Ольга Обская – Приговорён любить, или Надежда короля Эрланда (страница 34)

У Нади сердце зашлось от тоски в унисон сердцу Сэмюэллы. Какая печальная история. Трагическая, жуткая, непонятная, оставляющая вопросы.

Хозяйка вновь поднялась со стула, подошла к Наде, положила руки на плечи, поймала взгляд. Ледяной холод её пальцев ощущался через слои одежды, глаза же наоборот жгли. Это было жуткое ощущение, пробирающее до костей. Сэмюэлла заговорила тихо, но слова оглушали, минуя барабанные перепонки, затекали прямо в мозг.

— После того случая, мой дар долго дремал. Я перестала чувствовать этот изматывающий душу шёпот, этот вымораживающий холод дурного предчувствия, но с тех пор как в Тай-Наиле появилась ты, дар снова проснулся. Я чувствую, от тебя исходит угроза для Эрланда. Я просила его держаться подальше от тебя, но он не послушал.

Какая от Нади может исходить угроза королю Тай-Наиля — мужчине, которого любит? Не может она принести ему зла. Неужели Сэмюэлла этого не видит?

— Не делай этого, — произнесла та слово в слово то, что было написано в её послании.

— Чего «этого»?

— Очень скоро, ты станешь перед выбором. Сложным выбором. Главным выбором в твоей жизни. На тот момент ты уже будешь знать, чего тебе не нужно делать, чтобы не принести вред Эрланду.

— Какой бы выбор ни стоял передо мной, я всегда поступлю так, как будет лучше ему, — уверенно произнесла Надя.

— Запомни эти слова, — Сэмюэлла сжала пальцы так, что плечи заледенели, и своими безумными глазами, казалось, заглянула в самую душу.

А уже в следующую секунду отступила и тяжело опустилась на стул. В этот раз у неё не получилось грациозно. Всё ж таки она очень-очень слаба.

Было видно, что Сэмюэлла сказала всё, что хотела сказать. Теперь нужно было дать ей отдохнуть.

— Доброй ночи, — попрощалась Надя и вышла.

Вышла со смешанными чувствами. Какой-то смутной давящей тревогой, которую зародили в ней непонятные предостережения Сэмюэллы.

Глава 39

Выбор Эрланда

Надежда и Эрланд шли назад в том же порядке — она первая, а он подстраховывал сзади. И хорошо, что подстраховывал. Надя была рассеяна. В голове крутились слова страшной сказки-были, которую поведала Сэмюэлла. Надежда никак не могла сосредоточиться на дороге. Ноги ступали сами по себе. И получалось у них это не очень ловко. То и дело вместо устойчивой кочки под подошвой кроссовка вдруг ощущалась вязкая зыбь. Но крепкие руки Эрланда тут же подхватывали Надю, направляли в нужную сторону. Мысленно он наверняка много ласковых в её адрес послал. Но вслух не прозвучало ни одно проклятие — и на том спасибо.

Когда большая часть болотистого пути осталась позади — пейзаж неожиданно сменился. Марево сверху стало гуще, опустилось ниже, повисло почти над самой головой, зато марево снизу, наоборот немного осело. Какая отрылась картина — о, боже! По обеим сторонам от тропинки из кочек — целая поляна синих болотных роз. Завароживающе красиво. Аж сердце замерло. Эрланд наклонился и сорвал полураскрытый бутон — одну головку.

Когда они вышли из болота на твёрдую поверхность, Надя ощущала себя выжатой как лимон. Тяжело ей дался обратный путь. Она привалилась к первому попавшемуся стволу дерева отдышаться.

Эрланд не торопил. Подошёл, встал рядом. Бутон до сих пор был в его руке.

— Эту розу ты не сможешь сломать. У неё уже нет стебля, — улыбнулся он и аккуратно пристроил цветок Наде в волосы.

Ну вот, и так дышать было тяжело, а теперь ещё и расхотелось. От этой его нестерпимой нежности. От того, что впервые обратился к ней на «ты».

Время остановись — замри. Пусть они навсегда останутся в этом странном месте. Вдвоём. Только он и она. Окутанные маревом. Пусть его пальцы, так невесомо перебирающие прядки волос, делают это всю оставшуюся жизнь. Пусть она целую вечность будет смотреть в его глаза — влюблённые глаза.

— Ты вышла от Сэмюэллы очень грустная, — пальцы, едва касаясь кожи, скользнули ниже — на щёку. Нельзя! Нельзя быть таким нежным! Надя умрёт. — Что она тебе сказала?

— Она рассказывала сказку, — Надежда ещё может говорить? — Кажется, в Тай-Наиле началась повальная мода на сказки.

— О чём была сказка? — теперь она ощутила подушечки его пальцев на шее.

— Это была печальная сказка. Это была поучительная сказка. О том, что мы можем невольно причинить вред тому, кого любим.

— Сказки — это только сказки. В нашей воле решить, как их истолковать.

Мурашки пробежали по затылку — его ладонь переместилась туда.

— И что решил ты?

Господи, она тоже обратилась к нему, к своему королю, к своему любимому, на «ты».

— Я решил поступить так, как поступил Король из твоей-моей сказки. Он знал, что осталось немного, но не захотел терять ни минуты, которую мог провести с любимой. У нас тоже немного времени. Чтобы не случилось несчастий, я должен жениться на другой. Я выполню долг. Но пока не хочу терять ни минуты.

Он медленно и осторожно приблизился губами к её губам, коснулся мягко — будто просил разрешения. Разве могла она противиться? Она задохнулась в нахлынувших чувствах. Это был нежнейший поцелуй, медленный и тягучий. И она сходила с ума оттого, что этот сильный могучий непробиваемый мужчина способен на такую нежность.

Он терпеливо ждал её движения навстречу, но совершенно потерял контроль, когда она начала отвечать ему. Кажется, тоже сошёл с ума. Она ощутила себя прижатой напряжённым телом к дереву. Его движения стали порывистыми и ненасытными, он сгорал от жажды обладания, и Наде хотелось, как Королеве из её сказки отдать себя всю своему королю. Пусть пьёт, пусть берёт, она хочет раствориться в нём так же нестерпимо, как и он хочет этого…

Но вдруг в голове словно вспышка молнии «НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!». Слова Сэмюэллы, которые она написала в послании, а потом проговорила вслух. Может, именно этот момент она и имела в виду? Ну, конечно! Как Надя могла? Почему повела себя так эгоистично? Разве непонятно, что никакой близости ни в коем случае допускать нельзя, если она хочет счастья любимому? Чем меньше их будет связывать с Эрландом, тем легче ему будет забыть Надю, тем больше вероятность, что он сможет полюбить другую и прожить с ней долгую счастливую жизнь.

Как же больно! Как нестерпимо больно будет оттолкнуть любимого. Но Надя должна!

— Нет, Эрланд, нет, — она упёрла ладони ему в грудь. — Нет, отпусти.

Он перестал дышать, её король. Напрягся ещё больше. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и осознать её слова. Ему хватило благородства и силы воли, чтобы отпрянуть. Он посмотрел на неё так, что она чуть не умерла под его взглядом:

— Ты уверена, моя любовь? — гнев, отчаяние, неутолённое желание и всё равно нежность.

— Уверена, — наверно яду выпить было бы легче, чем сказать это слово.

Эрланд отошёл ещё на шаг. Натянутый как струна.

— Я буду надеяться, что ты передумаешь, моя Надежда, — он развернулся и пошёл отвязывать скакуна, превращаясь на ходу в грозную каменную глыбу.

Нет, Надя не передумает. У неё хватит решимости бороться со своими и его эмоциями, ради его счастья. Сегодня же утром она пойдёт к дядюшке Фредерику требовать, чтобы в Тай-Наиль срочно доставляли невесту.

Глава 40

Жизнь драматичнее сказки

Подумать проще, чем сделать. Надя проплакала весь остаток ночи. В очередной раз пожалела, что нет рядом Марины. Надежде нужен кто-то, кто бы хорошенько встряхнул. Выбил дурь из головы. Вышиб эту подлую мыслишку «Я не хочу отдавать его никому». Как будто он хоть когда-то принадлежал ей. Как будто она с самого начала не знала, что он предназначен другой.

Пришедшая с завтраком Лизи чуть в предобморочное состояние не впала, увидев Надины красные глаза и фиолетовые мешки под ними.

— Что с Вами сделала эта ведунья⁈ Навела порчу, сглаз? Что⁈ Как старая карга посмела? Да я сама на неё такую порчу наведу! Пойду к тому слепому деду, в ноги ему упаду, умолю, чтоб он на неё скверну наслал, чтоб у неё её бородавочный нос отвалился! Чтоб она лягушачьей кожей покрылась, чтоб у неё мухоморы на голове вместо волос росли…

— Лизи, — Надя прижала помощницу к себе. Втянула, закрыв глаза, аромат утра, свежей выпечки, надежды, что ещё всё может быть хорошо. — Никто на меня ничего не насылал. Это я просто не выспалась.

— Ой, нет, — замотала та головой, — боюсь, что-то с вами не так.

Да всё не так. Но Надя уже придумала, куда отправится сразу после завтрака. Она ещё раз поговорит с астрологом. В прошлый раз он был таким мутным. Так толком ничего и не сказал. Прежде чем принять окончательное решение ей надо убедиться, что есть какая-то реальная опасность в том, что король женится не на предречённой звёздами девушке. Что там за напасти? Что там за беды, которые должны свалиться на Тай-Наиль, если монарх проигнорирует волю небес? Так ли страшен чёрт как его малюют? Может, это всё средневековые предрассудки? Откуда это правило, вообще, взялось? Кем придумано? Кто-то проверял, что это так?

— Лизи, принеси, пожалуйста, своей бодрящей настойки. И что-нибудь к завтраку поплотнее. Мне нужен жареный цыплёнок.

Нет, это, наверное, слишком.

— Половинка жареного цыплёнка, — поправилась Надя. — Сегодня будет тяжёлый день. Силы мне понадобятся.

Обрадовавшись, что подопечная не собирается корчиться от насланной порчи, а проявляет признаки здорового аппетита, Лизи радостно помчалась выполнять задание.