Ольга Острова – Василиса (страница 4)

– Как это произошло? Кто обратил тебя в вампира? – резко сменив тему, спросила я, решив перейти к главному вопросу. Мы уже довольно далеко отошли от людей и стояли на берегу реки. Я взяла Диму за руку, и он сжал её в ответ. В его глазах промелькнула вспышка гнева, которая тут же исчезла. Он молчал, я тоже не нарушала тишину, терпеливо ожидая, когда он заговорит. Прошло минут десять, прежде чем он произнес:

– Это не очень красивая история. Ненавижу даже вспоминать об этом, – пробормотал Дима, пытаясь увильнуть от разговора.

– Так не годится, – твердо отрезала я, решительно глядя в его глаза. – Не отстану от тебя, пока не расскажешь, – пригрозила, не задумываясь, сжимая его руку чуть сильнее. Дима вздохнул.

– Ладно, – прохрипел он наконец. – Если тебе так хочется знать, я расскажу. – Он снова замолчал, собираясь с мыслями. Я терпеливо ждала, чувствуя, как в груди нарастает какое-то тревожное предчувствие. Казалось, сам воздух вокруг сгустился, наполнившись каким-то мрачным напряжением.

– Это случилось в день, когда на арене устраивали зрелища, – начал Дима. – Навмахия. Редчайший и очень увлекательный вид развлечений в Риме.

– Навмахия, что это такое? – спросила я с любопытством.

– Это самое масштабное и кровавое морское сражение, которое только можно себе представить. Так древние римляне называли имитацию морского боя с участием гладиаторов. Колизей затапливали водой, превращая его в огромное озеро, и на глубине нескольких метров запускали флотилии судов, экипажи которых сражались не на жизнь, а на смерть, услаждая взор безумной толпы, – пояснил мне Дима. – Как раз в тот день я увидел её впервые…

На трибуне, в привилегированных местах, устроилась наша компания – такие же, как и я, бездельники, чьи отцы занимали высокие посты. Прожигатели жизни, балласт общества, умеющие лишь транжирить родительские капиталы. Мне к тому времени уже перевалило за тридцать.

Мой взгляд случайно упал на неё. Она сидела неподалеку и смотрела прямо на меня. Увидев, что я её заметил, она начала кокетливо строить глазки, недвусмысленно намекая на своё внимание. Красота её была бесспорной, и я, конечно, это осознавал, но она не вызвала во мне интереса, она была совершенно не в моем вкусе. С равнодушным видом я отвернулся. И именно в этот момент я совершил роковую ошибку.

Вечером на приёме она возникла вновь, словно призрак, неотступно следовала за мной тенью. Пару раз она пыталась завязать разговор, но я неизменно ускользал. Никогда прежде я не встречал столь навязчивой особы, и это вызывало во мне глухое, нарастающее раздражение. Веселье бурлило вокруг, и я вместе с друзьями предавался ему без остатка. Вино лилось рекой, кубок за кубком отравляя сознание, и мир начинал предательски кружиться. Выбравшись на свежий воздух, я, спотыкаясь, направился в сад, прислонился к шершавой коре дерева, жадно ловя ночную прохладу. Вдруг в тишине услышал едва уловимый шорох. Обернувшись, я увидел в полумраке расплывчатый силуэт.

– Кто ты? – пробормотал я заплетающимся языком. Присмотревшись, опознал эту беспардонную девицу. – Чего тебе нужно? – грубо выплюнул я.

– Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? Кто ты такой, чтобы позволять себе игнорировать меня? – её голос, несмотря на едва уловимые визгливые нотки, звучал как завораживающая, гипнотическая мелодия. Я не удостоил её ответом, лишь презрительно расхохотался ей в лицо и, покачнувшись, направился обратно к дому, откуда доносились звуки музыки и пьяного разгула.

Неожиданно ледяная рука развернула меня и сжала мою шею, лишая кислорода. Пьяная пелена мгновенно спала, и я с ужасом уставился на эту, казалось бы, хрупкую девушку. Она отшвырнула меня с такой силой, что я отлетел на несколько метров, больно ударившись спиной о дерево. Прежде чем я успел подняться, она, словно тень, нависла надо мной, вновь схватив за горло. Её лицо приблизилось к моему, и я услышал леденящий душу шёпот: – Ты заплатишь за своё пренебрежение. – От её слов внутри меня всё оборвалось, и в сердце поселился животный страх. Кто она, чёрт возьми?

В её глазах читалась нечеловеческая злоба, от которой по моим венам пробежал леденящий ужас. Её зловещая улыбка пугала меня ещё больше, и я заметил два острых клыка, торчащих из её рта. Я попытался вырваться, но её хватка была настолько сильной, что казалось, будто стальные тиски сжимают мою гортань. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Это конец».

Но внезапно её взгляд смягчился, злоба сменилась печалью, даже раскаянием. Она отпустила меня, отступив на шаг. Я судорожно глотнул воздух, хватаясь за горло, словно утопающий за соломинку.

– Прости, – прошептала она, и голос её звучал теперь нежнее, будто у ангела. – Я не хотела… Так получилось.

Я молча смотрел на неё, не понимая, что происходит. Кто она, эта женщина, способная так быстро менять личины? И чего ей на самом деле нужно?

Она развернулась и, растворившись в темноте сада, исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив меня наедине с испугом и тысячей вопросов.

Я никому не рассказал об этом. Вернувшись домой, заперся в своей комнате и до первых лучей солнца не мог уснуть, терзаемый вихрем мыслей о случившемся. Лишь на рассвете меня сморил беспокойный сон, полный смутных образов. Проснулся я только к полудню, и при ярком свете дня эта история уже не казалась такой мрачной и пугающей. «Может, всё это мне померещилось?» – промелькнуло в голове. «Пожалуй, стоит умерить свою страсть к вину, а то ведь и чёрт привидится».

Однако, несмотря на попытки отмахнуться от ночного происшествия, тревога не отпускала. Весь день меня преследовало ощущение чьего-то взгляда, словно кто-то невидимый наблюдал за мной из-за деревьев. Любой шорох заставлял меня вздрагивать. Как я ни старался отвлечься, занимаясь домашними делами, мысли то и дело возвращались к странному происшествию.

Решив, что одиночество лишь усугубляет мое состояние, я вечером отправился к другу. Компашка уже была в сборе, и там, среди знакомых лиц и громких разговоров, я надеялся, что мне удастся забыться. Но даже выпитое вино не принесло облегчения. В каждом шорохе, в каждом взгляде мне мерещилось что-то зловещее.

В конце концов, не выдержав напряжения, я рассказал о своих страхах лучшему другу. Он внимательно выслушал меня и, нахмурив брови, задумался над моим рассказом. Он посоветовал обратиться к священнику. Его слова заставили меня задуматься. Может быть, дело не в вине и не в расшатанных нервах? Может быть, я действительно столкнулся с чем-то потусторонним? С этой мыслью я и отправился домой, предчувствуя, что эта ночь будет еще более беспокойной, чем предыдущая.

Предчувствие не обмануло меня. Когда я вошёл в свою комнату, то увидел её, уютно устроившуюся на моей кровати в соблазнительной позе. Не раздумывая, я бросился к выходу, но не успел сделать и двух шагов, как она затащила меня обратно и закрыла дверь.

Склонившись надо мной, она с придыханием спросила:

– Куда же ты, милый? Я ждала тебя!

Дальше всё было как в тумане. Эта ночь стала самым ужасным и отвратительным временем в моей жизни. Моё тело предало меня, подчинившись её умелым ласкам. Наконец, к утру она наигралась. Я обессиленный лежал на кровати и хотел только одного: чтобы она убралась. Но ей было мало моего унижения.

Внезапно она резко оседлала меня и, наклонившись, вонзила свои клыки мне в шею. Я дёрнулся, но она держала крепко. Я почти потерял сознание от потери крови, когда она остановилась. Задумчиво глядя на меня, эта вампирша произнесла:

– Хочешь жить? – вопрос застал меня врасплох.

– Да! – прокричал я шёпотом. – Да, чтобы убить тебя!

Она рассмеялась, и смех этот прокатился по всей комнате. Меня это просто взбесило, и я со злобой во взгляде уставился на неё.

– Я буду ждать, – прошептала она, играя со мной, как кошка с мышкой. Острым ногтем она сделала надрез на запястье и поднесла его к моим губам. Капли крови закапали мне в рот, и я, схватив руку этой ведьмы, начал пить, всё больше и больше проглатывая. Мне хотелось выпить всю её кровь до конца, но кто бы мне позволил?

– Люциус Семпроний Агесилай, не надрывай глотку, – бросила она на прощание и растаяла в воздухе. А секунду спустя меня охватило пламя, расползающееся изнутри, пожирающее меня целиком. Началось преображение. Я рвал зубами всё, до чего мог дотянуться, силясь заглушить вопли агонии, понимая, что если меня застигнут в таком обличье, мне не выжить. Жажда мести уже терзала мой разум, и я поклялся себе, что выдержу любые муки, пройду сквозь ад, но выживу.

Наступила тишина. Я молча смотрела на реку, чьи воды медленно и плавно текли, погружаясь в размышления о том, что рассказал Дима. Под тяжестью его слов мои плечи поникли, а мёртвое сердце, казалось, разрывалось на части. Я испытывала невыносимую боль за своего любимого вампира. Гнев и ярость, клокочущие внутри меня, были готовы вырваться наружу. И тогда я задала лишь один вопрос:

– Она жива?

– Конечно, нет! – рассмеялся Дима, развернул меня к себе и, обхватив пальцами мой подбородок, приподнял лицо, заглядывая в глаза. – Я давно уже разобрался со всей этой шайкой. Она была не одна, но я выследил их и уничтожил. Милая, не стоит переживать за меня, я уже давно пережил эту идиотскую трагедию. Меня больше беспокоишь ты. Ты всё молчишь, не желая рассказывать, что с тобой случилось.