Ольга Пашнина – Игры огня. Пламя (страница 10)

Я снова выглянула наружу: Кейт дошла до конца улицы и о чем-то беседовала со стражником. Увидев меня, она кивнула и направилась обратно.

Значит, я была права. Проклятье связано с силами Кейт и Александра, а без них они совершенно обычные.

Вскоре мы снова оказались напротив дверей, ведущих в неизвестность. Тянуть дальше не было смысла, время неумолимо уходило.

— Как думаете, там что-то есть? — спросила Кейт.

— Уверен, — ответил ей брат. — И что бы там ни было, оно будет на нас охотиться.

— Не нагнетай, — посоветовал Сергей.

А я вдруг вспомнила одну игру из привычного мира. Когда индустрия развлечений пресытилась эскейп-квестами, она изобрела перфомансы. И был среди них тот, в котором участники в полной темноте передвигались по старому дому, прячась от актеров, снабженных очками ночного видения. Актеры их старательно пугали, а бедняги хаотично носились, стукаясь о всевозможные углы — к счастью, обитые поролоном как раз на такой случай.

Дашков уже брал для игр классические квест-комнаты и мафию, почему бы ему не взять и подобные прятки?

— Может, тьма реагирует на страх? — предположила Кейт.

— Полагаю, наша задача — за час найти из нее выход, — решительно произнесла я. — Внутри определенно что-то будет. И это что-то нас напугает. Старайтесь не обращать внимания. Раз у нас забрали магию, значит, эта магия опасна для тьмы внутри. А раз для нее опасна даже наша слабенькая сила, то ничего по-настоящему страшного там нет.

— Есть, капитан! — кивнул Сергей и первым ступил в проем.

Тьма в нем казалась неподвижной. Мне чудились взгляды в этой непроглядной черноте, монстры, скрывающиеся под ее покровом. Нас там ждали.

И хотелось бы мне самой верить, что ничего по-настоящему опасного там не было. Да получалось плохо.

— У нас есть преимущество, — напоследок сказала я. — Мы — маги огня. Мы привыкли к тому, что наша стихия самая слабая и бесполезная. Мы всю жизнь учились выживать, не надеясь на силу. Так что ничего особенного в испытании для нас нет.

— Очень вдохновляюще, — саркастично фыркнул Воронцов.

Александр не выдержал. Схватив Владимира за шкирку, он буквально силой впихнул его в проем.

— Спасибо, — от души поблагодарила я.

— Увидимся через час, — откликнулась Кейт.

Я направилась к центральному проему и, не оглядываясь, шагнула в темноту, краем глаза заметив, что Вишневские сделали то же самое.

Тьма мгновенно сомкнулась за спиной. Я не слышала ни шагов, ни голосов. Не видела ни капли света. Тишина казалась оглушительной. Я вытянула руки вперед, но ничего не почувствовала. Не дотянулась ни до стен, ни до каких-либо предметов. Только пустота.

Сколько прошло времени? Минута? Десять? Час? В абсолютной темноте невозможно было ориентироваться. Медленно я продвигалась вперед, держа перед собой руки, чтобы ни на что не натолкнуться. Зачем-то закрыла глаза, хотя смысла в этом никакого не было, и сосредоточилась на дыхании, чтобы не дать разгуляться воображению.

Вдох. Выдох. Вдох.

В темноте, совсем рядом, что-то шевельнулось.

Я замерла. Звук был едва уловимый, больше похожий на движение воздуха, которое скорее чувствуешь, чем слышишь.

— Кто здесь?

Я сделала шаг в сторону, противоположную той, в которой мне почудилось движение. Снова и снова щелкая пальцами, пытаясь вызвать искры, я чувствовала, как нарастает паника. Пол под ногами казался ровным и твердым, но когда я наклонилась, чтобы коснуться его рукой — почувствовать хоть какую-то опору, понять, хотя бы в какой комнате я нахожусь, пальцы погрузились во что-то вязкое и холодное. С отвращением отдернув руку, я топнула ногой — и пол по-прежнему остался твердым.

Прошлая Ярина, мечтавшая о политехе, сказала бы, что пол — неньютоновская жидкость. Но в этом мире технологию заменяла магия, и ничего хорошего от таких фокусов темноты ждать не приходилось.

Снова шорох, теперь уже слева, совсем рядом с местом, где я стояла.

— Эй! Прекрати и покажись! Я два раза предупреждать не буду.

Ответом стал негромкий гортанный смех, чем-то напоминающий кашель. Он звучал отовсюду сразу: слева, справа, сверху, снизу. Я зажала уши, но показалось, что он звучал даже внутри головы.

— Чем ты угрожаешь мне? Ты пришла без огня, без своей силы. Что ты можешь без них?

Я щелкнула пальцами еще раз — и получилось высечь несколько искр. Внутри поднялось знакомое чувство — магия без усилителя просыпалась. Вероятно, это было невозможно для законов мироздания, но Дашков как-то связал Ветер Перемен со мной, и магия стала слушаться даже тогда, когда все природные законы велели ей молчать.

Нужно было только найти эту силу и заставить ее работать.

В выдуманном мире магия может работать как угодно. Почему бы ей не заработать сейчас? Значительная часть силы ушла, я чувствовала внутри пустоту после того, как отдала усилитель. Но кое-что все же осталось.

Из маленькой искры разгорается пламя.

Нужно лишь вовремя плеснуть бензина.

— Кто сказал, что я пришла без силы?

Новый сноп искр получился значительно сильнее. Смех оборвался.

— Однажды ты уже натворила бед своей магией, Ярина. Неужели хочешь пройти через это снова? Что ты сделаешь? Подожжешь дом с твоими друзьями? Хочешь, чтобы они задыхались и горели, не сумев найти выход во тьме?

Я с шумом сглотнула и опустила руку. Кто бы это ни был, он прав. Я получила силу, противоречащую законам этого мира, но однажды с ее помощью убила человека. Двоих — одного случайно, второму заживо выжгла сердце лишь потому что мое собственное невыносимо болело.

— Кто ты? — спросила я.

— Твой худший кошмар, Ярина.

Сделав еще шаг, я наконец-то наткнулась на стену. Только прислонившись к ней спиной, я поняла, насколько сильно дрожали коленки.

— Тебе до моих худших кошмаров еще тренироваться и тренироваться.

— Ты даже не представляешь, чего по-настоящему стоит бояться, — произнес голос, на этот раз прямо у меня над ухом.

Я почувствовала на шее горячее дыхание и отшатнулась — но сбоку вдруг словно из ниоткуда тоже появилась стена.

— Так расскажи, — выдохнула я.

— И портить удовольствие?

Я ощутила, как чья-то рука коснулась волос, сжала их на затылке, вынуждая меня запрокинуть голову.

— Ты просто кошмар в темноте, — сквозь зубы процедила я. — Созданный, чтобы повеселить публику, которая будет наблюдать, как участники игр в ужасе разбегаются, испугавшись друг дружкиных шагов!

— Уверена? По-моему я вполне реален.

Моего горла коснулось что-то холодное и острое. Я вздрогнула и выгнулась сильнее, инстинктивно пытаясь отодвинуться подальше.

— Ты просто плод моего воображения. Пройдет час — и ты исчезнешь.

Я схватилась за лезвие ножа, отводя его от горла. Ладонь обожгла боль, теплая кровь потекла по пальцам и я вскрикнула.

— Ярина… — раздался тяжелый вздох. — Ты маленькая глупая девочка, которая не учится на своих ошибках. Ты обрела могущество — это правда, ты не вписываешься в этот мир, и потому им управляешь. Но неужели…

Я осела на пол и услышала, как нечто во тьме словно село рядом. Его голос изменился, стал человеческим и до боли знакомым. И боль, к слову вполне реальная, не давала пошевелиться.

— Я много лет жил, обладая самой могущественной магией во Вселенной, Ярина, — произнес Дмитрий. — И знаешь, что я понял? Могущество не означает неуязвимость. В том мире, где мы с тобой выросли, магию приходилось скрывать — иначе она перевернула бы представления о мире, разрушила его. Можешь представить, что было бы, завладей Ветром Перемен политики? Или безумцы?

— Как будто ты не безумец.

— Не отрицаю. Но безумие мое, Ярина, обошлось мне потерей всего, что я любил. Посмотрим, чем обойдется тебе твое.

— Справлюсь.

— Если не поймешь, что неограниченная власть над магией накладывает ответственность — нет, не справишься. И твой мир, Ярина, который ты так хотела вернуть, будет гореть так же, как горел мой Петербург.

— Я просила вернуть мне мир, в котором есть Светлов!

Дашков хмыкнул. Я услышала, как он поднялся.

— Больше ты меня не увидишь. Живи в проклятом мире, который ты так хотела, Ярина Огнева, героиня моей истории. Но помни о долге. Однажды я потребую его оплаты — и ты сделаешь то, что я скажу.

Шаги начали удаляться — я слышала, как Дашков мягко и уверенно, словно без труда ориентировался в темноте, уходит.