Ольга Палагина – Любавинские истории. Воздушный вояж "Зинаиды Ивановны" (страница 2)
Ирония судьбы заключалась в том, что Егор этот являлся бывшим одноклассником Геннадия Алексеевича, с которым у того были отношения, скажем так, не теплее, чем у кошки с собакой.
Пылая благородным гневом, наш бизнесмен, рассчитывая на скорое разрешение казуса, явился в банк лично — в надежде на обстоятельную беседу с Егором Ильичом. Но вместо этого имел весьма сомнительное удовольствие в виде утомительной беседы с тамошними клерками, чьи лица выражали ровно столько эмоций, сколько положено по должностной инструкции. Сам же Егор Ильич передал, что «чрезвычайно занят» и никак не может уделить бывшему однокласснику ни минуты своего драгоценного времени.
Итогом долгих споров с менеджерами различных уровней явилось язвительное заявление работников банка, озвученное словно царский подарок, которое навсегда отложилось в памяти Геннадия Алексеевича в виде следующего диалога:
— Предоставьте, пожалуйста, весь список ваших грехов в стихах и прозе, оформленных соответствующим образом, а мы, словно мудрые совы, рассмотрим их под микроскопом в течение семи рабочих дней. По итогам этого увлекательного чтения вынесем соответствующий вердикт
— И каковы шансы, — спросил тот с надеждой безнадёжного должника, — что после того, как я выложу перед вами всю свою, так сказать, подноготную, мой счёт снова запоёт птицей свободы?
— В подобных ситуациях, — томно ответили клерки, поправляя воображаемые пенсне, — банк может принять решение о дальнейшей ссылке вашего счёта в финансовую Сибирь, а то и на Северный Полюс А может быть, и милосердно помилует Всё зависит от того, какие скелеты мы обнаружим в вашем шкафу, а именно — в ваших стихах и прозе.
— Ого! — воскликнул Геннадий Алексеевич, чувствуя, как в жилах закипает кровь. — И что же мне делать, если вы решите, что я недостоин пользоваться своими собственными деньгами?
— В случае продления финансовой опалы обращайтесь в арбитражный суд, — с невозмутимостью жрецов ответствовали клерки. — Там, может быть, вас и услышат. Хотя... — они обменялись лёгкой полуулыбкой.
Тот застыл на мгновение, лицо его покраснело, покрылось испариной и вытянулось в таком недоумении, будто ему только что сообщили, что земля — квадратная. Не прощаясь, он выскочил из банка, хлопнув дверью с такой силой, что затряслись стеклянные перегородки.
В его голове начали роиться подозрения. «Кто же стоит за этой чёртовой блокировкой?» — думал он. Его «чуйка» (так он называл свою интуицию) недвусмысленно указывала на старого знакомого — Егора Шевцова, человека, чья репутация была скользкой, будто извивающийся угорь.
С детства они соперничали с особым остервенением — не раз украшая друг другу физиономии синяками да кровоподтёками. Дрались за лидерство во дворе, из-за спортивного интереса, а то и просто от избытка сил. В старших классах добавился и благородный повод — девичьи сердца. Время тогда было весёлое, простое, без гаджетов, но зато, ох, какое интересное! Дрались по правилам: лежачего не били, иногда оговаривали условия — до первой кровинки, до первой слезинки. И что характерно — зла не держали: подрались — помирились.
Но Егор Шевцов — тот ещё фрукт — всегда был трусоват и предпочитал нападать исподтишка либо в компании таких же «героев». Нормальные пацаны дрались один на один или стенка на стенку, а этот всегда таскал за собой свиту.
Наш герой был его полной противоположностью — бесстрашный сорвиголова с пелёнок. Его растила пожилая тётка, из той самой «старой гвардии», — женщина одинокая, закалённая жизнью. И когда на него накатывала вражеская орда, он без раздумий бросался в бой, выискивал заводилу и отправлял ему в нос такой апперкот, что у того моментально появлялось желание пересмотреть свои жизненные ориентиры. Остальные же мгновенно теряли боевой дух и ретировались, сверкая пятками.
Так что сейчас, прокручивая в голове весёлые и слегка хулиганские воспоминания, он почти наверняка знал, кто приложил руку к блокировке его счёта. Да и репутация Шевцова сама весьма этому способствовала.
Выудив мобильник из кармана, Геннадий Алексеевич набрал своего юриста. Тот, выслушав трагическую оду замороженным средствам, пообещал разобраться в кратчайшие сроки. В провинциальном городке, где каждый чих становится достоянием общественности, подобные расследования не занимают много времени. Сарафанное радио работает великолепно.
Долго копать юристу не пришлось. Идея блокировки счёта действительно принадлежала Егору Шевцову. Это была его обычная практика: держать средства клиента на счетах банка и пользоваться ими какое-то время бесплатно. Видимо, он рассчитывал, что Геннадий Алексеевич, терпеть не могший бюрократическую волокиту, плюнет на всё и согласится на простое решение. Тогда Шевцов предложил бы старую схему: перевод средств на другие счета под «скромные» проценты, половина из которых оседала в его бездонных карманах.
Так-то вот! Оказалось, бравый управляющий развернул целую финансовую аферу. Деньги бизнесу требуются ежедневно: поставщикам, работникам, государству. За каждый день просрочки несчастные предприниматели платили штрафы, растущие как грибы после дождя. Большинство предпочитало откупаться по тихой схеме. Те же редкие смельчаки, что решались судиться, быстро понимали: правосудие — процесс неспешный.
Так и процветал бы «банковский» бизнес Шевцова, если бы он не решил испытать судьбу, наложив лапу на счёт человека с мутным полукриминальным прошлым. Но на это он и делал ставку: дойди дело до суда, с такой репутацией у Геннадия Алексеевича шансов бы не было.
Выяснив всё это, в пятницу вечером он уселся на своей любимой террасе и, точно так же, как и в прошлый раз, когда мы только познакомили вас с нашим героем, его мучили две нерешённые и весьма сложные проблемы. Первое и самое важное — это невозможность хоть какого-то общения с объектом своего обожания — Верой Анатольевной, а второе — это явно несправедливая блокировка счетов в банке. И со всем этим надо было что-то делать.
И вот, сидя за столиком со своим бывшим конкурентом, а теперь уже партнёром и другом, Станиславом Викторовичем, в своём уютном ресторанчике, Геннадий Алексеевич по-дружески поделился неожиданно возникшей — просто возмутительной! — проблемой с банком:
— Ты представляешь, вчера банк заблокировал мой расчётный счёт
— Ого!.. А за что?..
— Подозрения вызвали мои расходы, понимаешь ли Представляешь?! — он до сих пор всерьёз удивлялся произошедшему факту.
— Ты, часом, не пытался купить остров в Тихом океане за наличные? — улыбнувшись, попытался разрядить обстановку Станислав Викторович.
— Какой там — отмахнулся тот.
— Так надо выяснить саму причину блокировки, — оторвался на мгновение от хрустящего салата Станислав Викторович, отложив вилку с аппетитным кусочком мидии.
— Да там хоть за выясняйся Кучу бумаг потребовали, всю подноготную им возьми да на блюдечке выложи В стихах и прозе, ти-ё-мать! Потребовали указать, на что я снимал и тратил свои собственные деньги, включая личные расходы! Требуют предоставить подтверждающие документы!.. Вот такой талмуд теперь им надо собрать!
И он сокрушённым выражением лица изобразил воображаемый Эверест.
— Пока мы его соберём — а это время Потом они эту гору семь рабочих дней рассматривать будут, а у меня расчёты все зависли, представляешь.
— Да уж Ситуация. — участливо вздохнул Станислав Викторович, но вилку с мидией всё же отправил по назначению. — Но что-то же можно придумать!
— Да есть тут у меня мыслишка одна Егор этот Шевцов бабосики таким образом зарабатывает. — Геннадий Алексеевич потянулся за бумажной салфеткой и тщательно вытер рот.
— Ха, этот упырь?!.. Чёт даже не удивительно. — усмехнулся тот, с аппетитом налегая дальше на великолепный салат с мидиями.
— Что теперь делать, ума не приложу Раньше всё просто было — дал в морду или имущество какое отжал для вразумления. Глядишь, и с человеком уже работать можно А сейчас?! А-а? — и он с безнадёгой смял салфетку и бросил её на стол.
— Ну подожди, должен же быть какой-то выход. Надо просто хорошенько подумать — и Станислав Викторович с задумчивым видом полез в телефон. — Быть такого не может, чтобы ничего нельзя было сделать!.. — пробубнил он себе под нос, открывая новые вкладки по интересующим его запросам.
И вдруг взгляд Геннадия Алексеевича вспыхнул: в его поле зрения возникла машина Веры Анатольевны, паркующаяся у магазина напротив. А из неё, словно Венера из пены морской, явилась и сама хозяйка авто. В мгновение ока лицо его преобразилось, подтянулся животик, расправились плечи, мощной пятернёй были прибраны остатки волос на макушке — и вот перед вами, дорогой читатель, уже не солидный мужчина средних лет, а застенчивый юнец, с обожанием следящий за каждым движением своей богини.
Станислав Викторович всегда с наслаждением наблюдал эту метаморфозу, происходившую с его новым партнёром, и всякий раз поражался силе женской природы и её власти над представителями рода мужского, способной превратить матёрого бизнесмена в робкого школьника.
— Ну как мне к этой «звезде» клинья подбить?.. — простонал наш горе-влюблённый.
— Да просто как и к любой женщине — вернувшись к телефону, произнёс Станислав Викторович, явно наслаждаясь ролью стратега. — Надо на неё просто произвести незабываемое впечатление