Ольга Пашута – За Серебряным утесом (страница 6)

– Я признаю в твоей дочери пограничницу. Согласна ли ты в назначенный срок передать ее нам?

– Согласна, – кивнула порядком напуганная визитом высокой гостьи мать.

Власта кивнула и поставила на девочке запечатывающую метку. Только после этого местного смогли вздохнуть спокойно – зверье потеряло к Малуше, а значит и к их селению всякий интерес. Община зажила по-прежнему, вот только наставница недооценила будущую послушницу. Способности, которые под печатью должны были мирно спать до поры-времени, бурлили внутри девочки, пробиваясь наружу яркими и мощными всполохами. Поэтому видела и ощущала она все по-особенному. Никогда Малуше не нравилась в своих родичах жажда убийства и уничтожения всего непонятного. Тайком она убегала в лес, чтобы лечить зверье, убирать поставленные накануне силки и засыпать ямы-ловушки. Знаний в ней не было, но растущие способности позволяли легко справиться с простыми недугами и ранами. Местные ни о чем не догадывались и лишь мать, заметив перепачканную дочкину рубашонку, гладила ее по растрепанным волосам, приговаривая:

– Ох, скорее бы Власта забрала тебя. Неровен час, заметят наши мужики, кто им в лесу препоны ставит. Беды тогда не оберемся! Выгонят нас с отцом отсюда вместе с твоими братьями и сестрами. Ты хоть их пожалей, Малуша.

Девочка молчала, но точно знала, что вновь побежит в лес. Дети леса были ей ближе и понятнее, чем кровные братья и сестры – такие же пустые и жестокие, как и все люди.

А потом за обещанным, раньше на 2 года, пришла Власта.

Глава 7. Наставницы укрепления

– Нет, ты так и не поняла, что натворила! Маленькая, заносчивая девчонка, возомнившая себя всесильным творцом! Ты хоть представляешь своим скудным умишком, какую кашу заварила? Они стали источниками Жизни этих мест. Понимаешь? Жиз-ни! Великий Хронос связал их воедино! Ты в своем невыносимом тщеславии самолично обрекла живые существа на вечное скитание между мирами людей и детей леса. Кто ты такая, чтобы принимать подобные решения? Не ведаю, почему Великий Хронос не остался глух к твоим молитвам…

Власта лютовала уже больше часа и постепенно начала выдыхаться. Все это время Малуша молча стояла в центре зала, куда еще пока не добрались другие участники синклита, и из-под смиренно полуопущенных ресниц наблюдала за наставницей. Та была невероятно зла и чрезвычайно изобретательна в брани.

Хотя даже если бы она и не произнесла ни единого слова, крайнюю степень ее негодования по мечущим молнии светло-серым глазам и вздернутым пшеничным бровям не составляло труда считать даже новенькой послушнице. А уж сколько раз эти признаки подступающей бури довелось наблюдать Малуше и не сосчитать! Иногда ей казалось, что по мимолетному движению воздуха подле Власты она способна безошибочно определить настроение наставницы! Да и немудрено – именно Малуша чаще всего становилась причиной замешательства, разочарования и негодования самой грозной женщины укрепления. На губах девушки мелькнула улыбка, которую она тут же спрятала. Воспоминания накрыли ее с головой, утягивая как можно дальше от мыслей о синклите и неминуемом наказании за несдержанность и своеволие, как не отказала себе в удовольствии отметить Власта.

Несмотря на то, что до выполнения уговора было еще 2 года, мать беспрекословно отдала Малушу наставнице. Та не горевала ни секунды! Наоборот, со стремительно разрастающейся радостью, доколе неизвестной десятилетней девочке, торопливо семенила за Властой, навсегда уводящей ее из родного дома. Уже у порога она почему-то замедлила шаг и обернулась. Вся ее семья жалась друг к другу у длинного стола, бывшего центром унылой жизни домочадцев. Малуша успела заметить растерянный взгляд матери, сжавшей подол своего ношеного и латаного платья, и облегчение в глазах отца, который всегда сторонилась дочери, открыто называя ее чудной. Отпечатались в памяти девочки и лица многочисленных братьев и сестер – довольные и немного виноватые в своей странной радости. Впервые Малуша отчетливо ощутила, какая пропасть разделяет их! Им, живущим простыми человеческими заботам, она напоминала соринку в глазу. Раздражающую и заставляющую постоянно промаргиваться, силясь увидеть нечто новое, но совершенно чуждое для той жизни, которую они вели. Малуша вздернула повыше подбородок и ослепительно улыбнулось, с мстительным удовлетворением отмечая отвисшие челюсти взрослых и детей. Теперь она была не с ними!

Укрепление встретило юную послушницу суетой и строгими взглядами. Уже позже Малуша поняла, какие связи пришлось использовать Власте, чтобы забрать ее из семьи раньше срока. В укреплении все было подчинено веками выверенным ритуалам и правилам – помеченные девочки становились послушницами в 12-летнем возрасте и в течение долгих 5 лет учились всему тому, что умело вдалбливали в их легкомысленные головки наставницы. И лишь Малуша, оказавшаяся в рядах послушниц в столь юном возрасте, впервые за долгие века нарушила плавное и сонное течение здешней жизни. В первый же день Власта привела ее в свой кабинет и, буравя холодными серыми глазами, произнесла:

– По неведомой мне причине Великий Хронос одарил тебя более щедро, чем остальных, но я не советую задирать нос – если я поймаю тебя на высокомерии или лени, то с преогромным удовольствием выставлю отсюда. Ты поняла меня? – Власта нависла над послушницей.

– Вам не удастся этого сделать, – девочка, которой полагалось опустить голову и трепетать, слушая наставницу, открыто посмотрела на Власту и невинно улыбнулась. – Я не дам ни единого повода.

Наставница отпрянула от девочки. Ее бросило в дрожь и пришлось призвать на помощь все свои силы, чтобы скрыть охватившее женщину смятение. Она сложила руки на груди и заставила себя более пристально взглянуть на послушницу. Худенькая, со спутанными медными кудрями, падающими на спину упругими пружинками, широкими светлыми бровями и недетским взглядом, за которым совершенно невозможно было разглядеть ее саму. Казалось, обычное дитя, предназначенное в пограничницы… Но Власта никак не могла избавиться от давящего ощущения совершенной ошибки. Непоправимой и от того фатальной.

– Поди прочь, – женщина махнула рукой, демонстрируя сим небрежным жестом завершение аудиенции, и нетерпеливо бросила в спину. – Помни о том, что я сказала.

Малуша помнила и неожиданно для всех училась, жадно впитывая знания по всем дисциплинам без исключения. Перво-наперво всех послушниц обучали неслыханному в их поселениях – грамоте. Мало кто в общинах мог похвастаться таким умением, но пограничницы-то совсем иное. Птицам высокого полета без грамоты никуда и девочки усердно познавали ее, складывая непонятные символы в слова на древнейшем из существующих языков. Едва Малуша овладела новым навыком, как стала пропадать в вивлиофике. Она буквально глотала книгу за книгой, каким-то чудным образом умещая в своей головке знания не по возрасту и умениям. Однажды, увлекшись чтением старинной книги, она задержалась в зале дольше обычного и, заслышав скрип двери и голоса, притаилась в дальнем углу. Иначе очередного нагоняя от наставниц не миновать!

– Они прибывают и прибывают, вскоре мы не сможем вместить всех помеченных, – озабоченно произнесла Власта.

– Придется что-то придумать, ведь мы обязаны обучить каждую, – Малуша узнала голос наставницы Драги – одной из самых благодушно настроенных к ней.

– Не стоит напоминать мне о долге, – раздраженно отмахнулась Власта. – Мы все сделаем, но ведь это ничего не изменит. Граница стремительно истончается и потому девочек становится все больше. Мы лишь затыкаем ими прорывы и не более! Сколь долго? Ты думала о том, что произойдет далее?

Малуша перестала дышать, боясь быть позорно застуканной за подслушиванием, но навострила ушки, впитывая каждое оброненное слово.

– Возможно, ты преувеличиваешь, – возразила собеседница.

– Не обольщайся, Драга! Сколько истончений было, когда ты прошла обряд?

– Четыре, – даже не думая, назвала цифру наставница.

– А когда я попросила тебя принять на себя обязанности наставницы, так как уже не справлялась одна?

– Более десятка.

– А сейчас их сотни! – устало заметила Власта. – Сотни! И с каждым разом их становится все больше. Когда Великий Хронос принял меня, существовало только одно истончение! И мы по очереди охраняли границу. Ты не глупа и можешь сделать верные выводы…

Последовавший скрип сообщил Малуше о том, что наставницы устроились за столом, который она обычно выбирала для чтения. Но почему-то не в этот раз.

– Твоя правда, – после долгого молчания изрекла Драга, – но что нам остается? Все происходит по воле Великого Хроноса, а потому мы можем лишь уповать на него и надеяться на то, что поток новых послушниц не иссякнет.

– Ты видела их? – Малуша готова была поклясться, что Власта скривилась. – Восторженные дурехи, отыгрывающие предназначенные им роли от начала и до конца. Разве в их силах пойти вопреки? Драга, а может Великий Хронос ждет от нас чего-то большего… Нашего собственного выбора.

– Без нескольких особенных нам ничего не удастся сотворить, – протянула наставница и вдруг понизила голос так, что Малуше пришлось напрячь слух до предела. – А у нас только одна из них и то мы лишь строим предположения.