Ольга Олейник – Огуречный бизнес разведенки (страница 6)

— Папа, это Саша, она будет жить в нашем доме.

Это звучит так двусмысленно, что мои щеки снова начинают полыхать.

— Что? — изумляется мужчина.

На мгновение с него слетает всё его высокомерие. Неужели он подумал, что она говорит об их новом доме? Интересно, в качестве кого меня могла бы привести сюда его дочь?

И я тороплюсь всё прояснить:

— Ксюша говорит о доме Мельниковых. Кажется, папа когда-то разрешал вам там пожить?

Теперь уже я не могу удержаться от шпильки. Нет, ну в что? Он уже достаточно мне нахамил.

Взгляд Рембо проясняется.

— Так вы дочь Павла Станиславовича? Не ожидал вас тут увидеть. Прежде вы, кажется, не считали нашу деревню достойной вашего внимания.

— Я не имею права приехать в собственный дом? — резко спрашиваю я. — Или я должна была спросить у вас совета?

— Нет, ну что вы, конечно, имеете. Только вряд ли вам тут понравится. Здесь у нас, знаете ли, не Лазурный берег.

Ему-то откуда знать, какой он, Лазурный берег? Видел по телевизору? Но вслух я это всё-таки сказать не решаюсь. Вдруг он страшен в гневе.

— Ничего, я на Лазурном берегу была. И мне там как раз не понравилось, — на самом деле это тоже неправда, но мне почему-то захотелось так сказать — чтобы он поперхнулся от своего яда. — И вот еще что — даже если вы считаете Ксюшу достаточно взрослой, то на самом деле это не так. Она не может гулять по деревне одна.

— Вот как? — язвительно тянет он. — А у нас тут вообще-то детского сада нет!

— И что? — парирую я. — Наймите няню. А если на это нет денег, договоритесь с кем-нибудь из местных бабушек — думаю, многие согласятся за ней присмотреть в обмен на колку дров или вспашку огорода. Или что тут у вас еще пользуются спросом? Надеюсь, на это-то вы способны?

Я уже знаю, что он мастеровитый. Да и его накачанный плечевой пояс говорит о том, что он явно умеет держать в руках и топор, и лопату.

Смотрю на него, гордо вскинув голову. Мы тоже не лыком шиты.

Но он быстро приземляет меня одним своим вопросом.

— А у вас, Александра, дети есть? Оно и видно. Вот когда своих заведете, тогда и будете советы раздавать.

Отвечать не считаю нужным. И не хочу показывать ему, что меня задели его слова. Разворачиваюсь и иду назад, к своему дому. А вслед несется:

— Вы что, обиделись? А я мы вас с Ксюшей на чай хотели пригласить.

А в голосе издёвка. Да пусть подавится своим приглашением!

Не оборачиваясь, громко говорю:

— Спасибо! Но я хочу кофе со сливками! И пью я только настоящий, дорогой. У вас он вряд ли есть.

Снобизм — не лучший способ завести знакомства с местными жителями. Но этот тип меня просто выбесил. И как только у такого чудовища могла родиться такая милая дочь?

Глава 9

Возвращаюсь домой, кормлю Шерлока.

На улице — белые ночи. Светло как днём. И тепло. Но я всё равно радуюсь тому, что на кровати тут отличные стеганые одеяла. Я мерзлячка. Поэтому хорошо работающая печь лишней точно не будет.

Еще бы скважину пробурить, чтобы не нужно было воду из колодца или с реки таскать. И канализацию сделать. И нормальный туалет. Чтобы всё было как в городе. Вот тогда, пожалуй, можно тут зализывать душевные раны.

Перед сном иду прогуляться по огороду. За домом — несколько ровных грядок. В прошлом году, судя по всему, на них что-то росло. Есть и теплица. Наверно, ставил ее всё тот же квартирант. Потому что в те времена, когда тут жил папа, теплиц из поликарбоната еще не было.

Подхожу ближе. Ну, надо же, а там уже что-то посажено! В огородничестве я не сильна, поэтому отличить огурцы от петрушки могу только уже в готовом виде. А сейчас, когда им всего по три листка, они для меня все одинаковы.

Да и какая разница, что этот Данила-мастер сюда напихал? Это мой огород, так что пусть перевозит свою теплицу к своему дому. Мстительно ухмыляюсь. Представляю его лицо, когда я ему об этом скажу.

А церемониться я с ним не собираюсь. Это, может, среди аборигенов он авторитетом считается. А по мне, так он просто хам.

Есть на участке и баня. Не новая, но хорошо подремонтированная. Но на ней нет даже замка. Захожу внутрь. Вообще-то я люблю баню. Мыться в ней люблю. А вот как довести ее до того состояния, когда там уже мыться можно, я понятия не имею.

Ну, ничего, научусь. Нужно будет расспросить Августу Геннадьевну. Надеюсь, это дело не хитрое. А еще нужно будет выяснить, где тут местные купаются. Не каждый же день баню топить.

Заглядываю и в сарай. Дрова есть, но не слишком много. Интересно, где их покупают?

От огромного перечня хозяйственных работ у меня начинает болеть голова, и я решаю подумать об этом утром, на свежую голову.

Шерлок наблюдает за мной из окна. Кажется, ему тоже хочется на улицу. Но я не уверена, что можно выпустить из дома не привыкшему к таким прогулкам кота.

Оставить на ночь окно открытым я тоже не решаюсь, хотя свежий воздух в дом запустить не помешает. На окне натянута противомоскитная сетка. Но спать с открытым окном в незнакомом месте страшновато.

Забираюсь в кровать, заранее уверенная, что не смогу уснуть на набитой сеном подушке. Но неожиданно прекрасно засыпаю. И впервые с тех пор, как папы не стало, мне не снятся кошмары.

А утром я просыпаюсь от стука в окошко. Соседка пришла куда раньше, чем я обычно поднимаюсь.

— Не разбудила?

Вопрос риторический, потому что по моему сонному лицу она всё и так прекрасно понимает.

— Пойдем завтракать! А то я скоро в поле пойду, а ты останешься голодной.

У меня на сердце становится теплей от такой заботы. А ведь она совершенно посторонний для меня человек.

Завтрак оказывается основательным — рисовая каша, щедро сдобренная маслом, разогретые вчерашние шаньги и жареная колбаса. Уплетаю всё с удовольствием.

За столом только мы вдвоем. Не решаюсь спросить, с кем живет соседка. Если она одинока, то вопрос может и обидеть. Будем разбираться по ходу дела.

Для начала спрашиваю про воду. Оказывается, колодец прямо в огороде — и как я его вчера не заметила? А магазин в полукилометре отсюда. Работает с десяти до трех. Воскресенье — выходной.

Признаться честно, такой графикменя шокирует. В городе я привыкла к тому, что продуктовые магазины открыты почти всегда.

— Тетя Гутя, а теплица в огороде от бывших квартирантов осталась?

— Да, Данила Зарецкий ставил, — кивает она. — Ох, да он же, вроде, уже и посадил туда чего-то! Надо вам с ним это обсудить.

— А почему он теплицу к себе на огород не перевезет? — удивляюсь я. — Я не собираюсь разрешать ему приходить ко мне во двор как к себе домой.

Она смотрит на меня с укоризной.

— Сашенька, да разве же он мог знать, что ты сюда приедешь? Вот сядете рядом да обсудите ладом. А мужик он хороший, один ребенка поднимает.

— А мама у Ксюши где? — раз уж соседка сама подняла эту тему, то не спросить было нельзя.

Августа Геннадьевна скорбно вздыхает:

— Померла от ковида, когда девочка еще совсем махонькой была.

Я тоже вздыхаю. Грустная история. Ребенка мне искренне жаль. Да и самого Зарецкого в общем-то тоже. Но это не отменяет того факта, что он хам.

— Ты присмотрись к нему, — вдруг советует мне хозяйка. — Такие мужики на дороге не валяются. Уж не знаю, задержишься ты в Тулгасе или в город вернешься, но по моему разумению, такой, как Зарецкий, и в городе пригодится. У нас тут все бабы молодые по нему сохнут.

Я фыркаю. Вот еще! И прежде, чем она начнет расспрашивать меня о моей личной жизни, я предпочитаю перевести разговор на другую тему.

— Тетя Гутя, я тут увидела, что у меня на бане замка нет. А в здешнем магазине они продаются?

— Замок? — она смотрит на меня с удивлением. — А на што на бане замок? Мы и дома-то тут редко на замки закрываем. Разве что когда в район едем. Тут чужие бывают редко, а свои по чужим огородам ходить обыкновения не имеют.

Ну, просто коммунизм какой-то в отдельно взятой деревне. Но в спор я не ввязываюсь. Еще обидится за своих.

Благодарю хозяйку за завтрак и возвращаюсь к себе. А в десять часов надеваю выуженное из чемодана платье и решаю съездить в местный магазин. Нужно купить хотя бы минимальный набор продуктов. У тети Гути всё же не столовая, чтобы каждый день ходить туда питаться.

Но не успеваю я подойти к машине, как слышу уже знакомый детский голосок: