Ольга Орлова – "Берег" (страница 3)

— Я была на смене.

— У тебя вся жизнь теперь одна сплошная смена. Не понимаю, зачем ты себя так гробишь, если честно. Нормальные дети обычно живут тем, что родители присылают, а ты все как будто на себе мир держишь.

Я зачерпнула ложку кофе. Потом вторую.

— Так присылай, — чуть улыбнувшись, сказала я.

Екатерина Александровна фыркнула.

— Не дерзи мне с утра. Я не об этом. Я о том, что тебе уже надо как-то разумнее относиться к себе. Ты же будущий врач, а не грузчик в порту.

Я молчала.

Я слишком хорошо знала этот тон. Сейчас будет просьба. Или поручение. Или что-то, от чего невозможно отказаться так, чтобы потом не чувствовать себя сволочью.

Чайник зашумел.

— Ты завтра приедешь? — спросила мать как бы, между прочим.

Вот и оно.

— После пар — на смену, — сказала я, насыпая сахар в термос. — Потом утром снова пары.

— Инна.

И опять этот тон. Почти ласковый. Самый опасный.

— Ну что, мам?

— Мне одной не справиться со шторами.

Я закрыла глаза.

Конечно.

Шторы.

Не пожар, не болезнь, не срочная операция. Шторы.

— Какие шторы? — спросила я, уже зная, что все равно поеду.

— Те, что в большой комнате. Я их постирала, нужно повесить обратно. Там карниз тяжелый, сама я не полезу, еще грохнусь. А твоего отца, как всегда, не допросишься. Он вчера опять до ночи со своими бумажками сидел. У него, видите ли, мысль пошла. Как будто мысль нельзя отложить на час и помочь жене.

Я перелила кипяток в термос. Горячий пар ударил в лицо.

— Завтра вечером? — уточнила я.

— Ну а когда еще? Не ночью же.

— Перед сменой приеду.

— Поздно.

— Как смогу.

— Инна, — сказала мать уже чуть суше, — я не понимаю, почему с тобой надо все вытягивать клещами. Я же не для себя прошу. Это наш дом. Ты в нем, между прочим, выросла.

Я сделала вдох. Медленный. Через нос.

— Я приеду, мам.

Пауза.

Мать сразу смягчилась.

— Вот и хорошо, — сказала она. — Я же знаю, что на тебя можно положиться. Не то что на некоторых.

«Некоторые» означали отца».

Почти всегда.

— Ты ешь хоть что-нибудь? — спросила Екатерина Александровна уже другим, почти заботливым голосом.

Я отвинтила крышку термоса, вдохнула горький запах кофе.

— Ем.

— Смотри мне. А то потом опять круги под глазами, лицо серое, ходишь как привидение. Врач должен выглядеть прилично. На тебя же люди будут смотреть.

Я усмехнулась без звука.

Конечно.

Люди.

Они всегда где-то смотрели. Даже когда никого не было.

— Ладно, — сказала мать. — Не опоздай. И не забудь документы на ту справку, про которую я тебе говорила.

— Не забуду.

— И позвони, как освободишься.

— Угу.

— Не «угу», а нормально скажи.

— Хорошо.

— Вот так-то лучше.

Связь оборвалась.

Я несколько секунд стояла с телефоном в руке и смотрела в темное окно. За стеклом капал дождь. Внизу, у крыльца общежития, желтый фонарь освещал мокрый асфальт и две лужи, похожие на провалы.

На кухню зашла какая-то девочка с третьего этажа, сонная, в пижаме с медведями, не глядя сунула чайник под кран и зевнула так широко, будто ей за это платили.

— Доброе, — пробормотала она.

— Угу, — сказала я.

Девочка снова зевнула и ушла.

Я налила кофе в термос. Кофе был крепкий, почти черный, пах злостью и бессонницей. Именно как надо.

Вернувшись в комнату, я начала собираться уже быстрее.

Зубы. Лицо холодной водой. Свитер. Джинсы. Носки. Конспекты в папку. Ручки в боковой карман. Пауэрбанк. Пропуск. Зарядка. Перекус?

Я открыла ящик стола.

Там лежали батончики, яблоко и шоколадка, засунутая туда еще неделю назад.

Я посмотрела на все это и захлопнула ящик.

Потом снова открыла. Взяла яблоко. Повертела в руке. Положила обратно.

Не хотелось.