на ладный деревянный стул, выполненный на заказ мастерами укрепления, и положила порядком измятый конверт со все еще держащейся печатью на тщательно отполированный стол. Она разгладила бумагу ладонью и, помедлив, все-таки разломила печать. Она сломалась с тихим звоном, мгновенно исчезнув с развернувшегося листа. Малуша быстро пробежала глазами ровные строчки, написанные собственноручно ее наставницей. Что же – ее ждут на синклите через два дня, едва с небосклона сойдет Кровавая Луна. При мысли о ней, которая дарила надежду тем двоим несчастным, внутри все сжалось. Пусть будет, как будет! Малуша ни капли не жалела о том наказании, на которое обрекла убийц волков, всех жителей долины и их потомков. По делам им!

Она нахмурилась. Да, не зря все-таки Власта научала ее:

– Не доведет тебя, Малуша, до добра равнодушие к людям. Нам с ними бок о бок жить во века. А потому нужно учиться понимать их, да помогать по силам. Ежели они решат, что совсем без нас справятся? Куда мы деваться будем? Как на границе стоять? – она склонялась над насупленной девочкой с растрепанной косой и уже мягче добавляла. – Учись сперва думать, потом чувствовать и уже потом делать. А лучше, коли на первом и остановишься. Думай, Малуша.

Она и думала. Вот только, чем больше думала, тем сильнее презирала людей. Порой Малуше казалось, что она пришла в мир уже с этим чувством. Мать ее в пору младенчества дочкиного распознала в ней способности. Уж больно жались к малышке все домашние животные, да скотина. А когда Малуше исполнилось 2 года, к их поселению стали стягиваться дети леса, чувствуя близость пограничницы. Тогда местные и смекнули, что к чему, требуя проверить всех нарожденных девочек на принадлежность к лесным ведьмам. Мать призналась сразу, а следом в их дом непрошено, но ожидаемо пришла Власта. Кинула на копошащуюся на полу с кошками малышку внимательный взгляд и, расправив складки длинного темно-синего платья, лишь для соблюдения правил поинтересовалась у мнущейся на пороге женщины: