Ольга Пашнина – Игры огня. Пламя (страница 7)

— Что за условие?

— Однажды, в том новом мире, каким бы он ни был, я приду к тебе и что-то попрошу. Не знаю, что именно, и когда это будет. Но что бы я ни захотел — ты мне это дашь.

— А если я не смогу…

— Сможешь, Огнева. Я попрошу то, что будет в твоей власти. Но сейчас ты поклянешься, что исполнишь мое желание. Я вплету твою клятву в само мироздание, и если ты решишься меня обмануть — сильно пожалеешь. Такое условие. Готова?

Поколебавшись, я кивнула. Даже если бы Дашков сейчас, как в сказках, потребовал пообещать ему моего первенца — я бы согласилась, слишком далеко все зашло. Я слишком запуталась.

— Идем, — бросил он, направляясь в коридор.

Я едва успела выскочить следом в парадную. Вопреки ожиданиям Дмитрий направился не к выходу, а стал подниматься наверх. Дойдя до чердака, он извлек из кармана ключ и отпер дверь, ведущую на крышу.

— Ну? Ты идешь? — Он сделал приглашающий жест. — Или боишься, что я заманю тебя на крышу и сброшу? Врать не буду: такая мысль мне приходила. Но я уже говорил, что не хочу сидеть из-за тебя. Давай быстрее, пока я не передумал, Ветру Перемен нужна высота.

В прошлый раз он сработал, когда мы были в самолете. Я вспомнила, как нас трясло и поежилась.

Было дико холодно. Дождь хлестал по щекам, ветер жутко завывал в трубах. Над крышами сгустились темные тучи. Я вспомнила, как мы со Светловым сидели на крыше коммуналки и ели шоколад, который я ненавидела. Сейчас я бы отдала душу за то, чтобы он снова его принес.

— Мы не будем придумывать мир? — спросила я, стуча зубами.

— Все уже придумано. Ветер Перемен помнит все миры, которые менял.

— Значит, наш не первый?

— Удивительная способность: считать себя исключительной во всем. Раз подобная магия существует и я умею ей пользоваться, значит, наверное не первый? Слышала что-нибудь о древних цивилизациях? Об эффекте Манделы?

Я кивнула. О феномене, когда весь мир помнит одно, а реальность подтверждает другое, я в свое время много читала. Я до сих пор помню монокль у человечка на коробке с “Монополией”, хотя и знаю, что его никогда там не было.

— Откуда ты знаешь, как управлять этой силой?

— Долго учился. В детстве я обнаружил, что умею изменять реальность вокруг себя. Прогулял школу — а все помнят, будто я там был. Потерял деньги — а наутро они лежат прямо на столе.

— Стесняюсь спросить, а разбогател ты каким образом?

— Стеснительность тебе идет, — усмехнулся Дмитрий. — Помалкивай под ее влиянием почаще.

Он подошел к самому краю и задумчиво посмотрел вниз.

— Низковато. Но должно хватить.

— Чего хватить?

— Название “Ветер Перемен” тебе ни о чем не говорит? Ветер, Огнева, ему нужен воздух, чтобы набрать силу. Чтобы изменить наш мир, потребовалось запускать его из самолета на высоте десять тысяч метров. Но мы не меняем мир, а откатываем его к одной из версий, значит, по идее, настолько высоко можно не лезть.

Я подошла к краю и встала рядом с Дмитрием.

— Почему ты изменил весь мир, если мог просто сделать Аспера живым?

— Потому что смерть — единственная зафиксированная точка во Вселенной. Ее нельзя просто так изменить. Чтобы отменить смерть, нужно изменить всю цепочку, которая к ней привела. Пришлось покопаться в твоей жизни, сделать так, чтобы твой отец никогда не имел дел с огнем.

— А для верности сделать огонь самой слабой магией?

— Пусть будет так. — Он пожал плечами. — Это сложный процесс. Тот, кто обучал меня управлять этой силой, перед смертью умолял никогда не отпускать Ветер Перемен. Жаль, не объяснил, почему. Ты готова?

— Что мне надо делать?

— Ничего. Просто жди. Думай о Светлове. Возможно, магия вернет его для тебя. Быть может, изменит его смерть.

— А Аспер? — Я посмотрела на него, но лицо Дашкова было скрыто под капюшоном.

— Аспер заслужил покой. Возвращать к жизни любимых — высшее проявление эгоизма, Ярина Огнева.

Он извлек небольшие часы на цепочке. С негромким щелчком крышка открылась. Красивые изящные стрелки рассыпались в пыль, поднялись золотистыми искрами в воздух и окружили нас.

Невероятное зрелище: посреди темно-серых питерских крыш в воздухе рассыпался сноп золотых искр. Они стремительно закручивались в вихрь, и вскоре превратились в настоящий ураган, сорвавшийся с крыши.

Как зачарованная, я наблюдала за накрывающей Петербург магией. Искры, казалось, впитывались в само пространство, меняя привычный облик на другой… тоже привычный.

Магический Петербург возвращался — и я вдруг ощутила, как внутри расцветает восторг. Я почти физически ощущала, как по венам начинает течь магия.

Пора было перестать врать хотя бы себе: не только Михаил Светлов был тем, что тянуло меня обратно. Но и это ни с чем не сравнимое пьянящее чувство могущества.

Из незаметной бессильной букашки я превращалась в Ярину Огневу — мага огня, капитана команды огня на Играх Стихий, студентку Школы Огня.

В выдуманном мире магия может работать как угодно.

Я вдруг почувствовала сильный толчок в спину и поняла, что теряю равновесие.

Земли уже не было видно — только золотые вихри, окутавшие город.

— Извини, не удержался. И кстати — Ветер Перемен можно отменить лишь единожды. Сейчас он меняет мир окончательно, — услышала я насмешливый голос Дашкова, падая в самый центр вихря магии под названием Ветер Перемен.

***

Я проснулась, хватая ртом воздух. В горле страшно пересохло, я закашлялась и нашарила чашку с водой, стоявшую на прикроватной тумбочке. Мозг не сразу осознал, что падение с крыши мне лишь приснилось. Меня трясло несколько минут прежде, чем я откинулась на подушку, тяжело дыша.

Сон, Ярина. Всего лишь сон.

Только что именно? Встреча с Натали? Светлов с безумным пустым взглядом? Дашков с его магией?

Я сунула руку под подушку, чтобы посмотреть время, но телефона не было.

Сев в постели, чтобы отыскать смартфон, я вдруг поняла, что нахожусь не дома.

Запахи, звуки, ощущения — все было другое. В полной темноте обстановка комнаты, где я проснулась, угадывалась с трудом, но воображение услужливо дорисовало детали.

Я вскочила и бросилась к окну. В небе сиял яркий полумесяц. Его света хватило, чтобы рассмотреть обстановку, и я ахнула: это была спальня Светлова в коммуналке!

— Получилось! — выдохнула я. — Он это сделал!

Я бросилась к двери, но на полпути остановилась, поняв, что выбегать в коридор коммуналки в дурацкой старомодной сорочке глупо. Пришлось потратить время и одеться. Когда я вышла в коридор, то услышала приглушенные голоса из-за соседней двери, закрытой не до конца.

На цыпочках прокравшись к комнате родителей, я приблизилась и прислушалась.

— Теперь ты понимаешь, почему я была против ее участия?

— Я тоже не в восторге, — это был папа, — но она уже взрослая. И пусть это прозвучит ужасно, но теперь мне будет за нее спокойнее… Бедный мальчик, но теперь, после его гибели на опасность игр наконец-то обратят внимание. Его родители ведь дружны с императорской семьей…

Я едва не застонала от отчаяния. Не сработало! Михаил не вернулся. Погиб на играх, а я просто вернулась в ту же точку, что и до пожара. Проклятье!

Отчаяние сменилось яростью, и я едва удержалась от того, чтобы не ударить кулаком стену. На кончиках пальцев вспыхнули огоньки пламени, и я понеслась в ванную, чтобы потушить их прежде, чем случилась новая трагедия.

В ванной я долго умывалась ледяной водой. Посмотрела в треснувшее мутное зеркало и до боли стиснула зубы.

— Вот тебе твой мир, Ярина. Живи в нем, как сумеешь.

— Яриш?

Я вздрогнула, но то был лишь отец. Он с явным беспокойством за мной наблюдал.

— Ты в порядке?

Интересно, в этой реальности я тоже получила коммуналку в наследство? Может, хоть за деньги и родителей больше не придется волноваться?

— Все нормально, пап. Я просто устала.

— Понимаю. Мы с мамой волнуемся. Испытание выдалось непростое, гибель твоего друга… нам очень жаль, правда.