Ольга Орлова – "Берег" (страница 6)
Неровное.
Живое.
Я моргнула.
Пятно приблизилось.
Нет, не пятно.
Кто-то.
Фигура.
Маленькая.
И только потом — глаза.
Они были страшно злые.
Не просто сердитые, не испуганные, не настороженные. Именно злые — так, будто в них годами копилось что-то живое и черное, что теперь наконец нашло, на кого смотреть. Я не видела лица целиком, не различала черт, только эти глаза, слишком яркие на бледном расплывающемся фоне.
Они смотрели на меня так, словно ненавидели.
Словно ждали.
Словно знали меня лучше, чем я сама.
Я дернулась или мне показалось, что дернулась. Хотела отшатнуться, поднять руку, закрыться, сказать что-то.
Не смогла.
Глаза стали ближе.
И в ту же секунду мир дернули назад — резко, больно, как мокрую простыню.
— Инна!
На этот раз голос был настоящим.
Я открыла глаза и увидела над собой белый потолок аудитории. Все расплывалось, но уже по-человечески, без моря и без этих глаз. Слева нависало чье-то лицо. Справа еще одно. Кто-то держал меня за плечо. Кто-то махал перед лицом тетрадью.
— Отойдите, дайте воздух!
— Воды принесите!
— Она ударилась?
— Инна, ты меня слышишь?
Я услышала.
И лучше бы нет.
Я попыталась сесть.
Подбородок тут же отозвался тупой болью, затылок налился тяжестью, в желудке неприятно свело. Но это было не страшно. Страшнее было увидеть, сколько людей стоит вокруг.
Все смотрят.
Все.
Я почувствовала, как к лицу приливает жар — нелепый, унизительный, детский.
— Да жива я, — сказала я хрипло.
Голос не слушался.
— Не вставай пока, — кто-то сказал.
Конечно.
Не вставай.
Полежи тут еще на полу посреди аудитории, дай всем вдоволь налюбоваться.
— Я сказала, жива, — повторила я уже злее и выдернула плечо из чужой руки.
Мне помогли сесть, хотя я не просила. Кто-то сунул воду. Я не взяла.
Взгляд метнулся по лицам — испуганным, сочувствующим, любопытным.
На самом краю толпы стоял Петр.
Бледный как стена.
Я увидела его глаза и сразу отвела свои.
Только этого не хватало.
Преподаватель что-то говорил про медпункт, про давление, про то, что надо вызвать кого-то. Я почти не слушала. Я сидела, опираясь ладонью о холодный пол, и пыталась вернуть себе лицо.
Лицо — это было самое главное.
Не расплакаться.
Не показать, как трясет.
Не дать этим идиотам запомнить меня слабой.
— Сладкое есть? — спросил вдруг кто-то.
Я подняла голову.
— Чай, — сказала я. — Мне нужен просто сладкий чай.
Слова прозвучали неожиданно твердо, почти как приказ.
И от этого стало чуть легче.
Да. Вот. Уже лучше.
Это не катастрофа.
Просто сахар.
Просто недосмотрела.
Просто устала.
Я сейчас выпью сладкого чаю, и все встанет на место.
Тело — тупое, ненадежное, капризное, можно будет снова собрать в рабочую конструкцию.
Главное, чтобы никто не начал жалеть.
Я медленно поднялась на ноги.
Мир качнулся, но уже не критично.