Ольга Орлова – "Берег" (страница 4)
Или хотелось, но как-то все не то.
Я сунула в сумку только упаковку батончиков, на всякий случай, чтобы потом не слушать от самой себя, какая я идиотка.
Соседка зашевелилась на кровати.
— Инн... — сипло позвала она из-под одеяла. — Ты вообще спала сегодня?
— Ага.
— Сколько?
— Достаточно.
— У тебя лицо, как у патологоанатома после дежурства.
— Это потому, что я стремлюсь к профессиональному росту.
Соседка слабо хохотнула и снова завернулась в одеяло.
Я застегнула сумку, накинула куртку и села на край кровати, чтобы надеть ботинки.
На секунду накатила такая усталость, что захотелось просто остаться так: в полусвете, на продавленном матрасе, со шнурком в руке, ничего не решать, никуда не идти, ни о ком не думать.
Просто не вставать.
Но эта мысль была из тех, которые нельзя развивать. Опасная. Размягчающая.
Я резко затянула шнурок.
Потом второй.
Телефон коротко мигнул.
Сообщение от Петра:
«Если ты опять не спала, я тебя сдам в отделение неврологии как клинический случай»
Я посмотрела на экран и невольно усмехнулась.
Пальцы быстро набрали:
«Не дождешься. Я бессмертна и очень красива»
Ответ пришел почти сразу:
«Одно из двух — точно неправда»
Я фыркнула.
Потом сунула телефон в карман и встала.
В зеркале на дверце шкафа мелькнуло мое лицо — бледное, собранное, с темными тенями под глазами и слишком прямым взглядом.
Нормальное лицо.
Рабочее.
Можно идти.
Я подхватила сумку, термос, папку с конспектами, проверила, взяла ли ключи, и вышла в коридор.
Дверь за мной захлопнулась с коротким сухим звуком.
В общежитии пахло пылью, хлоркой и чужими завтраками. Где-то уже включили воду в душе, кто-то ругался шепотом, кто-то хлопнул дверью туалета. День начинался.
Я шла к лестнице быстро, привычно, как человек, которому нельзя опаздывать ни в одну из своих жизней.
На площадке между этажами я вдруг остановилась и ухватилась рукой за перила.
Совсем чуть-чуть.
Потому что мир на секунду качнулся.
Не страшно. Не сильно. Просто как будто пол поплыл на полпальца в сторону.
Я крепче стиснула холодный металл.
Сделала вдох.
Потом выдох.
— Господи, ну только не начинай, — сказала я тихо, сама не зная, к кому обращаюсь — к телу, к утру или ко всей своей жизни сразу.
Через секунду отпустило.
Я выпрямилась, поправила сумку на плече и пошла дальше, уже быстрее.
До первой пары оставалось сорок минут. Потом практика. Потом больница. Потом конспекты. Потом, если повезет, часа три сна. Потом снова день.
Нормальная жизнь.
Моя жизнь.
Глава 3. Обморок
К началу пары аудитория уже почти заполнилась.
Высокая, с тремя рядами старых деревянных парт, мутноватыми окнами и доской, по которой никогда до конца не стирался мел, она с утра казалась особенно холодной. Воздух был спертым, влажные куртки, чей-то слишком сладкий парфюм, кофе из пластиковых стаканчиков, мандарины, бумага, ручки, пыль. Все, как всегда. Ничего нового. Ничего, с чем нельзя справиться.
Я вошла одной из последних.
Кто-то махнул мне рукой с третьего ряда. Кто-то окликнул:
— Инна, ты реферат распечатала?
Я подняла ладонь, не останавливаясь.
— Потом.
Голос у меня прозвучал нормально. Даже слишком нормально. Это немного успокаивало.
В правой руке была папка с конспектами, в левой — термос. Пальцы затекли от того, как крепко я все это держала. Хотелось разжать руку, встряхнуть кистью, закрыть глаза хотя бы на две секунды и перестать слышать этот ровный, давящий гул в ушах.
Но я шла.
Это было главное.
Просто дойти до места. Сесть. Открыть тетрадь. Пережить пару. Потом следующую. Потом смену. Потом все остальное.
По обе стороны прохода мелькали лица знакомые, полузнакомые, сонные, оживленные. Чья-то куртка свисала с парты, чья-то нога торчала в проход. На первой парте кто-то уже разложил цветные маркеры, как будто собирался не слушать лекцию, а красиво оформлять собственное исчезновение.
Я смотрела чуть поверх всего этого.
Если смотреть прямо, начинало мутить.
Шум в ушах то усиливался, то на секунду стихал, а потом возвращался, как прибой. Под ложечкой тянуло неприятной пустотой. Кофе в термосе вдруг показался слишком тяжелым, слишком горячим, слишком бессмысленным.
Слева у окна преподаватель что-то перебирал в бумагах.