Ольга Пашнина – Игры огня. Пламя (страница 8)
— Я знаю. Мне тоже.
Я смахнула набежавшие на глаза слезы.
— Детка, ты не опоздаешь? — Папа посмотрел на часы, при виде которых я вздрогнула — так они напоминали те, из которых Дашков выпустил Ветер Перемен.
— Куда опоздаю? — Я нахмурилась. — Прости, я что-то так устала, что не соображаю.
— На этап. Сегодня ведь последний этап игр, я думал, что ты уже готова выходить. Хотел проводить тебя. Зачем вообще они проводят этап ночью?
— О… черт! Я…
— Ярина… — Папа укоризненно покачал головой. — Я не одобряю твоего участия в играх, но капитан не может бросить команду в самом финале. Тебе еще почти три года учиться с ними бок о бок. Ты горюешь, я знаю, но ты почти неделю не выходишь из комнаты Михаила… Его нет, но он вряд ли бы одобрил твое затворничество. Если хочешь, я могу…
— Нет! — Я тряхнула головой. — Я готова. Идем. Этап так этап. Плевать, все равно в этом нет никакого смысла.
Если Аспер жив, если Дашков переписал его смерть и пожар в Петербурге — совершенно неважно, приду я на испытание или нет. Безумный ублюдок продолжит свою игру.
Точнее, попытается.
Я смогу донести до его брата, что если он не урезонит Аспера, то потеряет его в третий раз. На этот раз окончательно. Если Дмитрий не соврал о необратимости Ветра Перемен, конечно.
Я нервно рассмеялась. Даже не хочу знать, специально Дашков вернул мир в точку до смерти его брата или это получилось само собой.
Ночь выдалась многолюдная. Взбудораженный финалом игр, Петербург не спал. Над каждой площадью парила иллюзия — снова и снова повторяли самые яркие моменты игр. Я старалась не смотреть в ту сторону, чтобы ненароком не разреветься.
То там, то тут вспыхивала магия. Огненной видно не было, ее так и не реабилитировали, хотя наверняка мое выступление на дуэлях вызвало пересуды.
— Пап, а давай переедем? — вдруг вырвалось у меня.
— Что? С чего вдруг?
— Ты же предлагал переехать. Давайте уедем? В Омск, в Смоленск, в Москву — да куда угодно отсюда! Давай, а? Пожалуйста!
— Яриш, мы не можем взять и уехать, ты учишься.
— Переведусь!
— Никто не позволит тебе перевестись, это против правил.
— Я добьюсь! Позволят! Давайте уедем, прошу. Игры закончатся — и рванем, деньги не проблема, за игры я немного скопила. Подыщем небольшую отдельную квартирку. Ты сможешь работать, мама… мало, что ли, богатых домов, где пригодится горничная с опытом работы у Дашковых? Я тоже найду работу!
Папа вздохнул и покачал головой.
— Поговорим об этом, когда закончатся игры, хорошо?
Мы дошли до Невского и вывернули прямиком к “Зингеру”, при виде которого меня замутило. Нет, оставаться в этом городе я не могу. Каждая улица здесь — воплощение кошмара.
Свернув на Литейный, а через несколько кварталов на улицу Некрасова, мы еще издали увидели толпу газетчиков, поджидавших участников игр. Папа задумчиво нахмурился, а я вспомнила, как Светлов тащил меня через толпу и снова ощутила, как внутри все сжалось.
— Знаешь, давай-ка я их отвлеку, а ты проскользнешь.
— Нет. — Я покачала головой. — Иди домой. Я сама.
— Яриш, я волнуюсь.
Я заставила себя улыбнуться.
— Не переживай больше ни о чем. Один человек научил меня классной философии.
— И какой же?
— Пользоваться магией, чтобы облегчить себе жизнь совсем не зазорно. Иди домой. Я справлюсь.
Папа посмотрел на меня как-то странно, не то с тревогой, не то с жалостью.
— Ты изменилась, Яриш. И я хотел бы верить, что всего лишь повзрослела, но не могу отделаться от ощущения, что просто сломалась.
— Не сломалась, — тихо ответила я. — Но устала. Это пройдет.
— Будь осторожна, ладно? — Папа поцеловал меня в макушку. — Вернись. Победив или проиграв — просто вернись, ладно?
Я с трудом улыбнулась.
— Конечно.
Я повернулась к газетчикам и громко крикнула:
— Отойдите!
Разумеется, никому из них и в голову не пришло посторониться, они бросились ко мне, как стадо голодных крыс к выброшенному на помойку куску мяса.
— Я предупреждала, — пожала плечами я.
Развела руки в стороны, призывая магию. Газетчики бросились врассыпную, увидев пламя. Две стены огня проложили дорогу от места, где мы стояли, до особняка, в котором планировалось испытание.
Никто не решился ничего выкрикнуть или переступить через стену огня. Я беспрепятственно прошла к двери и взялась за ручку. Прежде, чем войти в дом, я повернула голову, чтобы посмотреть на отца.
По всем законам он должен был смотреть на меня с гордостью, но на его лице отчетливо читалось беспокойство.
Но я не стала об этом думать.
Сейчас я могла защитить себя и родных — это достаточная компенсация за сожженное в пепел сердце.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— А ты любишь эффектно появляться, — услышала я.
Кейт. Вот уж кого я была рада услышать.
Все они были здесь: Вишневские, Воронцов и Сергей Аронов. Ждали опаздывающего капитана.
— А по вам я скучала.
— В каком смысле? — удивленно вскинула брови Кейт.
— Забудь. Так что у нас сегодня на повестке? Что здесь творится?
Вместо ответа Кейт жестом показала на стеклянную витрину в центре зала. За стеклом я увидела пять песочных часов. Отсчет еще не шел и вообще не было понятно, как именно их запустить и нужно ли.
— Были какие-нибудь указания от Дашкова?
— Неа. Мы все получили письмо с приглашением на последний этап и адресом. А когда пришли увидели это. Ждали только тебя, но, если честно, никаких интересных мыслей никто не высказал.
— Я высказал, — возразил Воронцов, — напомнил, как сильно вас всех ненавижу.
— Мог бы и не напоминать, у тебя это на роже написано, — сказал Сергей.
Я улыбнулась. Хоть что-то в этом безумном мире не изменилось: Аронов подначивает Воронцова, тот психует из-за того, что не просто вынужден участвовать с нами в испытаниях, но и побеждает там. А Кейт и Александр хранят тайну своего проклятия, и я вижу в их глазах ставший привычным страх. Каждую минуту они боятся оказаться порознь друг от друга, и этот страх мучает их с самого рождения.
Я осмотрела зал, в котором оказалась. Ничего особенного он из себя не представлял, обычная комната в старом особняке. Скрипящий местами потертый паркет, высокие потолки, обитые зеленым шелком стены и несколько ничем не примечательных картин с улочками Петербурга. Гостиная как гостиная, если бы не отсутствие каких-либо дверей во внутренние помещения особняка. Только та, через которую я вошла.
Оставалась только витрина с часами.
— Может, разобьем? — предложил Сергей.
— Я бы не стал, — откликнулся Александр. — Окажется, что это просто любимая коллекция хозяина, выставят счет, напишут обидную статейку в газете.