Ольга Олейник – Огуречный бизнес разведенки (страница 4)

Место, надо признать, красивое. И какое-то благостное, что ли. Не удивительно, что папа этот дом не хотел продавать.

Да и сам дом выглядит вполне прилично. Хотя он ничем не обшит. Стены из толстых бревен потемнели от времени и непогоды, но гнилыми не выглядят. И забор вокруг участка явно поставлен не так давно. И крыша на доме перекрыта.

Я как раз любуюсь расписанными в разные цвета наличниками на окнах, когда меня окликают.

— Вы к кому?

Оглядываюсь. В нескольких шагах от меня стоит женщина лет шестидесяти — высокая, не худенькая. Из тех, что коня на скаку остановить сможет. Ну, или, по крайней мере, по молодости точно могла.

— Это дом Мельниковых? — на всякий случай уточняю я.

— Именно так! — подтверждает она. — А вы кто будете?

Она смотрит на меня исподлобья. Как смотрят на всяких подозрительных чужаков. И вдруг в одно мгновение взгляд ее меняется, будто светлеет.

— Лександра, что ли?

Она называет меня по имени, проглатывая букву «а». И на меня веет чем-то из детства.

— Да! — улыбаюсь в ответ.

Я была здесь всего раз, много лет назад. И то, что кто-то здесь помнит меня, кажется мне почти чудом. И на миг мне кажется, что я приехала домой.

Глава 6

— А что же Павел сам? Не приехал? — задает женщина следующий вопрос.

И улыбка сразу сбегает с моих губ.

— А папа… умер. Десять дней назад.

Женщина охает, торопливо крестится.

— Да как же это так? А мы всё сюда его ждали. Думали, может, всё-таки однажды приедет, — в глазах ее я вижу слёзы. — Ох, да что же я вас разговорами-то томлю? Ты же с дороги! Пойдем я тебя хоть чаем напою!

Мне хочется чаю. И хочется есть. Но скоро приедет машина с грузчиками, а у меня еще нет представления, куда я буду ставить все эти шкафы.

— Нет, спасибо! Может быть, чуть позже. А сейчас я хотела бы зайти в дом.

У меня есть ключи и копия завещания, где написано, что этот дом папа отписал именно мне. Впрочем, женщина и не думает в этом сомневаться.

— Конечно-конечно! Проходи! — говорит она и распахивает скрипучую калитку. — А мы тут за хозяйством присматриваем, как можем. Уж ты не обессудь.

То, что присматривают, видно — трава в огороде скошена, и на крыльце несколько отремонтированных ступенек (светлые доски явно выделяются на фоне старых).

— А ты, никак, дом-то продавать приехала? — она неодобрительно поджимает губы.

Я усмехаюсь:

— Вовсе нет! Наоборот, буду тут жить.

— Тут? — явно не верит она. — В Тулгасе, что ли?

Да я и сама пока не верю. Возможно, уже через пару дней зачахну тут от тоски и подамся в город. Не в родной город, а в какой-нибудь другой.

Но пока мне нужно пристроить куда-то свои вещи. И самой немного прийти в себя.

Мы поднимаемся на крыльцо. С трудом, но всё-таки открываем заржавевший замок на входных дверях.

Переступаю порог дома, который был родным для моего отца. И для моего деда. Я не слишком сентиментальна, но сейчас чувствую какую-то странную дрожь.

Сначала мы попадем на кухню. Она большая, с русской печью и пристроенной к ней какой-то странной деревянной конструкцией.

— Это голубец, — поясняет женщина. — Раньше с него и на печь забирались, и в подклет спускались. Ну, а нынче уж так, скорей, для красоты.

На стенах развешены узкие полки с тарелками. В буфете между стен видны чашки и граненые стаканы. Стол накрыт скатертью с вышивкой. Когда-то, наверно, ткань была белоснежной, а сейчас посерела от пыли.

Передняя комната тоже большая и на удивление светлая. Окна маленькие, но зато их много. И на каждом висят расшитые павлинами занавески. Высокая кровать застелена покрывалом, отороченным кружевом.

Мне кажется, что я попала в музей.

Мебели в этой комнате немного, и мне кажется, что несколько книжных шкафов сюда точно войдут. Да, в этот интерьер они решительно не вписываются. Но тут уж выбирать не приходится.

В окно вижу подъезжающую к дому грузовую машину и выбегаю на улицу. Объясняю грузчикам, что и куда носить.

Они быстро и ловко передвигают старинную мебель и начинают заносить в дом шкафы и коробки. Соседка наблюдает за всем этим со смесью изумления и тревоги.

А ведь я даже не знаю, как ее зовут. Она не назвала себя — то ли от волнения, то ли решив, что я знаю ее имя сама. А я сразу не спросила, а теперь уже не до того. Потому что я тоже кручусь как белка в колесе. Раздаю указания, отмечаю в списке выгруженные вещи, кормлю запертого в моей машине Шерлока.

— Мамаша, водички не найдется? — спрашивает у соседки водитель.

А я чувствую себя неловко. Хотя бы о воде мне следовало подумать. День жаркий, и пить хочется всем. Но у меня с собой только маленькая бутылочка — для меня и кота.

— Августа Геннадьевна я, — откликается она. — А водички это мы мигом сообразим.

Она уходит к себе в дом, а через несколько минут возвращается с графином воды. Рабочие пьют прямо из графина и очень хвалят воду.

Выгрузка занимает три часа. Из всех привезенных шкафов в комнату помещаются только половина. И то без верхних частей, потому что потолки в этом доме куда ниже, чем в городском. Еще парочку мы пристраиваем в сенях. А остальные приходится занести в сарай, который стоит в дальней части огорода.

Августа Геннадьевна при этом охает:

— Да кто же в сарае такую ладную мебель держит?

Но не на улице же ее оставлять. А вот все коробки с книгами оказываются в комнатах, из-за чего те превращаются в какой-то склад, и я с трудом протискиваюсь между ними. Ну, ничего, как-нибудь разберемся.

Когда рабочие уезжают, я, наконец, заношу Шерлока в дом. Он деловито обходит все комнаты, обнюхивая каждую вещь.

— Черный какой! — то ли с восхищением, то ли с опаской говорит Августа Геннадьевна. — Ну, ладно, домой я пойду. А ты ужинать приходи. Печь сегодня не топи, завтра этим займемся.

Это она могла бы и не говорить. Печь топить я не умею в принципе. Нужно будет подумать о газовой или электрической плите. А иначе мне придется сидеть голодной.

Соседка уходит, а я среди множества (к счастью, подписанных) коробок нахожу ту, что с постельным бельем. Хорошо, что я догадалась взять его из дома Каблукова. И нет, мне ничуть не стыдно. Уж хотя бы на это-то я право имею. А для Жанны мой пока еще не бывший муж купит новое.

Матрас на кровати толстый, но не слишком мягкий. И подушки набиты не пухом и даже не ватой, а сеном. А я люблю комфорт. Вот еще один пункт в список покупок. Интересно, где здесь ближайший нормальный магазин?

Заправляю кровать, наливаю Шерлоку в миску воду. Нужно будет спросить у Августы Геннадьевны, где они берут питьевую воду. В колодце? В реке? Или у них есть скважина?

Желудок громким урчанием напоминает об ужине.

Выхожу на улицу и застываю на пороге. На крыльце стоит девочка лет пяти или шести. Одна, без взрослых.

— Привет! — говорю я. — Ты кто? Что ты тут делаешь?

А она бросает на меня неприветливый взгляд и строго спрашивает:

— А вы тётя что тут делаете? Это наш с папой дом!

Глава 7

Смотрю на кнопку с удивлением.

— Ваш с папой? А где твой папа?

Она еще слишком мала, чтобы гулять одной. Да, в деревне к этому относятся проще, чем в городе, но и здесь на каждом углу — куча опасностей. И животные — коровы, козы, собаки. И речка. И, пусть редкие, но машины.

— Папа лаботает. Я тут одна.

Одна? И что мне теперь с ней делать? Не могу же я позволить ей шататься по деревне, даже если ее папаша относится к этому спокойно? А если с ней что-то случится?